Глава четыреста восемьдесят пятая. Странности Линчжу-цзы, повторное посещение Гуанхань
Прошел год с тех пор, как во сне явилось небесное предзнаменование в виде кровавого лотоса. Ли Чаншоу каждый день готовился дать сигнал, созвать людей и взяться за оружие, но…
В Кровавом море царило спокойствие, совершенно ничего не происходило.
В Дифу определенно что-то должно было случиться, особенно после того как западное учение извлекло выгоду; весьма вероятно, они снова попытаются зайти со стороны Дифу, чтобы пробить брешь.
Для надежности Ли Чаншоу оставил в городе Фэнду бумажного даоса, который повседневно притворялся мелким судьей и в любой момент следил за местной обстановкой.
Заодно Ли Чаншоу забрал Линчжу-цзы обратно на Небеса после того, как тот посетил Зал испытания храбрости сорок девять раз.
Уровень совершенствования Линчжу-цзы еще не достиг стадии бессмертного золотого уровня долголетия, и хотя боевая мощь его плоти росла быстро, он все еще не мог проявить значительного эффекта.
Следовало проявить осторожность и дать ему спокойно «развиваться» на Небесах.
Вот только…
Нынешний Линчжу-цзы…
Солнечный свет заливал передний двор Резиденции Бога Воды. Молодой даос с обнаженным торсом, длинными волосами, в железно-серых штанах с обмотками был окружен группой небесных генералов, снявших доспехи и переодевшихся в повседневную одежду.
Глядя на нынешнего Линчжу-цзы, можно было заметить, что хотя кожа его всё еще оставалась бледной, он стал намного крепче, чем до отправки в Дифу. Линии его тела были почти идеальны, каждый мускул таил в себе поразительную силу, а от всей фигуры исходил густой дух истинного мужа.
Вот только стоило ему открыть рот, голос звучал всё так же…
Звонко и нежно.
— Прошу, — Линчжу-цзы сделал приглашающий жест, и окружающая толпа небесных генералов с низким рыком бросилась на него.
Мелькали тени, летели кулаки и ноги;
Вскоре небесные генералы один за другим разлетались в стороны и падали на землю, не переставая стонать от боли. У кого-то были синяки под глазами, у кого-то распухли лица, а в тяжелых случаях — раздробленные переломы.
Все они были бессмертными, такие раны считались пустяковыми, их можно было залечить одним всплеском бессмертной силы.
Линчжу-цзы похлопал в ладоши и, глядя на лежащих повсюду раненых, ухмыльнулся — в бою он, конечно, сдерживался.
Многие небесные воины и генералы в поместье, наблюдая за этой сценой, предавались разным чувствам, а над головами некоторых небесных воинов словно всплывали розовые пузырьки…
В это время мимо проплывал обычный бог с белыми волосами и бровями, который произнес:
— Линчжу-цзы, отправляйся со мной по делам.
— Есть!
Линчжу-цзы твердо ответил, тут же выхватил короткую рубаху с серебряной броней и, выглядя весьма бодро, последовал за Ли Чаншоу.
Судя по всему, поездка в Дифу полностью превзошла все ожидания, и даже сейчас…
— Шишу1, когда Небесный Суд начнет войну с внешним миром, я хочу пойти с вами, чтобы повидать свет!
— Шишу, какова обстановка в восемнадцати слоях ада? Ваш шичжи2 хочет зайти туда, чтобы повидать свет!
— Шишу, посмотрите на этих сяньцзы, у каждой тонкие ручки и ножки. Если демоническое воинство нападет на Небеса, как они будут защищаться? Не лучше ли вам, шишу, отправить и их в Дифу, чтобы они повидали свет!
Ли Чаншоу: — …
— Меньше говори, больше смотри, — наставительно произнес Ли Чаншоу. — Не подпадай под слишком сильное влияние племени У. Они совершенствуют плоть, но большинство бессмертных Небесного Суда идут путем изначального духа.
Линчжу-цзы ухмыльнулся, кивнул в знак согласия и послушно последовал за Ли Чаншоу, выпятив грудь и высоко подняв голову, являя собой образец воинской доблести.
Хотя были небольшие изъяны, требования Тайи-шибо можно считать выполненными.
Выйдя из Резиденции Бога Воды и повернув налево, через мгновение полета на облаке можно было увидеть строящийся дворец;
Это был новый дом Ли Чаншоу — Дворец Тайбай, возводимый по указу Юйди мастерами Небесного Суда.
Ли Чаншоу не испытывал по этому поводу особых чувств, ведь это было всего лишь место для размещения бумажных даосов; будет ли оно пышным или простым — не имело значения.
Слава и власть — лишь мимолетные облака. Сейчас в Небесном Суде он находился ниже «одной пары», но выше десяти тысяч бессмертных. Был ли он по-настоящему счастлив?
Счастлив.
Очень счастлив.
К тому же счастье Тайбай Цзиньсина другие и вообразить не могут.
Линчжу-цзы с улыбкой спросил:
— Шишу, куда мы направляемся?
— В Гуанхань-гун, — спокойно ответил Ли Чаншоу. — Нужно найти прядь изначальной субстанции Сюаньинь, чтобы преподнести её в качестве подарка одному великому всемогущему.
Линчжу-цзы не совсем понял, но спрашивать больше не стал, послушно следуя за Ли Чаншоу.
Сканируя местность бессмертным восприятием, можно было увидеть отражения бронзовых зеркал в разных частях Небесного Суда. Влияние бренда «Взаимные развлечения Бога Воды» росло с каждым днем; подобный формат развлекательного взаимодействия заполнял пустоту в сердцах многих божеств и бессмертных.
В последние два месяца Ли Чаншоу выяснял, что же на самом деле представляет собой эта изначальная субстанция Сюаньинь, и нашел соответствующие записи на древних каменных табличках, хранящихся на Небесах.
В общих чертах суть такова: когда мир только открылся и разделился на инь и ян, существовала изначальная субстанция Тайхуань, которую божественный топор расколол на субстанции Тайхуань-инь и Тайхуань-ян. Большая часть этих субстанций рассеялась в море Хаоса, а малая часть была притянута Солнцем и Луной, в которые превратились глаза Паньгу, и осела в ядрах звезд Тайнинь и Тайян — двух полюсах инь и ян между небом и землей.
Собрать такую изначальную субстанцию Сюаньинь было в несколько раз сложнее, чем собрать истинное пламя Солнца.
Кун Сюань владеет Божественным светом пяти цветов, который берет начало от изначальных субстанций пяти стихий. Чтобы не повредить мощи этой божественной способности и с помощью субстанции Сюаньинь определить свою принадлежность к инь или ян, такой способ был вполне подходящим.
Ради того, чтобы благополучно привлечь на свою сторону еще одного ключевого сильного игрока, Ли Чаншоу, который изначально не желал возвращаться в Гуанхань-гун, мог лишь снова отправиться в путь.
Статус Хэнэ был действительно слишком особенным.
Проходя мимо Лунного дворца, Ли Чаншоу зашел и туда.
В конце концов, он уже был назначен главным наставником всех Чанъэ, и не было причин проходить мимо, не заглянув.
Тонкие черты лица Линчжу-цзы, его открытая улыбка и мужественная стать тут же привлекли взгляды многих сяньцзы.
Однако Линчжу-цзы лишь слегка нахмурился, с тоской вспоминая времена, когда он вместе с представителями племени У валялся в грязи в мире теней.
Ли Чаншоу чутко уловил эту маленькую деталь и невольно начал беспокоиться.
Неужели…
Переборщил с суровостью?
— Шичжи?
Едва покинув Лунный дворец, Ли Чаншоу с улыбкой спросил:
— Ты совершенствуешься до сего дня, и до стадии золотого бессмертного уже недалеко. Не думал ли ты о том, чтобы найти себе спутницу на пути Дао?
Линчжу-цзы мгновенно покраснел:
— Шишу, Линчжу-цзы еще не… еще…
— Ха-ха-ха, — Ли Чаншоу взмахнул хвостом-фучэнем и громко рассмеялся, поддразнивая его: — Не стоит так стесняться, мы оба мужчины, об этих темах нужно говорить открыто. Линчжу-цзы, ты ведь видел немало сяньцзы, не кажется ли тебе какая-нибудь из них особенно красивой, так что хочется посмотреть на неё подольше?
— Это, ну…
Линчжу-цзы некоторое время заикался, затем нахмурился в раздумьях и какое-то время не мог ответить.
Разве можно весело играть с бессмертными девами?
У этих сяньцзы такие тонкие ручки и ножки, если ударить один раз, разве не станут они жалобно харкать кровью?
Как раз в это время Ли Чаншоу привел его на облаке к лавровому дереву, туда, где трудился небесный дровосек У Ган.
Под звуки ритмичных ударов топора фигура У Гана, размахивающего огромным орудием, и заключенное в этом движении очарование Дао заставили глаза Линчжу-цзы вспыхнуть, а сердце — замереть в восхищении.
«Раньше я не понимал тактики боя, не осознавал истинного смысла, но теперь вижу, что шишу был прав — вот он, настоящий мастер! Траектория лезвия топора, применение силы, которая рождается в стопах и расцветает на острие, — ни капли не тратится впустую. Хорош топор, ох как хорош!»
Линчжу-цзы смотрел завороженно, совершенно не замечая, как лицо стоящего рядом обычного бога Небесного Суда постепенно темнеет.
В душе Ли Чаншоу поднялись почти штормовые волны!
Это!
Неужели боевая тактика племени У обладает такой силой? Неужели я… обучил его не так?
Это же будущий Нэчжа, Великое Божество Алтарей Трёх Миров и Великих Собраний, юный полководец, входящий в пятерку лучших воинов будущего Небесного Суда, маленький герой, о котором в народе будут петь «это он, это он»!
Нет, нельзя делать выводы так быстро.
— Кхм! — твердо произнес Ли Чаншоу. — Линчжу-цзы, подожди здесь, я пойду поговорю с этим старшим.
Сказав это, он в одиночку направил облако вперед, втайне наблюдая за реакцией Линчжу-цзы, и с ужасом обнаружил…
Линчжу-цзы всё так же, с сияющими глазами, не отрываясь смотрел на могучую спину У Гана, его дыхание сбилось, а ци и кровь во всем теле начали циркулировать на треть быстрее обычного!
Тревога, охватила сильная тревога.
И дело было не в том, что какой-нибудь мастер двусмысленных речей мог его оплевать, а в том, что он, похоже, дурно повлиял на будущего маленького Нэчжа…
Хоть этот мир Пустоты и опасен, он не должен превратиться в… превратиться в…
Хотя тоже неверно — кажется, с того момента, как старик Чжао улегся на землю, этот мир Пустоты стал немного отличаться от того, каким он его себе представлял.
Ладно, сперва нужно выяснить, так ли это, а уж потом решать, что делать.
Если Линчжуцзы действительно сбился с пути, то придется приложить все силы, чтобы вмешаться и постараться исцелить его; если же совсем ничего не выйдет, останется лишь проявить уважение и благословить его издалека.
Что же за нравы царят в племени У!
……
— Энергия Сюань-инь?
У Ган, опершись на большой топор, вытер тыльной стороной ладони горячий пот со лба, взял поднесенное Ли Чаншоу бессмертное вино, осушил его жадным глотком и с улыбкой произнес:
— Зачем тебе эта штуковина? У Её Высочества её должно быть много, просто пойди и попроси у неё.
- шишу (师叔, shīshū) — младший брат наставника. ↩︎
- шичжи (师侄, shīzhí) — племянник-ученик, обращение к младшему по рангу в школе совершенствования. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
