Первопроходец клана драконов в Небесном суде уже совершил свой великий подвиг и непременно станет опорой своего рода, правой рукой своего Цзяочжу-гэгэ!
Прямо сейчас, стоя лицом к последнему уровню небесного испытания, в случае успеха он взлетит в самое небо одним прыжком, а в случае неудачи — его кости будут раздроблены, а тело превратится в прах; но он не должен ни о чем жалеть в этом странствии между небом и землёй!
Пусть мой клан драконов процветает вечно!
В драконьих глазах Ао И засверкал ослепительный свет, обратная чешуя у него на загривке засияла пурпурно-красным, и драконье тело устремилось ввысь, бросаясь навстречу самому мощному удару небесного испытания!
Перерождение!
Скачок!
Не жалеть, даже встретив сотню смертей, пусть боевой дух никогда не угасает!
Среди сотрясающих небо раскатов грома тело Ао И поглотило сияние молний, и в следующий миг сила небесного испытания хлынула потоком, неистово обрушиваясь на всё его тело, а изначальный дух Ао И яростно сжигал огонь внутренних демонов.
Он терпел, стиснув зубы, не желая издать ни единого стона боли; его сознание слегка помутилось, но в глубине души всплыл вчерашний разговор с Цзяочжу-гэгэ:
— В мгновение ока и тебе пришла пора встретить испытание Золотого Бессмертного. Я не беспокоюсь о твоих силах, но всё же должен спросить: нет ли трещин в твоём дао-синь1?
— М-м… есть.
— О? И что же это?
— Один холодный старый даос, культиватор из рода людей… впрочем, это уже неважно, ему ни за что не достичь моих сегодняшних высот. В этом испытании Золотого Бессмертного я, И, обязательно преодолею этого внутреннего демона и не разочарую старшего брата.
— Постарайся! У тебя получится! Преодолей привязанность… а-ха-ха-ха, у кого не бывает постыдного прошлого!
— Тот старый даос!
Среди вспышек молний истекающий кровью Ао И внезапно издал яростный рев, и голос его разнесся по всем небесным чертогам!
Ли Чаншоу встрепенулся, и на сердце Дао стало немного неспокойно, ведь, в конце концов, то дело с «купанием дракона» в Южном море…
Бум!
Казалось, драконье тело Ао И разорвалось на куски, но, присмотревшись, можно было увидеть, что это лишь разлетелась его самая внешняя чешуя; под его громовой крик из каждой части драконьего тела хлынул кровавый свет, и оно начало стремительно расти прямо посреди молний испытания!
Одна за другой серебристо-белые чешуйки проступали на спине Ао И, в мгновение ока покрывая всё его туловище; серебристые гривы мягко развевались, источая ослепительный блеск и силой рассеивая последние остатки небесного испытания!
Серебряный дракон длиной в тысячу чжан2 взмыл ввысь, разбивая тучи испытания, и, закинув голову, взревел в небесах, выкрикивая на древнем языке драконов то, что годами таилось в его сердце:
— Я больше тебя не боюсь!
Стоявшая в стороне Цзян Сыэр заплакала от радости, а у Ли Чаншоу слегка дернулся уголок рта, и он мысленно вздохнул.
В будущем стоит относиться к Ао И… еще чуточку лучше.
Но если подумать, почему на этот раз, когда его близкий друг проходил испытание, он сам не подвергся небесному наказанию?
Тайцин-лаоши надоело? Наскучило?
Ли Чаншоу нахмурился, чувствуя, что всё не так просто, и погрузился в раздумья.
Похоже, это было связано со степенью его вмешательства в небесное испытание.
Со смешанными чувствами истинное тело Ли Чаншоу скрылось в подземной потайной комнате, уйдя в безопасное место; бумажный даос в Небесном суде тоже поднялся, ожидая вместе с небесным воинством и полководцами возвращения Ао И.
Следом должен был состояться праздничный пир бессмертных в честь Ао И; хотя событие и шумное, оно не требовало особых душевных усилий.
…
Благополучно пройдя через небесное испытание, Ао И совершил качественный скачок в силе.
Польза от небесного испытания для людей в основном заключалась в постижении Великого Дао; для драконов же омовение в молниях испытания пробуждало их собственную родословную, даруя полное преображение.
Позже Ли Чаншоу специально выделил Ао И несколько лет отпуска, чтобы тот мог вдоволь побыть с Цзян Сыэр и нанести официальные визиты в Дворец драконов.
Спустя еще полмесяца повсюду снова воцарилось спокойствие, но под этим спокойствием скрывались бурные течения.
Раздавшийся ранее в секте Дусяньмэнь тревожный звон колокола был вызван новой угрозой, нависшей над школой.
— Несколько распорядителей внешних покоев Дусяньмэнь попали в ловушку во время странствий: двое погибли, шестеро получили ранения.
К счастью, Дусяньмэнь теперь была уже не той, что прежде, да и глава секты Цзи Ую на этот раз не стал действовать сгоряча; понимая, что над головой кружит Великая катастрофа, он сделал относительно взвешенный выбор.
Закрыть горы.
Ли Чаншоу уделил этому делу пристальное внимание, использовав бумажного даоса для расследования сил, стоявших за нападением на Дусяньмэнь, и обнаружил, что у противника не было явной поддержки великих учений, а конфликт с распорядителями внешних покоев Дусяньмэнь возник из-за борьбы за сокровища…
Происки кармы катастрофы?
Ли Чаншоу не ослаблял бдительности и продолжал тайное расследование.
Как раз в то время, когда Ли Чаншоу беспокоился, что Дусяньмэнь окажется втянута в смуту сект бессмертных, и начал прикидывать, как помочь школе пережить это бедствие, в храм Морского бога в Южном море прибыли двое старых знакомых из учения Цзечань, принеся Ли Чаншоу важные сведения.
Этими знакомыми из учения Цзечань были, разумеется, Тайи и Юйдин.
Вести, которые они принесли, касались жизни простых людей, доселе остававшейся мирной.
Юйдин-чжэньжэнь сказал:
— Бедный даос отправился в три тысячи миров, чтобы найти подходящее место для следующего испытания Цзянь Эра, и не ожидал встретить нескольких злых культиваторов стадии Золотого Бессмертного, которые грабили и убивали в одной маленькой секте бессмертных.
— Убив этих злодеев, бедный даос обнаружил в их артефактах для хранения вещей этот нефритовый талисман.
— О?
Ли Чаншоу взял талисман, положил его на ладонь бумажного даоса и, сосредоточившись и подготовившись, осторожно изучил его содержимое; брови его постепенно сошлись на переносице.
Эти злые культиваторы взялись за работу: наниматель велел им через три месяца собраться в Южном море на пяти континентах.
Информации в талисмане было немного: лишь место сбора и различные наставления, из которых следовало, что в этот раз целью было убийство нескольких правителей смертных на континенте Наньшаньбучжоу.
Неужели кто-то нацелился на племя Шан, поддерживаемое Небесным судом, намереваясь нарушить ритм Великой катастрофы Дарования богов?
Разве Небесное Дао станет безучастно взирать на это?
Хотя нет, возможно, то, что Юйдин-чжэньжэнь встретил этих культиваторов и получил тайное письмо, само по себе было указанием Небесного Дао.
Хотя в племени Шан находилась Кун Сюань-дацзе, Ли Чаншоу всё же решил перестраховаться.
— Перевоплощение аватара Семи чувств Хоуту-няннян как раз развлекается на континенте Наньшаньбучжоу, так что этому делу нельзя не уделить внимания. Свободны ли два шисюна, смогут ли они присмотреть за южным континентом?
Юйдин-чжэньжэнь с улыбкой кивнул, а вот Тайи-чжэньжэнь нахмурился и, немного помолчав, промолвил:
— Что до этого, бедный даос, пожалуй, откажется.
— Ничего страшного, если шисюн занят делами.
— Да нет, дел особых нет, просто… иногда, Чангэн, ты и сам знаешь, у моего рта появляются собственные мысли…
Тайи-чжэньжэнь с горькой усмешкой добавил:
— В общем, лишь бы бедному даосу не встречаться с аватаром Семи чувств.
Ли Чаншоу и Юйдин-чжэньжэнь переглянулись и невольно запрокинули головы в смехе, смеясь так, словно у них вовсе не было сердца.
В то же самое время нефритовый талисман прочертил небо над континентом Дуншэншэньчжоу и устремился к защитному массиву гор Дусяньмэнь; когда он уже готов был удариться о тонкую и скользкую световую преграду, его уверенно перехватила большая рука.
— Кхе-кхе! С чего бы это учитель вдруг прислал весть?
- дао-синь (道心, dàoxīn) — в контексте самосовершенствования означает духовную стойкость и приверженность культиватора выбранному Пути. ↩︎
- чжан (丈, zhàng) — традиционная китайская мера длины, равная примерно 3,33 метра. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
