Глава четыреста семьдесят пятая. Занавес поднят!
Что такое истинный уровень? Вот это и есть истинный уровень!
Сказано было не то чтобы резко, к тому же это была чистая правда; с формальной точки зрения — простая констатация факта, известного каждому. Однако в это время, в этом месте и в этих обстоятельствах, произнесенный с легким удивлением факт «Среди святых тоже бывают сильные и слабые»…
В искусстве инь-янского красноречия1 даос Тай-и никогда не разочаровывал!
Даже Ли Чаншоу не мог не восхититься.
В пути владения двусмысленным словом на просторах Хунхуана первым следовало признать даоса Тай-и!
В каждом деле есть свой мастер: он, обычный влиятельный чиновник Небесного двора, лишь взывал к разуму, приводил факты и владел толикой софистики, внося свой скромный вклад в сегодняшнее дело.
Хотя даос Тай-и начал схватку чересчур яростно, теперь, когда прибыло мощное подкрепление и инициатива перешла к ним, всего одна вовремя ввернутая ехидная фраза в корне изменила ситуацию!
Святой Сифан Чжуньти оказался в положении всадника на тигре, с которого невозможно слезть, и был вынужден выйти вперед, чтобы ответить на вызов Тунтянь Шэнжэня.
В этом и заключалось очарование великого мастера слова Хунхуана! Такова была истинная мощь учеников второго поколения учения Чань!
«М-да, в будущем лучше пусть Линчжу-цзы почаще остается в Небесном дворе, — подумал Ли Чаншоу. — Или, по крайней мере, надо велеть ему поменьше выходить куда-то наедине со своим учителем, даосом Тай-и. Реинкарнация этого ребенка, скорее всего, случится именно из-за языка его наставника, смазанного просроченным медом…»
Теперь Ли Чаншоу окончательно поверил: язык живого существа и впрямь способен довести до того, что тот начнет харкать кровью от ярости.
Глядя на то, что происходило сейчас: по облику святого Западного учения нельзя было понять, гневается он или радуется, но лица его последователей и учеников раскраснелись одно за другим, а возразить, как на грех, было нечего.
Тунтянь Шэнжэнь прищурился и с легкой усмешкой спокойно произнес:
— Если ты не желаешь, пусть придет твой старший брат.
— Эх…
Раздался долгий вздох, и величественный образ святого у Башни Сансары начал постепенно рассеиваться. Облака и туман в небе быстро отступили, а трехсотшестидесятиэтажная пагода засияла слабым светом — ее связь с Небесным Дао была полностью разорвана.
Старый даос, восседавший на священном облаке, медленно вылетел с вершины башни. Его лицо было изможденным, взгляд — тусклым, лишенным каких-либо волнений.
Старец ответил:
— Раз так, отправимся за пределы небес.
Тунтянь вскинул бровь и бросил вперед свой меч Цинпин, который опустился перед Юньсяо-шицзе. Затем он выпрямился во весь рост и встретился взглядом с Сифан Чжуньти, принявшим облик старого даоса.
Великое Дао напряглось, небо и земля затихли!
Мироздание в этом месте словно застыло. Все присутствующие ученики святых почувствовали, как затрепетало их собственное Дао. Будто в густом, пышном лесу внезапно выросли два гигантских дерева, закрывших собой небо…
— Хм! — Сифан Чжуньти издал холодный смешок, Тунтянь Шэнжэнь ответил ему тихим смехом.
И стоило Ли Чаншоу задаться вопросом, неужели противостояние святых на этом закончится, как силуэты обоих святых на миг мелькнули и загадочным образом исчезли!
Не осталось ни следа их присутствия, ни малейшего колебания воздуха — они пропали так, словно их здесь никогда и не было!
В следующий миг!
Великое Дао содрогнулось, небо и земля затряслись. Кровавое море едва не взметнулось вверх целиком, а в Подземном мире бесчисленное множество призраков рассыпалось в прах, превращаясь в истинные духи!
Ученики святых побледнели, а те, чье совершенствование было слабее, склонили головы и зашлись кровавым кашлем…
В сердцах всех присутствующих, в той или иной степени, всплыли обрывки видений битвы святых.
Ли Чаншоу увидел:
Статный и красивый молодой даос держал левую руку за спиной, а правую сложил в «пальцы-мечи». С улыбкой на сияющем лице он выпускал из кончиков пальцев энергию меча на восемьдесят тысяч ли, рассекая пустоту и взбалтывая облака. Хаос на границе пространства под его ударами непрестанно рушился.
В это время шестой святой Сифан Чжуньти, над которым многие втайне подшучивали, явил свое золотое тело высотой в чжан-лю2. За его спиной в мгновение ока возникло бесчисленное множество рук, вокруг заплясали фантомы, а такие великие сокровища, как Жезл, усмиряющий богов, и Дерево семи драгоценностей, пошли в ход слева и справа…
К удивлению, Сифан Чжуньти лишь сдерживал натиск, подавляемый энергией меча; он не потерпел поражения, принимая на себя все атаки Тунтянь Шэнжэня!
Шутки шутками, но величие святых было поистине необычайным.
Битва двух святых — редчайшее событие в поднебесной. Вероятно, с тех пор как в древности шесть святых заняли свои места, это был первый случай, когда сражение подобного масштаба произошло в пределах восприятия живых существ.
Оба святых стремительно покинули пустоту, удаляясь от мира Хунхуан, и их воздействие на него начало быстро ослабевать…
Ощущая подобные колебания Великого Дао, Ли Чаншоу и впрямь почувствовал себя крошечной разбитой лодчонкой, дрейфующей по волнам бушующего моря.
К счастью, Юньсяо-шицзе вовремя подошла и своей аурой приняла на себя большую часть давления. Чжао Гунмин, Добао-даожэнь, Юйдин Шисюн и Цзиньлин-шицзе также вступили в дело, создавая многослойную защиту для своей группы из девяти бессмертных.
Даос Тай-и, чей уровень совершенствования был ненамного выше, чем у Ли Чаншоу, молча подошел к Юйдин-шисюну, взглянул на Ли Чаншоу, укрытого защитой Юньсяо-шицзе, и вздохнул:
— Не ровня. Мы все-таки ему не ровня.
— Угу, — Юйдин Шисюн мягко улыбнулся и, держа бронзовое зеркало, направился к Ли Чаншоу, чтобы обсудить дела с остальными мастерами.
Даос Тай-и: — …
Добао-даожэнь усмехнулся:
— Шицзунь не использует магические сокровища, это ставит его в невыгодное положение.
Цзиньлин-шицзе спокойно ответила:
— Не беспокойся, Шицзунь не переоценивает свои силы.
— Битва святых… — глаза Хуанлун-чжэньжэня были полны чувств. Сложив руки за спиной, он вздохнул: — Подобное зрелище случалось лишь изредка в далекой древности. Не думал, что увижу это снова.
Ли Чаншоу, разумеется, не забыл о «важном деле». Взяв бронзовое зеркало, он продолжил вести репортаж:
— …Как вы видите, началась битва святых. Дальнейший ход событий прояснится лишь тогда, когда они закончат бой и вернутся. Поскольку мы находимся глубоко под Кровавым морем, поддержание работы этого артефакта требует огромных затрат бессмертной силы. Я временно отключаю его и поделюсь с вами новостями, когда придет время.
Спор о Божественном царстве благовоний оказался намного короче, чем я ожидал. Они совершенно не были готовы к дискуссии; их намерение подавить нас силой было более чем очевидным. Почему же Западное учение дошло до такого высокомерия? Эх…
Я — Ли Чангэн, летописец Небесного двора. Мы вместе становимся свидетелями истории Хунхуана. Будьте добросовестными и счастливыми бессмертными небожителями.
Сказав это, Ли Чаншоу запечатал запретные печати на бронзовом зеркале.
- Инь-янское красноречие (阴阳怪气, yīnyáng guàiqì) — манера речи, полная сарказма, двусмысленностей и пассивной агрессии. ↩︎
- Чжан-лю (丈六, zhàngliù) — традиционная мера высоты золотого тела Будды, равная одному чжану и шести чи (примерно 4,8 метра). ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
