Ну и ладно…
В критической ситуации Линьчжуцзы, не раздумывая, бросился вперед и встал перед Юйту Шаонюй — это можно было назвать проявлением ответственности.
За остальными проблемами нужно продолжать наблюдать и по возможности вмешиваться. Если же ничего не выйдет, останется только проявить уважение.
У ворот дворца Гуанхань за ними следило множество бессмертных сознаний.
Ли Чаншоу вышел вместе с Линьчжуцзы: первый — седоволосый и седобровый, с доброй, милостивой улыбкой на лице, а второй переоделся в лазоревое даосское одеяние и, расправив плечи, шел следом за своим шишу.
Небесные полководцы, сени и феи, тайно наблюдавшие за этим местом, один за другим подмечали важную деталь:
— Почему этот юноша сменил одежду?
— Почтительно провожаю Тота Ли Шуйшэня.
Нежный голос Хэнъэ-сяньцзы донесся из-за магического барьера. Она стояла у ворот дворца вместе с Юйту Шаонюй, сложив руки перед собой и отвесив Ли Чаншоу изящный поклон.
Ли Чаншоу повернулся и ответил поклоном, громко произнеся:
— Благодарю за помощь сегодня, Синцзюнь. Если Синцзюнь будет свободна, заходите и в мое поместье Шуйшэня. Мой шичжи и ваша служанка весьма сблизились. Если этой Юйту-сяньцзы будет нечем заняться, она тоже может в любое время приходить в мое поместье.
Сяо Юйту заметно вздрогнула и опустила голову, не смея взглянуть на Шуйшэня.
Хэнъэ-сяньцзы мягко ответила:
— Благодарю Шуйшэня за приглашение.
Больше она ничего не добавила.
Ли Чаншоу слегка взмахнул фучэнем, под его ногами возникло белое облако, на котором он вместе с Линьчжуцзы направился прочь от звезды Тайъинь.
Нарочно или нет, но Хэнъэ-сяньцзы еще долго стояла перед вратами дворца Гуанхань, погрузившись в свои мысли…
Увидев эту сцену, бессмертные Небесного двора тут же начали уводить обсуждение в сторону.
— Хэнъэ-сяньцзы так прекрасна. Кажется, у нее возникли необычные чувства к Шуйшэню — она так долго стояла у входа, провожая его взглядом.
— Красота Хэнъэ-сяньцзы поистине достойна первой красавицы Трех Миров! В восьми случаях из десяти она уже отдала сердце Шуйшэню, это будет прекрасный союз.
— Что? Шуйшэнь и Хэнъэ-сяньцзы сошлись? Вошли во дворец Гуанхань, а когда вышли, даже одежда сменилась?
Ли Чаншоу еще не успел долететь до своего поместья, а слухи уже разлетелись по всему Небесному двору в самых разных версиях. Даже некоторые небесные регистраторы начали обсуждать это в трансляциях через свои бронзовые зеркала, привлекая всеобщее внимание…
Бянь Чжуан, будучи популярным регистратором, узнавал подобные новости мгновенно. Не успел Ли Чаншоу вернуться, как Бянь Чжуан уже наслушался сплетен и теперь, стоя на берегу Небесной реки, горестно вздыхал и беззвучно лил слезы.
Ао И, который только вчера вернулся из дворца Дракона и пребывал в прекрасном расположении духа, увидев это, в кои-то веки решил проявить участие к Бянь Чжуану:
— Что случилось?
Крах зрелого мужчины обычно случается в один миг.
Бянь Чжуан внезапно разрыдался и, повернувшись к Ао И, пустил слезу, текущую едва ли не из носа.
— Я! Тота Ли Шуйшэнь! Хэнъэ-сяньцзы!
— А? — Ао И, который до этого был сосредоточен на совершенствовании, в недоумении уставился на него.
— Я проиграл… — Бянь Чжуан вытер слезы, его губы дрожали. — Этот мой едва начавшийся и так и не расцветший союз в итоге пал перед властью, статусом и славой! Шуйшэнь дал мне все, что у меня есть, и я не могу быть неблагодарным, пытаясь бороться с Шуйшэнем за сердце Хэнъэ-сяньцзы! От этой любви, которая еще не случилась, но уже терзала мою душу, я… отказываюсь!
Лицо Ао И потемнело, уголок рта дернулся.
— Больной!
— Да, я болен неизлечимой любовной тоской, — уныло вздохнул Бянь Чжуан и тихо добавил: — С древних времен у влюбленных остается лишь печаль!
Ао И отвел взгляд и невозмутимо прервал причитания Бянь Чжуана:
— Цзяочжу-гэгэ говорил мне, что, кажется, намерен назначить тебя помощником наставника для трехсот Чанъэ.
Бянь Чжуан встрепенулся, вытер лицо ладонями, и его глаза засияли ярким светом:
— Правда?!
Ао И: …
Настоящая Коготь Дракона!
Летящий Дракон в Небесах!
С криком Бянь Чжуан превратился в черную точку на горизонте. Некоторое время он летел, пока не рухнул далеко в низовьях Небесной реки, где в конце концов всплыл спиной вверх и медленно дрейфовал по течению…
Ао И, подумав, достал бронзовое зеркало, собрал несколько связанных слухов и тут же отправил их в поместье Шуйшэня.
Ли Чаншоу, услышав об этом, лишь слегка улыбнулся. Это было ожидаемо.
Поначалу он хотел использовать стелу Небесного Императора — тот самый «разрушитель легенд» — чтобы доказать свою невиновность, но потом рассудил, что в таких делах оправдания только порождают новые сплетни. Попытка замять дело на поверхности лишь утвердит окружающих в мысли, что он признает вину.
Пусть слухи немного полетают, ничего страшного. В конце концов, в Небесном дворе находится лишь его бумажный даос, что он может сделать?
Стоит ему на время перестать посещать дворец Гуанхань, и пересуды утихнут сами собой.
Более того, на волне этих слухов можно создать Небесному двору вторую «визитную карточку» — первую красавицу Трех Миров.
План «Супернебесный воин» давал отличные результаты. Активность Юцинь-шицзе и возвышение Небесного двора привлекали все новые и новые группы свободных бессмертных в ряды небесного воинства.
Недавно даже планировалось поднять минимальный порог вступления в армию с начальной стадии царства Юаньсянь до средней…
Хотя сейчас Небесный двор все еще оставался лишь «четвертой силой Первозданного мира», уступая в общей мощи учению Дао, Западному учению и силам Срединного континента, его имя уже гремело по всей вселенной.
Времена, когда о Небесном дворе никто не знал, давно канули в прошлое.
В дальнейшем конкуренция с Западным участием за власть над тремя тысячами миров позволит еще больше укрепить влияние Небесного двора.
Ли Чаншоу смотрел на все со стороны, анализируя путь, по которому Небесное Дао вело Небесный двор к процветанию, и черпал в этом немало озарений.
Возвышение не могло опираться только на Великое Бедствие Освящения Богов2. Оно складывалось из совершенствования внутренних систем, роста внешнего авторитета, набора и формирования небесного воинства, признания всеми живыми существами… Все это было фундаментом величия.
Ли Чаншоу стал движущей силой этого процесса: он получал выгоду сам и одновременно помогал Дао и Небесному двору…
«Этот человек стал неотъемлемым звеном в эволюции Небесного Дао».
Вспомнив эти слова Шэнму Нюйвы, Ли Чаншоу внезапно замер. Мысль о том, что у него дважды отнимали заслуги, вызвала в душе неосознанную тревогу.
Неужели это Небесное Дао действительно собирается убить осла, когда мельница закончит работу1?
Нужно обдумать больше путей к отступлению. Те, что есть сейчас, явно недостаточно надежны.
В кабинете поместья Шуйшэня Ли Чаншоу активировал бумажного даоса в облике небесного генерала, чтобы передать Кун Сюань коробочку с румянами и пудрой, которые во всех смыслах были невероятно ценными…
Ли Чаншоу был признанным мастером алхимии и сразу распознал в этом средстве множество редчайших ингредиентов. По стоимости это примерно соответствовало двум Пилюлям девяти превращений — ничего особенного…
Эта расточительная фея! С такой внешностью и все мало! Почему бы сразу не сварить из десяти изначальных духовных корней суп для омоложения кожи!
Мысленно поворчав, бумажный даос в кресле медленно закрыл глаза, перенося сознание в другое место.
Полдня спустя, в лесной чаще за стенами крупнейшего поселения племени Шан.
Ли Чаншоу передал коробочку Кун Сюань. Она поблагодарила его и сказала, что скоро начнет затворничество. Процесс определения инь и ян, по ее расчетам, должен был занять тридцать шесть лет…
— В этот раз мое затворничество не связано с постижением Дао, поэтому я смогу присматривать за этим местом. Тебе не о чем беспокоиться.
- Се-мо-ша-люй (卸磨杀驴, xiè mò shā lǘ) — «убить осла, когда мельница закончит работу»; метафора избавления от того, кто стал не нужен после выполнения сложной задачи. ↩︎
- Фэншэнь (封神, fēngshén) — «освящение богов»; грандиозное событие в мифологии, определяющее божественную иерархию. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
