— Пусть Водный бог отдаст приказ! Везде всё готово!
Ли Чаншоу встал, его бессмертное восприятие издалека зафиксировалось на фигуре Ян Цзяня. Он просчитывал, нет ли изъянов в подготовленном им сценарии, и взгляд его постепенно становился серьёзным.
Это был лишь маленький шаг в закалке Ян Цзяня и шлифовке своего преемника, но огромный шаг для всей «съёмочной группы» дворца Линьтянь!
Если сегодня удастся гладко всё устроить для Ян Цзяня, то завтра получится и для Сяо Нэчжи, а послезавтра — и для Хоуцзы!
Кхм, об этом пока рано, это ещё слишком далёкое будущее.
Сформировать штат доверенных лиц и со спокойной душой переложить на них дела, став «лавочником, заложившим руки за спину», — вот была главная цель нынешней операции!
Сделав лёгкий вдох, Ли Чаншоу негромко произнёс:
— Начинайте.
— Пошли!
Бай-сяньшэн обернулся и коротко выкрикнул, в то же мгновение несколько нефритовых талисманов передачи звука рассыпались в пыль!
Вскоре бессмертное восприятие Ли Чаншоу уловило следующую картину:
В лесу, всего в нескольких десятках ли от Ян Цзяня, пошатываясь, появился молодой мужчина, с ног до головы покрытый кровью. Пространство за его спиной ещё подёргивалось рябью — это были колебания стенок магического барьера призрачного строя среднего ранга.
Сделав пару шагов, мужчина рухнул на землю. Его дыхание было тонким, словно шелковая нить, а глаза полны тревоги. Он изо всех сил пытался подняться, но раны были слишком тяжёлыми, а магическая сила почти полностью иссякла.
В тридцати с лишним ли от этого места пролетавший мимо на облаке Ян Цзянь слегка нахмурился, но не стал вмешиваться в чужие дела, а лишь опустил голову и прибавил скорости, чтобы поскорее уйти.
Хотя этот молодой человек находился лишь в царстве Юаньсянь, было неизвестно, добр он или зол, и что скрыто в том призрачном строю. Решение проигнорировать ситуацию и уйти было мудрым поступком.
В мире Первозданного хаоса нельзя быть бездумно добрым.
Увидев это, находившийся за пределами небес Тайи-шибо не переставал сыпать похвалами, а улыбка на губах Юйдин Шисюна стала ещё отчётливей.
Однако ловушка, подстроенная Ли Чаншоу, разумеется, на этом не заканчивалась.
Внезапно послышался детский плач…
Тяжело раненный мужчина достал из широкого рукава серебряный челнок, окутанный слоями бессмертного сияния. Внутри него находился младенец, который в этот момент громко расплакался.
Это было магическое сокровище, подобное горчичному зерну, вмещающему в себя пространство, — вещь довольно редкая для этих мест.
Лицо мужчины выражало скорбный гнев и нежелание расставаться с жизнью. Эмоции были переданы весьма точно. Стиснув зубы, он на остатках сил швырнул челнок вдаль.
— Молодой господин, ваш слуга бесполезен… Ах, я умираю…
Сказав это, он пару раз дёрнулся всем телом и тут же затих с закрытыми глазами, его жизненная энергия медленно рассеялась.
«Эмоции передал неплохо, но что это за нелепые реплики? — подумал Ли Чаншоу. — Позже заставлю этого парня триста раз публично исполнить сцену «ах, я умираю»!»
Тем временем на месте испытания из лесной чащи вырвался порыв ледяного ветра, и из призрачного строя вылетели три фигуры. Все они обладали уровнем культивации царства истинных бессмертных и, источая жажду убийства, бросились в погоню за серебряным челноком.
Хотя челнок и был магическим сокровищем, сейчас он не подпитывался бессмертной силой, поэтому, пролетев десяток ли, был настигнут тремя «истинными бессмертными».
Одна из женщин протянула руку к челноку, на её губах играла холодная усмешка.
Но всё произошло в мгновение ока!
В тот миг, когда кончики её пальцев почти коснулись серебряного челнока, внезапно появилась золотая бессмертная верёвка. Она захлестнула челнок и рывком утянула его — всё было исполнено единым духом, без малейшей заминки.
Трое преследователей не успели среагировать и лишь беспомощно смотрели, как добыча ускользает из рук, даже не успев применить свои техники.
Женщина нахмурилась и выкрикнула:
— Кто посмел вмешиваться в дела нашего Тянься-хуй!
В ответ раздался чистый, звонкий голос:
— В чём вина младенца?
Вместе с этими словами на склоне холма в нескольких сотнях чжанов появилась статная фигура Ян Цзяня. Он поднял левую руку, совершая притягивающее движение.
Золотая верёвка вернулась на запястье Ян Цзяня, плотно обвязав его рукав, а серебряный челнок удобно лёг в ладонь.
Вслед за этим Ян Цзянь проявил семьдесят процентов своей истинной мощи: его даосское одеяние раздулось, в небо, подобно одинокому дыму в бескрайней пустыне1, взметнулась струя кровавой ци, а меч в правой руке уже на полдюйма вышел из ножен.
Его боевой дух кипел, а мощь была необычайной!
Лица троих «истинных бессмертных» изменились, в глазах отразилось опасение. Они одновременно отступили на сотню чжанов, сохраняя безопасную дистанцию.
Видя это, Ли Чаншоу удовлетворённо кивнул.
«Эти трое неплохи, их стоит продвигать по службе. Ответные действия Ян Цзяня тоже вполне достойны: он и припугнул врага, и сохранил козыри, и, не понимая до конца ситуации, не стал нападать первым».
Бай-сяньшэн похвалил:
— Племянник Юйди и впрямь унаследовал часть его величия.
Ли Чаншоу ответил:
— На этом этапе проверяется как милосердие Ян Цзяня, так и его способность избегать причинно-следственных связей. А также то, как он будет искать баланс, когда невозможно соблюсти и то, и другое одновременно. Бай-сянь…
Хм?
В духовном сознании внезапно возник знакомый ритм Дао. Великое Дао Тайцин словно кто-то слегка тронул, и в сердце даоса кристаллизовался один огромный иероглиф!
【Явись】.
Дух Ли Чаншоу всколыхнулся, он мгновенно вскочил и, достав из рукава каплю эссенции крови предка Цзуу Гунгуна, вложил её в руку Бай-сяньшэна.
— Бай-сяньшэн, дальше распоряжайтесь вы, действуйте строго по плану. Будьте предельно осторожны, не допустите смертей и ран. Желательно, чтобы Ян Цзянь не раскусил обман, но даже если поймёт — не раскрывайте причастность Небесного двора. Если случится что-то срочное, воспользуйтесь моим бумажным даосом, которого я оставил ранее, я тут же это почувствую.
Бай-сяньшэн не совсем понимал, что происходит, и поспешил спросить, в чём дело.
Ли Чаншоу и сам был в недоумении, лишь ответил, что Тайцин-лаоши вызывает его по важному делу и он должен немедленно отправиться к нему.
С этими словами Ли Чаншоу сложил руки в приветствии перед остальными присутствующими в тереме. В его левой руке был зажат талисман побега Цянькунь, под ногами вспыхнул голубой свет, и его фигура с сухим треском исчезла.
Перед самым уходом Ли Чаншоу бросил взгляд на Ян Цзяня. Видя, что тот действует безукоризненно, он на время успокоился.
Через бумажного даоса он передал ещё пару наставлений Юйдин Шисюну и Тайи-шибо, после чего сосредоточился, активировал технику побега Цянькунь и на всей доступной скорости устремился обратно к Пяти континентам!
Почему учитель призвал его именно сейчас?
До собрания во Дворце Цзысяо оставалось ещё три года. Неужели учитель посчитал, что его подготовка недостаточна, и позвал, чтобы дать наставления?
Если так, почему бы просто не передать слова?
Терзаемый сомнениями, Ли Чаншоу спешно вернулся к Пяти континентам. Путь его был столь стремителен, что само понятие «молниеносный» меркло перед его скоростью, подпитываемой магической силой и мерилом Цянькунь.
Как только запас его магической силы истощался более чем на пять процентов, Ли Чаншоу тут же глотал духовную пилюлю шестого ранга, поддерживая себя в состоянии полной готовности в любую секунду.
Менее чем через полдня Ли Чаншоу достиг окраин Восточного моря и, сменив технику на побег ветра, устремился ввысь, за Девять небес…
Когда он добрался до обители Тайцин, он был по-настоящему измотан, а на лбу выступили мелкие капли пота.
Осторожно толкнув приоткрытую деревянную дверь, он вошёл внутрь, поклонился учителю и поднял взгляд на старика, сидевшего в маленьком храме.
Раз учитель вызвал его за три года до срока, значит, дело было верным…
Внезапно Шэнжэнь Лао-цзы обратился к Ли Чаншоу, и его голос неторопливо прозвучал в сознании:
— Скоро отправляемся во Дворец Цзысяо.
И… и всё?
Ли Чаншоу сначала остолбенел, но затем в его душе забрезжило понимание.
Три года… скоро…
Всё верно, никаких противоречий.
***
- Дамо гуянь (大漠孤烟, dàmò gūyān) — одинокий дым в бескрайней пустыне; образ из классической поэзии, описывающий прямую и величественную струю дыма, символ спокойствия и мощи. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
