Дитин проявил свой «величественный и властный» истинный облик божественного зверя, припал к земле рядом с Дицзаном и, закрыв глаза, притворился спящим.
Пока бессмертные с обеих сторон собирались, Ли Чаншоу, чтобы избежать неловкости, нашел предлог и на время ускользнул.
Вместе с Байцзэ и Золотокрылой гигантской птицей Пэн он отыскал безлюдный уголок за пределами города Фэнду и начал втайне обдумывать способ поиска Красного лотоса…
— Мы уже нашли девяносто девять подходящих душ, — вполголоса произнес Байцзэ. — У всех у них огромные е-чжан1, но при жизни они были простыми смертными. Однако есть одна деталь: Цзинь Пэн уже пробовал брать две души в Кровавое море для проверки, но сами души легко поддаются осквернению Кровавого моря и распадаются в мгновение ока.
Ли Чаншоу задумался:
— Используйте бессмертные техники, чтобы защитить их истинный дух. Мы лишь воспользуемся их силой, а не заставим их души окончательно рассеяться.
Золотокрылая гигантская птица Пэн сказала:
— Учитель, все эти люди опутаны е-чжан, даже если их души рассеются, в этом нет ничего прискорбного.
— Нельзя, — серьезно возразил Ли Чаншоу. — Раз уж они попали в восемнадцать кругов ада, а не были испепелены огнем кармы или поражены громом, значит, у них еще есть шанс искупить вину через страдания. Мы — небожители, и нам не пристало лишать живых существ пути к спасению.
Золотокрылая гигантская птица Пэн на мгновение задумалась и медленно кивнула.
Байцзэ достал из рукава розовый прозрачный шар, внутри которого мерцали девяносто девять светящихся точек.
— Водный бог, не стоит ли нам сначала проверить, сработает ли этот метод? — внес дельное предложение Бай-сяньшэн. — Если он окажется действенным, то позже, при переговорах с двумя другими учениями, у нас будет больше возможностей заявить о себе.
Ли Чаншоу тщательно все обдумал, извлек из рукава бумажного даоса и кивнул:
— Так и поступим. Цзинь Пэн, возьми мое воплощение и отправляйся. Мы с Бай-сяньшэном постараемся стабилизировать ситуацию здесь и выиграть немного времени.
— Слушаюсь!
Золотокрылая гигантская птица Пэн ответила на приказ и вместе с бумажным даосом Ли Чаншоу, прихватив прозрачный шар, поспешила к Кровавому морю.
Ли Чаншоу, распределяя внимание, тут же начал обсуждать с Байцзэ, как им следует позже «вершить справедливость».
В общем и целом, основная мысль оставалась непоколебимой:
«Учение Цзе слишком сильно, нужно ослабить Запад».
…
Тем временем Ли Чаншоу и Золотокрылая гигантская птица Пэн достигли Кровавого моря и сразу погрузились в его глубины в поисках подходящего места для выпуска «душ».
Ли Чаншоу, сидя на спине птицы Пэн, достал из магического артефакта шесть душ, полных е-чжан, окутал их истинный дух бессмертной силой и оставил на каждой по нити своей рифмы Дао для распознавания.
Разглядывая этих шестерых размером с большой палец, Ли Чаншоу невольно заинтересовался одним молодым мужчиной, одетым как ученый-книжник.
Глядя на его изможденный вид и болезненную худобу — он казался человеком, у которого руки не способны связать и курицу, — Ли Чаншоу задался вопросом, какое же преступление тот совершил, чтобы накопить столько е-чжан и оказаться в восемнадцати кругах ада.
Ли Чаншоу слегка коснулся его пальцем, снимая оковы с души, и позволил ей принять размер обычного человека. Призрак опустился на колени перед ним.
Ученый некоторое время дрожал, а в его глазах, онемевших от бесконечных пыток, появилось подобие жизни…
— Я… уже отбыл наказание?
Ли Чаншоу спросил:
— Ты ли злодей и негодяй?
Ученый поднял взгляд на Ли Чаншоу; его выражение лица было спокойным, но тело немного расслабилось.
В аду полно злобных призраков и свирепых душ, да и стражи преисподней в большинстве своем выглядят устрашающе. Встретив внезапно такого милосердного старого небожителя, он действительно не почувствовал страха.
Слабым голосом он начал объяснять:
— Я восемнадцать лет читал свитки, лишь бы исполнить предсмертную волю отца и стать писцом, ведущим записи.
— О? — Ли Чаншоу слегка нахмурился. Неужели судебная ошибка?
В таком случае действительно стоило вмешаться.
Ли Чаншоу жестом приказал птице Пэн лететь чуть медленнее и серьезно спросил:
— Тогда почему ты навлек на себя столько е-чжан?
— Эх…
Ученый протяжно вздохнул, явно желая выговориться, и с горькой усмешкой спросил:
— Вы желаете услышать подробную правду, или краткую правду, или же ложь, которую я сочинил?
Стиль речи был довольно любопытным.
Ли Чаншоу улыбнулся:
— Тогда краткую правду.
— Говорил слишком медленно.
— О? — удивился Ли Чаншоу. — Как это «говорил слишком медленно» и навлек е-чжан?
Ученый продолжал горько улыбаться:
— Я от природы делаю всё медленно и рассудительно, без спешки. И когда передо мной встает выбор из нескольких дел, я часто теряюсь, не зная, что предпочесть. Первая порция е-чжан, должно быть, за то, что, когда у соседей случился пожар, я прибежал первым. Крики о помощи доносились и из флигеля, и из главного дома. Я тут же впал в замешательство: не знал, стоит ли сначала спасать главный дом или флигель, стоит ли сначала спасать стариков или детей…
Ли Чаншоу недоумевал:
— Но почему из-за этого возникли е-чжан?
— Видимо, потому что я всё колебался и в итоге забыл позвать на помощь людей.
Лоб Ли Чаншоу тут же покрылся черными линиями.
Ученый вздохнул:
— Вторая порция е-чжан из-за того, что огонь от соседей в итоге сжег всю нашу улицу. Меня выгнали из города, я скитался и встретил раненого солдата. В нем застряло несколько стрел, одна даже пробила плечо насквозь. Он велел мне вернуться в город и доложить господину, но потерял сознание, так и не объяснив толком. И вот, должен ли я был доложить господину градоначальнику, или господину генералу, или господину начальнику стражи, к которому мог попасть на прием… В общем, когда я сделал выбор, город уже пал.
Третья порция е-чжан из-за того, что я возненавидел свою никчемность и хотел уйти в горы, чтобы прожить там остаток дней в уединении. Но удача отвернулась от меня: я попал в лапы к стае женщин-призраков. Они заставили меня выбирать, из кого я первым позволю вытянуть мою ян-ци2. Должен ли я был выбрать Сяо Бай, или Сяо Цянь, или Алань? В итоге они, кажется, очень рассердились и в ту же ночь отправились убивать невинных, а я воспользовался случаем и сбежал. Теперь, попав в Дифу и вспоминая жизнь, я думаю, что тот случай… тоже был весьма прискорбным.
— Я примерно понял, — вздохнул Ли Чаншоу, помещая остальные пять душ в места Кровавого моря, где е-чжан были особенно густыми. Он одновременно наблюдал за ними и слушал рассказ ученого о его трагической жизни.
Вскоре метод, предложенный Дитином, принес плоды.
Пять душ и пять порций е-чжан действительно имели тенденцию дрейфовать в одном и том же направлении!
Под аккомпанемент рассказа ученого Ли Чаншоу начал «увеличивать выборку», доведя количество выпущенных душ до тридцати. Наблюдая за направлением, в котором их тянуло, он начертил стрелку на ментальной «карте» Кровавого моря в своем сознании.
Закончив со стрелкой, Ли Чаншоу немедленно отозвал души, и, сидя на спине Золотокрылой гигантской птицы Пэн, переместился в следующий район.
Действуя по той же схеме, он начертил вторую стрелку.
Точка пересечения двух прямых, проведенных от этих стрелок, и была источником этой «силы притяжения»!
Но мог ли Ли Чаншоу делать столь поспешные выводы?
Пользуясь стремительной скоростью птицы Пэн, Ли Чаншоу начал перемещаться по Кровавому морю взад и вперед, облетая все стороны, постоянно размещая души с е-чжан и наблюдая за направлением их движения, стараясь исключить любые помехи.
Наконец, когда девяносто девять стрелок были начерчены и определен узкий диапазон, Ли Чаншоу издалека почувствовал нить таинственной рифмы Дао…
Душа ученого с тихим вздохом закончила рассказ о своей короткой жизни.
— Небожитель, — не удержался от вопроса ученый, — вы собираетесь отпустить меня, или вернете в ад, или же…
Щелк!
Палец щелкнул ученого по лбу, снова превратив его в фигурку размером с палец, и запечатал обратно в магический артефакт.
Истинный призрак-болтун.
Ли Чаншоу произнес:
— Цзинь Пэн, скрой свое присутствие и спрячься здесь. Если кто-то войдет в пределы этой сотни ли, запомни его ауру, но не препятствуй.
— Слушаюсь! Учитель, будьте спокойны!
Ли Чаншоу медленно кивнул и закрыл глаза на спине Цзинь Пэна, восстанавливая силы.
В Башне Реинкарнации обстановка уже накалилась до предела, великие мастера двух учений вот-вот закатают рукава и начнут «обмениваться опытом». Нужно было спешить туда, чтобы перенаправить конфликт и обрушить его мощь на Запад… Кхм, то есть восстановить справедливость, подобающую вратам Дао.
- Е-чжан (业障, yèzhàng) — кармические преграды или грехи, накопленные в прошлых воплощениях и определяющие тяжесть посмертного наказания. ↩︎
- Ян-ци (阳气, yángqì) — жизненная энергия светлого начала Ян, которую духи и демоны стремятся похитить у людей для продления своего существования. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
