— Западное учение жаждало основать второе колесо перерождений, но, по счастью, вмешался шишу, Владыка учения Тунтянь, и их заговор был сорван.
— Далее я и несколько моих шисюнов и шицзе из Даосизма вместе вступим в спор с представителями Западного учения по поводу дел учения о божествах фимиама1.
— Я сообщаю вам о здешней обстановке, чтобы все на Небесном дворе знали: Небеса сражаются за живых существ не в одиночку. Могущественные мастера Даосизма неизменно стоят на стороне праведного пути.
— Передайте мой приказ: другим летописцам Небесного двора прекратить трансляцию. Сегодня летописец Небесного двора Ли Чангэн представляет вашему вниманию…
— Шишу, вы не желаете показаться?
— Иду, — Владыка учения Тунтянь слегка щелкнул пальцами. Его окутало сияние мечей, сквозь которое, однако, можно было различить истинные очертания фигуры.
Ли Чаншоу с серьезным видом обратился к бронзовому зеркалу:
— Приготовьтесь, нельзя проявлять неучтивость перед лицом святого лаое. Сейчас в кадре появится один из Трёх Чистых Даосизма — лаое, Владыка учения Тунтянь!
Бронзовое зеркало медленно повернулось к Тунтяню. Юйди и Ванму встали и сложили руки в даосском приветствии, все бессмертные божества, небесные воины и полководцы пали ниц в поклоне, боясь даже вздохнуть.
Они и представить не могли, что, смотря трансляцию, им придется бить поклоны… Кхм!
Они и вправду не ожидали, что им выпадет честь увидеть в этой жизни тень истинного святого!
Затем послышался голос Ли Чаншоу:
— Прошу, Юйдин Шисюн, помоги мне подержать это бронзовое зеркало. Будь добр.
— Пустяки, — улыбнулся Юйдин-чжэньжэнь, взял два зеркала и продолжил следовать за фигурой Ли Чаншоу.
Так Ли Чаншоу на глазах у всех бессмертных божеств и небесных воинов Небесного двора начал излагать ключевые моменты предстоящего спора.
Здесь витало дао-юнь2 Тунтяня, поэтому стороне Западного учения было трудно вести разведку.
Даже если среди небожителей были лазутчики Западного учения, это место находилось слишком далеко от Небесного двора, и они не могли передать весть.
— Во-первых, нам нельзя попадаться в ловушки их красноречия. Даже если будем говорить медленно, нужно сначала всё обдумать.
— Самое главное: если вопрос противника полон ловушек, мы просто игнорируем его и не отвечаем. Мы здесь, чтобы рассуждать о Царстве божеств фимиама, а не играть в «вопрос-ответ».
— Наша цель — заставить их замолчать, дать им понять, что они творят зло и лишаются добродетели перед лицом Неба, Земли и всех живых существ.
— Сначала выступлю я. Если не сдюжу, в дело вступит Добао-шисюн. Если и он не справится, тогда придется просить тебя…
Юньсяо-сяньцзы слегка кивнула, её прекрасные глаза сияли.
Она думала, что Ли Чаншоу снова станет удерживать её, не давая выйти вперед и встретиться с Западным учением лицом к лицу.
Тайи-чжэньжэнь на мгновение задумался и, чувствуя себя сейчас не слишком уверенно, прошептал:
— Тогда я…
— Шисюн, ты — наш главный козырь, — серьезно произнес Ли Чаншоу. — Если мы не сможем переспорить противника, ты волен импровизировать: говори всё, что хочешь, и делай всё, что посчитаешь нужным.
Начинаем бой!
Раз здесь находится Тунтянь, любая схватка принесет победу!
— Превосходно!
В глазах Тайи-чжэньжэня вспыхнул свет. Он, дважды терпевший неудачи, внезапно вновь обрел уверенность, подобающую ученику святого Даосизма!
Ли Чаншоу посмотрел в сторону: Святая Матерь Цзиньлин и Кун Сюань в полном согласии покачали головами.
Святая Матерь Цзиньлин усмехнулась:
— Если дойдет до битвы магией, зови меня.
Кун Сюань добавила:
— Вместо того чтобы взывать к чужому разуму, я бы предпочла сразиться с двумя владыками Западного учения…
— Ой!
Ли Чаншоу поспешно прервал её и серьезно сказал:
— Даою, осторожнее в словах.
Кун Сюань с улыбкой кивнула, не придав этому особого значения.
Затем Ли Чаншоу еще раз напомнил им о вреде и пороках учения о божествах фимиама. Все они были выдающимися мастерами, посвятившими культивации долгие годы, — разве могли они не понимать сути вещей?
Все приготовления были завершены, Ли Чаншоу обернулся, и четыре фигуры одновременно шагнули вперед.
Стоявший сбоку Юйдин-чжэньжэнь с помощью бессмертной силы выдвинул бронзовые зеркала, устойчиво направляя их на четверых, и одновременно показал построение Западного учения.
Со стороны Западного учения вперед выступили двенадцать учеников святых.
Дицзан спрыгнул со спины Дитиня. Хотя сейчас он шел с самого края, его взгляд встретился с взглядом Ли Чаншоу, и в глубине глаз читалась жажда битвы.
Если Запад проиграет этот раунд, их положение станет еще более тяжелым.
Даосизм же сегодня уже победил на восемьдесят процентов. Чтобы нанести ответный удар, им обязательно нужно…
— Иди сюда, — негромко позвал Ли Чаншоу. Рядом промелькнула лазурная вспышка, и перед ним оказался Цинмао Дацюань, который принялся тереться о его ноги.
Ли Чаншоу улыбнулся:
— Байцзэ-сяньшэн просил передать тебе привет. Возвращайся.
Некий божественный зверь вильнул длинным хвостом и отступил за спину Дицзана.
У Дицзана на лбу вздулись вены, лицо потемнело, он обернулся и гневно посмотрел на Дитиня. Тот же, ничуть не смутившись, сохранял выражение: «Хозяин, я ведь стараюсь ради твоего же блага».
[Бой еще не начался, а настрой уже сбит]
Старый даос, стоявший в центре построения Западного учения, вышел вперед и, сложив руки перед грудью, обратился к четверым:
— Бедный даос — это…
— Ученик святого Западного учения, — безразлично перебил его Ли Чаншоу. — Тебе незачем объявлять свое имя, иначе, боюсь, в будущем тебе будет неспокойно даже летать на облаках.
— Сегодня я скажу прямо: Царство божеств фимиама — это великое зло для Неба и Земли!
— Вы, прикрываясь Царством божеств фимиама и являя чудеса перед людьми, одурманиваете живых существ, собирая их веру и заслуги фимиама, а теперь еще и захотели создать второе колесо перерождений, чтобы дополнить это Царство.
— И что же? Если бы сегодня не вмешались мастера Даосизма и шишу Тунтянь, и это второе колесо было бы создано, вы бы использовали его, чтобы пленить всех сущих и превратить каждую душу в марионетку для сбора ваших заслуг фимиама?
— Я всерьез спрашиваю: что же на самом деле замышляет ваш Запад? Неужели вы хотите с помощью этой системы лишить власти Небесный двор, подавить Даосизм и в конечном итоге занять место самого Неба!
Грохот — на дне Моря крови засверкали божественные молнии. Они сверкали над головой и под ногами Ли Чаншоу, делая выражение его лица еще более величественным.
— Слова Бога Воды — чистой воды клевета!
— Наше Западное учение, будучи великим учением этого мира, наставляет простых смертных на путь добра. Как же в устах Бога Воды это превратилось в порабощение душ и пленение живых существ?
— Речи Бога Воды предвзяты, Небесное Дао ни в коем случае не должно им верить.
- сян-хо (香火, xiānghuǒ) — фимиам; подношения в виде благовоний, выражающие веру и молитвы смертных, которые божества преобразуют в силу. ↩︎
- дао-юнь (道韵, dàoyùn) — мистический резонанс или очарование Дао, исходящий от могущественных сущностей или предметов. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
