Глава пятьсот двадцать четвёртая. Бушуйте, тайные волны!
Чашка чая, один упрёк — со стороны могло показаться, что Жаньдэн просто проявляет мелочность, подобную куриному кишечнику1, однако в Хунхуане, где лицо имеет огромный вес, это действительно могло послужить поводом для нападок.
Причём поводом весьма оправданным.
Но едва Жаньдэн успел произнести: «Неужели это было сделано намеренно?», подготавливая почву для атаки, как промелькнул лазурный свет с электрическими разрядами. Перед Жаньдэном собственной персоной возник главный герой сегодняшнего торжества — Бог Воды Небесного суда Тайбай Цзиньсин Ли Чангэн, которому вот-вот предстояло официально стать божеством второго ранга.
Не тратя времени на объяснения, он заслонил Лунцзи собой и едко ответил, решительно вступая в словесную схватку.
Многие бессмертные внутри и снаружи дворца в этот момент посчитали, что этот облечённый властью бог ведёт себя слишком уж властно и совершенно не считается с достоинством заместителя главы учения Чань.
Разумеется, большинство из них полагали, что Тайбай Цзиньсин Ли Чангэн и даос Жаньдэн изначально враждуют и их личные обиды настолько глубоки, что привели к открытому столкновению прямо на месте.
Одним словом: дерзость!
Однако немногие бессмертные, поразмыслив и вникнув в суть, поняли, что всё не так просто.
Та линсю-нюйсянь, что стояла за спиной Бога Воды… не говоря уже о её статусе принцессы Небесного суда, она всё же обладала культивацией поздней стадии царства Небесного Бессмертного и была уже близка к Золотому Бессмертному. Её понимание Дао было прочным, а дыхание спокойным — с чего бы ей вдруг не удержать чашку чая?
В этот момент, в зависимости от понимания ситуации, знания характера даоса Жаньдэна и глубины анализа, мысли бессмертных разделились на третий, четвёртый и пятый уровни.
Те, кто добрался до третьего уровня, решили, что Жаньдэн из личной неприязни хотел намеренно припугнуть Бога Воды и Небесный суд.
Те, кто видел ситуацию на четвёртом уровне, сочли это чужой интригой, целью которой было ухудшить отношения между учением Чань и Небесным судом.
Способных рассмотреть пятый уровень были единицы — это были старшие ученики учения Цзе и некоторые мастера учения Чань, знавшие, что Жаньдэн давно «сидит на двух стульях». Они считали, что Жаньдэн намеренно пытается закапать лекарство в глаза2 Небесному Императору Юйди, используя момент для создания смуты.
Но Ли Чаншоу видел иначе…
Он зрел на минус третий уровень.
Если отбросить внешнюю оболочку и взглянуть в самую суть, обнаруживалась крайне хлопотная и ключевая проблема:
«Какое место в иерархии Небесного Дао должна занимать родная дочь нынешнего Небесного Императора?»
Лунцзи не имела божественного титула и считалась в Небесном суде лишь свободным бессмертным.
Юйди отличался от земных монархов: его потомство не обладало «легитимным правом» наследовать престол. Небесного Императора назначает Хунцзюнь Шицзу или, правильнее сказать, само Небесное Дао.
В таких условиях положение Лунцзи было довольно неловким.
В изначальном варианте грядущего бедствия Лунцзи из-за нарушения этикета на Пиру Пандао была сослана в мир смертных.
А позже тот старик, Фуюань Сяньвэн, которого теперь уже нет в живых, подстроил всё так, что её насильно выдали замуж за её же побеждённого противника по имени Хун Цзинь. В последующей великой войне она погибла вместе с мужем, и её душа попала в Список Богов.
Начинала свободным бессмертным, а закончила духом в Небесном списке.
Когда Ли Чаншоу только начинал просчитывать Великое Бедствие, у него было две догадки относительно судьбы Лунцзи.
Во-первых, если бы Юйди сделал это намеренно, то он использовал бы жертву собственной дочери, чтобы показать высшую справедливость своего правления от имени Небесного Дао. Тем самым он хотел утвердить свой авторитет и укрепить положение в системе божественной власти, которая должна была стремительно расшириться после Бедствия.
Во-вторых, Лунцзи на самом деле стала жертвой чужого заговора, целью которого было очернить Юйди.
Однако после того как Ли Чаншоу прибыл в Небесный суд…
По мере того как он узнавал Юйди всё лучше, он полностью отмёл первую версию. Он был твёрдо уверен: кто-то намеренно создавал трудности для Лунцзи, чтобы тем самым уязвить Юйди.
Теперь Фуюань Сяньвэн был мёртв, и Ли Чаншоу полагал, что линия судьбы Лунцзи изменилась, но никак не ожидал, что на сцену выпрыгнет Жаньдэн…
От него действительно невозможно было уберечься заранее.
По пути Ли Чаншоу приложил все силы для расчётов, проанализировав три варианта развития событий, и быстро понял суть происходящего.
Если бы он выбрал более мягкий способ решения проблемы, то Жаньдэн, возможно, на время замолчал бы, но этот пролитый на одежду чай стал бы предлогом для его будущих нападок.
Более того, стоило бы паре-тройке бессмертных позже сболтнуть лишнее, как Жаньдэн смог бы нанести сокрушительный удар.
Если бы даос Жаньдэн сегодня твёрдо решил устроить неприятности, то он определённо использовал бы вопрос о том, какое положение занимает принцесса в Небесном суде, чтобы в дальнейшем подвергнуть сомнению, придерживается ли Небесный суд концепции высшей справедливости Небесного Дао.
Всё это были заранее заготовленные схемы.
Если бы Юйди попался в подобную ловушку, то он, скорее всего, сурово наказал бы Лунцзи, а после терзался бы в душе от бессильной ярости.
Поэтому Ли Чаншоу вышел вперёд и встал перед Жаньдэном.
Парой простых фраз он объявил Лунцзи своей ученицей и последовательницей школы Тайцин, тем самым выводя её из системы Небесного суда.
Что плохого в том, что его собственная ученица сопровождает его в Небесном суде и помогает в делах?
Лишить Жаньдэна повода для нападок — это лишь первое.
Ли Чаншоу заодно решил немного «прорекламировать» заместителя главы Жаньдэна, объяснив свою неприязнь тем, что тот вбивает клин между учениями Чань и Цзе. Тем самым он сохранил лицо учению Чань — это второе.
Помимо этого, у Ли Чаншоу были и более глубокие соображения.
Характер Юйди.
Ли Чаншоу постоянно наблюдал за Юйди и старался понять его. Юйди — существо, наиболее тесно связанное с Небесным Дао, и благодаря этому Ли Чаншоу сделал много открытий.
С тех пор как Юйди совершил тот прыжок над оком Восточного моря, Ли Чаншоу начал опасаться: не повлияет ли Небесное Дао на его характер, не начнёт ли тот постепенно меняться?
Сегодняшний Юйди, облачённый в белое, обладает чувством ответственности Небесного Императора. У него есть грандиозное желание установить справедливый порядок в Трёх Мирах, защищать слабых и сдерживать сильных.
Ли Чаншоу всем сердцем противился тому, чтобы Его Величество Юйди, облачившись в божественные одежды, утратил улыбку в глазах, стал бесчувственным, действующим лишь согласно небесным законам и правилам, и постепенно охладел к живым существам…
С этой точки зрения Ли Чаншоу также не мог позволить Лунцзи стать жертвой интриг.
Прежде чем Жаньдэн успеет воспользоваться ситуацией, лучше сразу перевернуть стол. Для защиты Лунцзи это был самый надёжный способ.
Это вовсе не означало пренебрежения к древнему будде Жаньдэну и уж тем более не было отказом от привычных принципов.
Твёрдость и осторожность впитаны в костный мозг, и в них нужно упорствовать десять тысяч лет без колебаний!
Во всём есть свои плюсы и минусы, и трудно достичь совершенства.
- Сяоду цзичан (小肚鸡肠, xiǎodù jīcháng) — буквально «куриный желудок и птичий кишечник», идиома, означающая крайнюю мелочность и узость взглядов. ↩︎
- Ся яо (下眼药, xià yǎoyào) — буквально «закапать лекарство в глаза», идиома, означающая намеренное очернение кого-либо перед начальством или создание скрытых помех. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
