На спине Цзинь Пэна, в рукаве воплощения.
Скрыв свое присутствие, истинное тело Ли Чаншоу молча коснулось собственного лба, а затем взглянуло на охваченного жаждой убийства Ян Цзяня и тоже втайне вздохнуло.
Казалось, из-за того, что в свое время он проявил осторожность и не пожелал вредить своему врожденному телу Дао, он упустил нечто стоящее.
Впрочем, не стоило так думать.
Во-первых, Небесное Дао вряд ли позволило бы ему обрести божественное око, способное прозревать все сущее. Небесные очи тоже отличаются друг от друга и, подобно святым, делятся на сильные и слабые.
Если бы его Дао Равновесия объединилось с таким Небесным оком, способным видеть саму суть Небесного Дао, как у Ян Цзяня…
То, пожалуй, за этим последовала бы уничтожающая небесная кара, а сам почтенный Шицзу явился бы лично и с улыбкой произнес: «Ошибся я в оценке, ошибся, этот юноша, оказывается, — демон из внешних пределов!»
Во-вторых, в этом мире Хунхуан1 все блага, получаемые живыми существами, уже заранее отмечены ценой со стороны Небесного Дао. Обретение этого Небесного ока означало установление прямой связи с Небесным Дао.
Отныне Ян Цзянь был обречен не щадя жизни трудиться на Небесное Дао, став богом войны последующих поколений в Небесном чертоге…
Что ж, сможет ли он изменить сложившийся образ «гражданского чиновника Небесного чертога», зависело от того, насколько сильно Ян Цзянь сумеет сегодня разгромить гору Линшань!
Ли Чаншоу отбросил лишние мысли и полностью сосредоточился, наблюдая за каждым движением старых даосов на горе Линшань. Цзинь Пэн уже завис в вышине, подлетев прямо к подножию горы.
Сегодня он пришел, чтобы стать опорой для Ян Цзяня.
Точнее говоря, опорой для Ян Цзяня стал Небесный чертог, который он сейчас представлял.
Почему Ли Чаншоу непременно использовал бумажного даоса?
На самом деле он также преследовал цель самосохранения, создавая у противника иллюзию, будто это всего лишь бумажный человек и нападать на него бессмысленно.
Ян Цзянь, только что открывший Небесное око, шел вперед с копьем наперевес, не размыкая своих «родных» глаз.
Мастера Западного учения нахмурились, в этот миг Небесное око Ян Цзяня их изрядно пугало…
Однако большинство присутствовавших здесь старых даосов обладали силой, достаточной для битвы с Ян Цзянем. Хотя Ян Цзянь и открыл Небесное око, он еще не полностью поглотил эссенцию крови предка Дицзяна; его боевая мощь была велика, но до уровня Золотого Бессмертного Великого Дао ему было еще далеко.
Среди этих старых даосов, даже в отсутствие таких ключевых учеников, как Дицзан, Милэ или Сюй Пути, а также скрытых мастеров вроде Вэньцзин, нашлось бы немало тех, кто мог превзойти Ян Цзяня.
В данный момент они опасались лишь Цзинь Пэна за спиной Ян Цзяня и старика, восседавшего на нем.
Тайбай Синцзюнь.
— Что это значит, почтенный Звездный Владыка?
Один из старых даосов, казалось, не выдержал. Он сделал шаг назад, скрываясь в толпе, и, указывая на Ли Чаншоу, выкрикнул:
— Неужели Тайбай Синцзюнь думает, что у адептов нашего Западного учения совсем нет гордости? Вы раз за разом приходите на гору Линшань с поношениями, и мы, помня, что вы — Вершитель Бедствия, всячески уступали вам. А теперь вы под своим покровительством привели племянника Юйди, чтобы тот чинил здесь разгром и грабеж, намереваясь опорочить доброе имя Линшань! Хм! Это… просто переходит все границы!
Ли Чаншоу хранил молчание, лишь глядя сверху вниз на шаг за шагом наступающего Ян Цзяня.
Старые даосы переглянулись, и тут же один из них выступил вперед. Собрав в ладони мириады золотых лучей, он нанес удар по Ян Цзяню.
Под взмахом широких рукавов движение Ян Цзяня мгновенно замедлилось.
— Стой, пришелец, — холодно произнес ударивший даос. — Не смей бесчинствовать здесь, полагаясь на свое непростое происхождение! Ты требуешь, чтобы мы вернули жизни твоему отцу и брату, но кто они такие?
Ян Цзянь крепко сжал губы и медленно поднял длинное копье. Золотая преграда перед ним начала мерцать, покрываясь сетью мелких трещин.
— Мой отец Ян Тянью, мать Юньхуа и старший брат Ян Цзяо!
— Какое отношение участь Юньхуа-сяньцзы имеет к нашей горе Линшань?
Ян Цзянь сделал шаг вперед, и золотой свет перед ним с треском разлетелся на куски.
Однако он не успел броситься в атаку, как несколько золотых лучей внезапно прилетели слева и справа, превратившись в веревки, которые обвили тело Ян Цзяня и на время пригводили его к месту.
Ян Цзянь пытался уклониться, но его движения постоянно запаздывали на долю секунды.
Видя это, Ли Чаншоу втайне вздохнул…
Хотя Ян Цзянь после открытия Небесного ока выглядел величественно, его силе все еще было далеко до вторых поколений великих учений. Чтобы достичь мощи, способной сокрушить этих стариков из Западного учения, Ян Цзяню требовалось спокойно совершенствоваться, продвинуть Ба-цзю сюань-гун1 на еще один великий уровень и освоить больше боевых техник, чтобы восполнить недостатки своего пути, сосредоточенного на закалке плоти.
Иначе он мог быть лишь живой мишенью с непомерно высокой защитой.
Издалека увидев, что Ян Цзянь схвачен, Дун Мугун немедленно передал команду нескольким военачальникам и повел стотысячное войско небесных воинов и полководцев к горе Линшань. Они были уже не так далеко, что привлекло внимание всех сторон.
В это время старые даосы с Линшань, скрутив Ян Цзяня, не смели причинить ему вреда. Они оказались в ловушке двусмысленного положения, испытывая невыносимую стесненность.
Небесный чертог им не по зубам, учение Чань — не смеют тронуть; Тайбай Синцзюня не перехитрить, а ключевые ученики не покидают своих мест.
Ян Цзянь же ни о чем не беспокоился и даже не думал о том, чтобы уйти отсюда живым.
Он продолжал яростно сопротивляться и в этой борьбе познавал свою новообретенную силу. По его телу разлилось семицветное сияние, и магические путы начали ослабевать.
Тем не менее, толпа старых даосов с Линшань все еще не принимала Ян Цзяня всерьез.
Один из даосов с недоумением на лице выкрикнул:
— Эту Юньхуа-сяньцзы забрал Небесный чертог, Ян Тянью погиб от рук Небесного чертога, при чем же здесь наша гора Линшань?
Из угла вышла женщина-практик средних лет. Глядя на Ли Чаншоу в небе, она произнесла с горечью и гневом:
— Да, в прежних действиях нашей Линшань было много неподобающего, и из-за твоих нападок, Ли Чангэн, на нас обрушилось море проклятий! Но нельзя же сваливать на Западное учение все нераскрытые дела! О том, что Тайбай Синцзюнь желает использовать наши тела и души, чтобы заполнить ими жребий Великого Бедствия, известно всем трем мирам, но ты должен хотя бы использовать более искусные приемы. Подобные методы по-настоящему грязны! Даже дела нашего Западного учения не сравнятся с твоим черным сердцем и на половину.
Ли Чаншоу медленно произнес:
— Разве этот бедный даос убивал невинных? Разве использовал я бесчестные методы ради достижения какой-то цели? Или, быть может, я прибегал к каким-то темным уловкам?
Женщина-сяньцзы лишилась дара речи и лишь холодно хмыкнула:
— Кто об этом может знать? Кому это ведомо?
— Небесному Дао, — спокойно ответил Ли Чаншоу.
Женщина нахмурилась.
Один из даосов с испитым лицом не выдержал, бросился вперед на несколько шагов и, указывая на Ли Чаншоу, яростно закричал:
- Ба-цзю сюань-гун (八九玄功, bā jiǔ xuán gōng) — «Таинственное искусство восьми-девяти», высшая техника самосовершенствования плоти, дарующая колоссальную силу и способности к трансформации. ↩︎
- Хунхуан (洪荒, hónghuāng) — «Мир Первозданного Хаоса» или «Великая Пустошь», обозначение эры и пространства в китайской мифологии до установления нынешнего миропорядка. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
