Когда Линъэ пришла в алхимическую лабораторию, Ли Чаншоу снова отчитал её, вручил вторую версию «Техники дыхания черепахи и успокоения ци», два дня наставлял в искусстве Дао и официально объявил о начале её двадцатилетнего наказания, запретив покидать пик Сяоцюн1.
— Надеюсь, этот случай станет для тебя уроком.
— Я поняла, старший соученик, — Линъэ прикусила губу. — Отныне я каждый день буду переписывать священные тексты.
Ли Чаншоу протянул ей драгоценный мешочек и вздохнул:
— Не то чтобы я, твой старший соученик, был слишком строг к тебе, просто ты с малых лет росла внутри секты, а раннее детство провела в знатной мирской семье, так что совсем не ведаешь, как суров этот мир. Возьми хотя бы мой недавний выход наружу, я… впрочем, забудь.
— М-м? — Линъэ захлопала ресницами, и в её глазах промелькнуло любопытство. — Старший соученик, что с тобой?
Ли Чаншоу заложил руки за спину и, слегка закинув голову, горько усмехнулся:
— Возвращайся к тренировкам… Линъэ?
— Я здесь!
— Усердно занимайся самосовершенствованием и не отвлекайся на посторонние вещи. Ты должна постараться достичь пятой ступени царства Возвращения к Дао до начала следующей великой церемонии открытия гор, чтобы секта обратила на тебя внимание.
Ли Чаншоу потер переносицу и тихо вздохнул:
— Чтобы, если я в один прекрасный день исчезну, секта присмотрела за твоим обучением.
Линъэ прошептала:
— Старший соученик, ты собираешься… сбежать?
— С чего бы мне сбегать? Ступай отдыхай, мне нужно разжигать печь для выплавки пилюль.
Ли Чаншоу негромко рассмеялся, отчего Линъэ на мгновение опешила.
Выходя из лаборатории, она некоторое время размышляла, склонив голову, а затем обернулась и посмотрела назад…
Почему кажется, что старший соученик ведет себя как-то странно?
В алхимической лаборатории Ли Чаншоу привычными движениями разжигал печь. Он готовил для наставника бессмертную пилюлю «Очищения мутности», ингредиенты для которой были нетоксичны, поэтому надевать защитное снаряжение не требовалось.
Когда огонь в печи стабилизировался, Ли Чаншоу вновь задумался о другом важном деле.
Как добыть средства.
— Пик Сяоцюн, пик Сяоцюн, младшее поколение здесь и впрямь обезумеет от нищеты.
Ему требовалось огромное количество ценных материалов и духовных камней, иначе в любом деле он будет связан по рукам и ногам.
Он не стремился к случайному богатству, ему был нужен стабильный источник дохода, помимо того, что полагалось ученику ежемесячно.
Отсиживаться в горах… кхм, соблюдать осторожность в горах — дело безопасное, но в этом есть и свой минус: нельзя раздобыть редкие материалы и камни.
Может, попробовать подменить статуи божеств на побережье Южного моря, превратив их в сборщики заслуг от сянхо2, и перепродать их Западному учению? Да ну, это же почти самоубийство. В этой жизни лучше держаться от Южного моря подальше.
Как же раздобыть средства?
«Сейчас для меня наиболее полезны две вещи. Первая — попасть во внутренний зал Храма Даосских Канонов, куда допускаются только бессмертные секты. Но этого добиться непросто. Вторая — брать заказы на изготовление пилюль от самой секты, чтобы заработать на стороне. Благодаря высокому шансу успеха можно будет откладывать часть трав; со временем это принесет весьма солидный доход».
В ближайшие десятилетия ему не придется уходить в глубокие медитации. Хотя он уже принял озарения для вознесения, они еще не были полностью усвоены, так что выделять по несколько часов в день на алхимию не составит труда.
Чтобы заняться этим, достаточно зарегистрироваться в Зале Ста Общих Дел и получить распределенное задание, многие на других пиках так и делают…
Но это нужно тщательно обсудить с наставником. Одному ему не доверят заказы на «бессмертные пилюли».
А почему бы не предложить сотрудничество младшей сестре наставника, Цзю Цзю?
Дело не в недоверии. Просто она сейчас в затворе, к тому же совершенно не разбирается в пилюлях, да и слишком известна в секте — это лишь привлечет лишнее внимание.
К тому же, если наставник станет более активным, это поможет выманить старых врагов. Сплошная выгода.
Ли Чаншоу задумчиво потер подбородок. Заметив, что жар в печи стал нестабильным, он привычным жестом добавил струю Истинного пламени.
Но вдруг он замер.
Он же только что… применил Истинное пламя Самадхи в полную силу?
Тресни, хрустни…
Бам!
Лаборатория содрогнулась, а крышу в мгновение ока сорвало!
Спустя мгновение Ли Чаншоу с почерневшим от копоти лицом открыл рот, не в силах вымолвить ни слова, лишь горечь разлилась в его сердце.
Глядя на эту груду искореженного металла, напоминающую распустившийся лотос, он вспомнил, сколько усилий приложил, когда чинил эту печь…
Ха, ха-ха…
И впрямь, торговля благовониями с Западным учением принесла бы доход куда быстрее…
Наше торжественное обещание: мы не производим сянхо, мы лишь их перевозчики…
— Действительно, пик Сяоцюн — пик нищеты, теперь я стал еще беднее.
Ли Чаншоу сам рассмеялся своей шутке, со смехом покачал головой и начал убирать обломки уничтоженной печи.
К счастью, это была лишь тонкая струя Истинного пламени Самадхи. Если бы он вбросил целый сгусток, от лаборатории не осталось бы и следа, и завтра пришлось бы отстраивать её заново.
…
Там, где затихают облака девяти небес, средь моря звезд парит кольцо небесных островов.
Небесный Дворец, созданный в Первозданном мире совсем недавно, находился прямо над Срединным континентом, удерживая равновесие сил в мире.
В те времена здесь было довольно безлюдно. У пяти врат, ведущих к пяти континентам, стояли стражи, но внутри самого Дворца, на всех девяти небесах, повсюду виднелись пустующие заповедные земли.
Если бы святой Тайцин сразу после основания Небесного Двора не создал свое воплощение — Верховного Владыку Лао-цзюня, чтобы охранять это место и поддерживать авторитет Небесного Императора…
Вполне возможно, что этот огромный Небесный Дворец уже захватили бы амбицизоные старые демоны из рода Демонов.
Небесный Дворец почитал учение Дао. Девятое небо было зарезервировано под обители Трех Чистых. Там, в небесном сиянии, стояла лишь маленькая даосская обитель — место, где в уединении пребывал Шэнжэнь Лао-цзы.
Зал Высшего Неба находился на восьмом небе. Величественный и сияющий, он в то время почти не ощущался в Первозданном мире.
А вокруг него располагались многочисленные казармы. Хаотянь, который всего несколько десятков тысяч лет назад был мальчиком-слугой при Хунцзюне Даоцзу, а ныне стал Небесным Императором, очевидно, немало беспокоился о собственной безопасности.
На седьмом небе располагались многочисленные «внешние ведомства» Небесного Двора и резиденции небожителей. Здесь же находился дворец Доушуай Лао-цзюня.
В одном из неприметных уголков седьмого неба, на парящем в море облаков острове, стоял изящный небесный чертог…
Самым приметным в нем был не архитектурный стиль, а развешанные повсюду полотна ярко-красного шелка.
Неужели кто-то из небожителей справлял свадьбу?
Вовсе нет. Это место было ведомством Небесного Двора, отвечающим за браки во всех трех мирах. Над входом висела покрытая позолотой и нефритом табличка:
«Узы Земли и Неба».
Дворец Юэ-лао.
- Сяоцюн (小琼峰, xiǎo qióng fēng) — название пика. В тексте обыгрывается созвучие с фразой «сходить с ума от нищеты» (穷疯, qióng fēng). ↩︎
- Сянхо (香火, xiānghuǒ) — благовония, подносимые божествам; символизируют подношения, веру и духовную силу, которую боги получают от смертных. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
