— Мне это ведомо, — Юйди на мгновение задумался и произнес серьезным тоном. — Минхэ Лаоцзу создал расу Сюло Кровавого моря и провозгласил себя главой учения. В древности он препятствовал круговороту Шести путей реинкарнации, чем и навлек на себя небесную кару.
— Верно, именно этот самый Минхэ Лаоцзу, — Чжуньти приоткрыл глаза, оставив лишь узкие щели. — Еще до того, как на него обрушилась небесная кара, Минхэ Лаоцзу предчувствовал свой упадок.
Этот дух обрел Дао еще в далекой древности, он обладает чрезвычайно глубоким коварством и владеет двумя драгоценными мечами, что лишают жизни, не навлекая причинно-следственных связей: один зовется Юаньту1, другой — Аби2. Также он владеет великим сокровищем, именуемым Двенадцатилепестковым Красным Лотосом Кармических Препятствий.
Когда на Минхэ Лаоцзу пала небесная кара, он не стал защищаться Красным Лотосом. Напротив, он ударом меча сам разрубил лотос, развеяв силу двенадцати его лепестков, чтобы та влилась в Кровавое море, и отбросил в сторону три семени Красного Лотоса, дабы использовать их для своего будущего возрождения.
Из этих трех семян бедный даос получил одно, местонахождение остальных двух неизвестно…
Юйди перебил его:
— Неужели в то время глава учения Чжуньти тоже находился в том Кровавом море?
— То семя имело со мной предначертанную связь.
— Вот оно как, — Юйди усмехнулся. — Я, разумеется, и не думал, что глава учения Чжуньти, будучи великим святым, отправится в Кровавое море, чтобы подбирать то, что плохо лежит. Глава учения Чжуньти, прошу вас, продолжайте.
Чжуньти нисколько не обиделся и продолжил:
— Некоторое время назад бедный даос внезапно кое-что почувствовал и решил взглянуть на то семя.
Говоря это, Чжуньти извлек левую руку из-под широкого рукава и медленно раскрыл ладонь.
На его ладони лежало высохшее, подобно камешку, темно-красное семя лотоса. Внутри него еще сохранялась струйка духовного резонанса врожденного высшего сокровища, но в нем уже не осталось ни капли жизни.
В глубине души Ли Чаншоу прозвучало духовное восприятие Тайцзи-ту, сложившееся во фразу: «Это действительно семя того самого Красного Лотоса, но духовная сила в нем уже рассеялась».
Чжуньти произнес:
— То, что семя в руках бедного даоса утратило духовную силу, является предзнаменованием того, что одно из трех семян вот-вот созреет.
То семя поглощает рассеянную в Кровавом море силу кармы и может снова превратиться в Двенадцатилепестковый Красный Лотос. Как только Красный Лотос появится, огонь кармы захлестнет Три Мира, что неминуемо приведет к гибели живых существ, а Минхэ Лаоцзу сможет возродиться с его помощью и стать великой угрозой для Юймина. Надеюсь, Ваше Величество Юйди поскорее отправит войска к Кровавому морю, чтобы вовремя уничтожить Красный Лотос до его появления на свет.
Юйди слегка нахмурился и на некоторое время погрузился в раздумья, пристально глядя на семя.
Ли Чаншоу, стоя в стороне, тихо пробормотал:
— Оказывается, те сообщения из Дифу о том, что большая группа мастеров Западного учения вошла в Кровавое море в поисках чего-то, были не ради того, чтобы завладеть тем Красным Лотосом, а ради защиты справедливости в Трех Мирах.
— Верно, — невозмутимо подхватил Чжуньти, отвечая с неизменным выражением лица. — Хотя наше Западное учение и стремится к великому процветанию Запада, оно также хранит в сердце заботу о живых существах Поднебесной. В этом вопросе Западное учение и Небесный двор могут стремиться к единству, сохраняя различия.
Намек. Это был прямой намек для Юйди.
Если бы это было Западное учение времен Великого Бедствия Обожествления, то слабый Небесный двор непременно ухватился бы за подобный намек, используя Запад, чтобы смягчить огромное давление со стороны даосских учений. Но теперь Западное учение само уже оказалось втянуто в бедствие…
Юйди прямо сказал:
— Если вы печетесь о живых существах Поднебесной, то почему бы главе учения Чжуньти не вернуть те божественные царства благовоний в их первоначальное состояние?
— Это лишь деяния одного-двух учеников, бедный даос уже расследует, кто именно так поступил.
— Хм!
Юйди недовольно хмыкнул, еще немного подумал и произнес:
— К делу о Красном Лотосе я отнесусь со всей серьезностью. Если это дело окажется правдой, то Небесный двор приложит все силы, чтобы помешать совершиться подобному злу. Прошу и главу учения Чжуньти позже оказать мощную поддержку, дабы совместно трудиться на благо всего сущего.
— Да будет так.
Святой Чжуньти кротко улыбнулся, и его фигура начала постепенно таять:
— Раз уж эта весть передана Небесному двору, бедный даос может со спокойной душой вернуться на гору Линшань для совершенствования. Напоследок еще раз напомню Шуйшэню. В те годы одно из тех трех семян, сменив многих владельцев, попало в руки святого учения Цзе. Теперь, когда пришло Великое Бедствие, учение Цзе хвалится тем, что десять тысяч бессмертных приходят к ним на поклон, но на деле же там укрывается всякая скверна, и у них нет высшего сокровища, чтобы усмирить удачу учения, посему их положение крайне опасно. А тот Красный Лотос способен впитывать бесконечные кармические препятствия, он имеет те же корни, что и Двенадцатилепестковый Золотой Лотос, и, конечно, может усмирить удачу учения… удачу… удачу…
Отголоски слов святого разнеслись по всем уголкам дворца Линсяо.
Уголок рта Ли Чаншоу невольно дернулся…
Этому Чжуньти в прошлый раз было мало побоев от младшего дяди-наставника Тунтяня?
Однако нельзя не признать, что эти несколько фраз были на редкость искусным планом по сеянию раздора.
Красный Лотос, учение Цзе, Минхэ Лаоцзу, три семени лотоса…
В тот раз, когда Небесное Дао яростно намекало ему, он проявил осторожность и не стал в это вмешиваться — и это было крайне мудро!
То ли младший дядя-наставник Тунтянь ведет свою игру и ради сохранения лица скрытно пытается раздобыть Красный Лотос, чтобы усмирить удачу учения; то ли это двойная игра Западного учения, которое само заполучило больше одного семени и теперь пытается рассорить Небесный двор с учением Цзе, вылив на последних ушат грязи…
Ли Чаншоу было бы некстати вмешиваться в любое из этих дел.
Нужно четко понимать одно: он собирается спасать лишь нескольких мастеров учения Цзе, с которыми у него есть связи, а не все учение целиком. Это выходило за рамки способностей Ли Чаншоу; он признавал, что не сможет сделать то, что не под силу даже святым.
В этой истории с Красным Лотосом, едва он окажется в нее втянут, он попадет в трясину нелегкого выбора, где придется соблюдать четыре принципа, пять требований, шесть пунктов внимания и семь программ действий…
В сложившейся ситуации лишь пара строк могла бы выразить его решимость.
Верхняя строка: Ты не пойдешь, я не пойду, все равно кто-то пойдет.
Нижняя строка: Сказал, что не пойду — не пойду, даже если могу — не пойду.
Горизонтальная надпись…
«Иди».
Ли Чаншоу пошатнулся и едва не рухнул на стол в главном зале дворца Линсяо, а на пике Сяоцюн чуть не свалился с кресла-качалки.
Он смотрел на возникший в глубине его души иероглиф… огромный, глубокий и исполненный бескрайнего резонанса Дао, и все его переполняющие чувства превратились в кроткую улыбку.
Ах, ради справедливости.
…
— Чангэн, как ты думаешь, правда ли это про Красный Лотос?
В углу дворца Цинь Тяньчжу спросил через передачу звука:
— Святой Чжуньти сам пришел рассказать об этом. Неужели Западное учение не смогло найти следов Красного Лотоса и хочет использовать нас?
Ли Чаншоу, чей вид был весьма удрученным, уныло вздохнул:
— Кто знает. В Хунхуане слишком много интриг, с древнейших времен и до наших дней их случалось без счета. Под сиянием Звезды Солнца не происходит ничего нового.
Воплощение Юйди внимательно обдумало это и решительно произнесло:
— Сравнение моего верного подданного весьма недурно. Тогда это дело с Красным Лотосом я полностью поручаю тебе!
Ли Чаншоу: …
— Ваше Величество, в этом деле маленький бог подобен начинке в пирожке. Будет лучше, если Небесный двор официально отправит другого праведного бога, а маленький бог будет помогать из тени.
Воплощение Юйди усмехнулось:
— Мой верный подданный боится, что ему будет трудно объясниться с учением Цзе?
— Дело вовсе не в том, что будет трудно объясниться, — Ли Чаншоу на мгновение задумался и передал в ответ: — Сейчас я больше всего боюсь, что, когда шум вокруг этого дела утихнет, учение Цзе не станет давать объяснений по собственной воле. У всех в учении Цзе до мозга костей пропитано гордостью, они и вовсе презирают Западное учение. Если Запад начнет сеять слухи, учение Цзе даже не снизойдет до споров… и тогда учение Чань может воспользоваться случаем и нанести удар. Во время Великого Бедствия каждый заботится лишь о собственном спасении. Хотя даосские учения и считаются одной семьей, за последние десятки тысяч лет стараниями заинтересованных лиц между учениями Чань и Цзе уже пролегла трещина, и этого нельзя не опасаться. Ваше Величество, пока мы не сокрушим большую часть накоплений и мощи Западного учения, учениям Чань и Цзе не стоит вступать в войну.
Воплощение Юйди серьезно ответило:
— В твоих словах действительно есть резон… Редкость, что мой верный подданный не стоит слепо лишь на стороне учения Цзе.
Ли Чаншоу горько улыбнулся:
— Ваше Величество, не считая моей должности в Небесном дворе, я прежде всего ученик Рэньцзяо, а затем уже ученик Дао.
— Тогда сделаем так, как ты сказал. Пусть это мое воплощение идет в авангарде!
— Ваше Величество, а есть ли у вас другие воплощения?
Цинь Тяньчжу озадачился:
— Разумеется, есть. Неужели это воплощение уже раскрыто?
— Должно быть, оно раскрыто уже очень давно…
— Кхм, — откашлялся Цинь Тяньчжу и невозмутимо произнес: — Тогда официально поручим это дело… генералу Вэй Шэньмо!
Ли Чаншоу в глубине души мгновенно почувствовал облегчение. Хорошо еще, что четвертое воплощение Его Величества Юйди не звали Вэй Чжэньтянь, иначе Ли Чаншоу действительно начал бы подозревать, что с Его Величеством Юйди что-то не так…
Как же поступить в этом деле?
Будем действовать осторожно.
Тайно пригласить обратно Великого Мага, собрать элитную команду верховых животных учения Жэньцзяо и в любой момент сохранять мощь, достаточную для того, чтобы выступать посредником и сдерживать три учения, проходящие через великое бедствие!
- Юаньту (元屠, yuántú) — «Изначальная резня», название легендарного меча, способного убивать, не создавая кармических последствий. ↩︎
- Аби (阿鼻, ābí) — «Авичи», название меча, символизирующее самый глубокий и мучительный уровень ада. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
