Золотокрылая гигантская птица Пэн тут же вздрогнул и выругался:
— А ну, сними меня!
— Снять тебя?
Цинню причмокнул губами:
— Господин Бог Воды не давал таких распоряжений, так что я не смею самовольничать. Господин Бог Воды лишь велел мне присматривать за тобой и заодно зачитать тебе кое-какие правила.
Золотокрылая гигантская птица Пэн в ярости воскликнул:
— Ты и впрямь человек Бога Воды!
Цинню невозмутимо ответил:
— Я — ездовое животное святого, а ты вот-вот станешь ездовым животным ученика святого. Между нами разница в поколениях, так что тебе лучше проявлять больше уважения.
Золотокрылая гигантская птица Пэн широко раскрыл глаза, затем вскинул голову, глядя на каменную поверхность внизу, и громко расхохотался:
— Ха-ха-ха! Даже если с меня сдерут кожу и вытянут жилы, даже если я погибну так, что негде будет меня похоронить1, я ни за что не стану ничьим ездовым животным! Сыны рода Фениксов не боятся смерти, в моем сердце живет нирвана!
— Голова не варит, а упрямства хоть отбавляй, — Цинню покачал головой с видом искреннего сожаления. — Кажется, ты безнадежен… Знаешь ли ты, сколько усилий приложил господин Бог Воды, чтобы совладать с тобой?
Золотокрылая гигантская птица Пэн хранил молчание.
Цинню хмыкнул, взглянул на иероглифы, написанные на ладони, и продолжил:
— Даже половины процента не наберется.
Золотокрылая гигантская птица Пэн холодно усмехнулся и отвернулся.
— Раз уж победил, к чему насмешки?
— Ладно, из гнилого дерева не вырежешь скульптуру2, а сухая трава не насытит желудок.
Цинню достал из рукава свиток и зычно произнес:
— Пожалуй, лучше поскорее закончу то, что поручил старший соученик Ли Чангэн, и вернусь в дворец Доушуай есть персики. Слушай внимательно, я прочту лишь один раз! «Двенадцать основных правил для ездовых животных учения людей». Первое: при верховой езде полет должен быть ровным, нельзя резко ускоряться или внезапно замирать, это совсем не то же самое, что летать самому по себе…
Правило за правилом, пункт за пунктом — Цинню читал свиток в руках, терпеливо разъясняя каждую строчку.
Золотокрылая гигантская птица Пэн лишь крутил головой и скрежетал зубами, мечтая заткнуть себе уши, но в этот момент он совершенно не мог применить магическую силу. Ему оставалось лишь сохранять выражение лица в духе «не слушаю, не слушаю, Цинню читает сутры».
В зале Линсяо.
Дун Му-гун в недоумении спросил:
— Бог Воды, разве мы не говорили, что не собираемся делать его ездовым животным, а хотим, чтобы он служил Небесному двору?
Ли Чаншоу улыбнулся:
— Это всего лишь небольшая уловка.
В разных уголках зала Линсяо навострились уши.
Ли Чаншоу продолжил:
— Хоть мы и собираемся принять его на службу Небесному двору, мы можем использовать некоторые разумные методы. Сначала мы наметили для него мрачное будущее — участь чьего-то ездового животного. Затем, шаг за шагом, заставим его склонить голову и приручим. Когда он смирится с участью стать верховым зверем, мы переменим тон и скажем, что ему вовсе не обязательно быть ездовым животным, а можно стать гордым военачальником на службе Небесного двора. Что он тогда почувствует? В нем тут же загорится надежда, обида на Небесный двор утихнет, и он преисполнится признательности.
Му-гун выглядел так, будто его осенило, и окружающие небожители тоже один за другим кивали в знак одобрения.
Грязно, по-настоящему подло.
Один из истинных богов вполголоса спросил:
— Бог Воды, ничего, что ты вот так прямо раскрываешь свои замыслы?
— Пустяки, — улыбнулся Ли Чаншоу. — Просто смотрите дальше. Сегодня мы будем действовать открыто и честно, покоряя людей добродетелью.
Юйди улыбнулся:
— Эй, музыку!
Из угла зала тут же вышли несколько небесных дев-музыкантш и начали… кхм, начали играть и петь, наполняя всё вокруг благозвучными мелодиями.
Прошло полчаса…
У Цинню пересохло в горле. Он отпил глоток сладкого плодового вина и спросил:
— Ты вообще слушал?
— Хм!
Золотокрылая гигантская птица Пэн с небрежным видом мотнул головой.
— Ах ты, птенец!
— Забудь об этом.
Сзади послышался тихий вздох. Цинню обернулся и, расплывшись в улыбке, поклонился в даосском приветствии.
Море облаков всколыхнулось, приняв форму призрачной фигуры высотой в сотни чжанов. Этот призрачный образ, подобный воплощению дхармы, имел седые волосы, белые брови и был облачен в белые одежды. Он восседал над облачным морем, лик его был полон милосердия, вокруг сияло мягкое свечение, а в воздухе разлилось трудноуловимое очарование Дао.
Золотокрылая гигантская птица Пэн застыл в оцепенении. Он невольно попытался прочувствовать это очарование Дао, но у него лишь закружилась голова. Высшие принципы Тайцзи, заключенные в Схеме Великого Предела, не могли быть постигнуты существом, не имеющим ни малейшей основы в Дао Тайцин.
Ли Чангэн воспользовался мощью Схемы. Его голос, подобный удару в огромный колокол, прогремел в ушах Золотокрылой гигантской птицы Пэн:
— Нечестивое отродие! Ты самовольно вторгся в пределы Небесного двора и вероломно напал на звезду Тай-инь. Твое преступление карается сотней смертей, как ты смеешь еще и бесчинствовать?
— Раз такой умелый, сними меня!
Золотокрылая гигантская птица Пэн громко выкрикнул:
— Я просто попал в засаду! Если бы мы сошлись в честном поединке один на один, я бы тебе еще не факт, что проиграл!
— Не упорствуй в своем заблуждении, — вздохнул Ли Чаншоу. — По старой памяти я хотел сохранить тебе жизнь, но раз ты так жаждешь смерти, да будет так.
Гигантская фигура медленно подняла руку. Золотокрылая гигантская птица Пэн рухнул на землю, и девять цепей, сковывавших его изначальный дух, одновременно исчезли.
Золотокрылая гигантская птица Пэн перевернулся и вскочил на ноги. В его глазах мелькнула свирепость. Грозно вскрикнув, он превратился в золотую нить и мгновенно рванулся вперед!
Ни секунды сомнения, ни тени колебания!
За спиной Золотокрылой гигантской птицы Пэн раскрылись золотые крылья, и он мгновенно пронзил сердце призрака, созданного Ли Чаншоу!
В Зале Высшего Неба все небожители разом вскинули брови, пораженные свирепостью этой птицы.
Свет и тень мигнули, Золотокрылая гигантская птица Пэн исчез из кадра, остался лишь вздох Цинню:
— Вот же дурень. Я даже пальцем не пошевелил, а он сам в ловушку полез.
Призрачная фигура Ли Чаншоу слегка улыбнулась, кивнула Цинню и рассеялась в облачном море.
В то же время изображение в большом медном зеркале Зала Высшего Неба стремительно изменилось, разделившись на две части.
На одной была сцена сверху: Золотокрылая гигантская птица Пэн метался внутри сковывающего построения, его тело раз за разом натыкалось на потоки энергии инь и ян, которые с легкостью отбрасывали его назад. Он кружил на месте в полном отчаянии.
На второй части изображения Ли Чаншоу сидел в одном из узлов цепного построения и неспешно заваривал чай. Рядом с ним росло кривое дерево.
С ветви дерева свисали две веревки, к которым была привязана деревянная табличка с тремя иероглифами.
Всё тот же рецепт, всё тот же вкус…
«Заблудился?»
- Сы-у цзан-шэнь чжи-ди (死无葬身之地, sǐ wú zàng shēn zhī dì) — «умереть так, что и похоронить будет негде». Образное выражение, означающее позорную смерть без достойного погребения. ↩︎
- Сю-му бу-кэ дяо (朽木不可雕, xiǔ mù bù kě diāo) — «из гнилого дерева не вырежешь скульптуру». Идиома, описывающая безнадежного человека, которого невозможно исправить. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
