Вскоре у Западных небесных врат тоже стало оживленно. Ян Цзянь чувствовал себя немного неловко, но, послушавшись совета Тай-и-чжэньжэня, не стал сразу разворачиваться и уходить.
В положении Ян Цзяня всегда полезно заводить добрые связи.
В отличие от суеты у Западных небесных врат, в Зале Линсяо, окутанном золотым сиянием, царила исключительная тишина.
Плотная мощь Небесной кары полностью изолировала это место от внешнего мира.
Юйди в белых одеждах сидел на верхних ступенях из белой яшмы, глядя на двух старых небожителей Небесного двора внизу, и время от времени посмеивался — настроение у него было превосходное.
— Как отрадно, как же отрадно! — Юйди прищелкнул языком и рассмеялся. — Зачем туда помчались двенадцать Золотых Бессмертных учения Чань? Я ведь уже сам был готов явиться в любой момент, чтобы противостоять двум владыкам учения Запада. И как раз показал бы племяннику свою удаль! Ха-ха! Ха-ха-ха-ха!
Ли Чаншоу взглянул на Дун Мугуна, и тот мгновенно всё понял. Такую неблагодарную работу, как «омрачать радость Его Величества Юйди», надлежало исполнять ему, старому сановнику Небесного двора.
— Ваше Величество, святой есть святой, нам всё же не стоит быть слишком беспечными, — посоветовал Мугун.
Улыбка Юйди тут же немного поутихла, и он произнес:
— Это я в последнее время расслабился из-за череды успехов, и всё благодаря тебе, дорогой Чангэн. Что ты думаешь о сегодняшних действиях Линьшани?
Ли Чаншоу на мгновение задумался и сказал:
— Боюсь, грядет беда.
Юйди и Мугун одновременно посерьезнели и, нахмурившись, воззрились на Ли Чаншоу.
Ли Чаншоу сложил руки в приветственном жесте, его лицо выражало озабоченность. Тщательно подбирая слова, он медленно произнес:
— Помнит ли Ваше Величество, что случилось с кланом драконов? Когда учение Запада потерпело неудачу в делах Небесного двора, они тут же призвали Дицзана возглавить их, совершили внезапное нападение на драконов и пробили око моря в Восточном море, из-за чего мастера клана понесли тяжелейшие потери. В этот раз Линьшань потерпела столь сокрушительный урон… с их точки зрения, они непременно должны найти способ отыграться.
— Чангэн, ты полагаешь, они отомстят Небесному двору? — поспешно спросил Дун Мугун.
— У Ян Цзяня будут неприятности? — спросил Юйди.
Ли Чаншоу ответил:
— Против Ян Цзяня они вряд ли выступят. По сегодняшним событиям на Линьшани видно, что учение Запада и учение Чань стали гораздо ближе друг к другу, чем прежде. Какие бы трения и конфликты ни возникали между их учениками, вопрос о том, с кем объединяться, решается одним словом святого. Тот не заботящийся о лице второй владыка учения Запада, что сегодня тайно атаковал Ян Цзяня и отбросил его, даже не нанес ему легких ран. Ян Цзянь лишь выплюнул застоявшуюся кровь, что наглядно демонстрирует добрые намерения учения Запада по отношению к учению Чань. Я полагаю, что даже если Ян Цзянь поселится прямо перед Линьшанью, с его семьей ничего не случится. Напротив, учение Запада пришлет людей с извинениями и подсунет пару козлов отпущения, заявив, будто те действовали по собственной воле. Они припомнят старые обиды между учением Запада и Небесным двором, подчеркивая, что метили в Небесный двор, а не в Ян Цзяня — и всё это ради спектакля для учения Чань.
Ли Чаншоу замолчал и слегка покачал головой с трудноописуемым выражением лица.
Юйди вздохнул:
— На подобное учение Запада вполне способно… Эх, борьба великих учений. Кажется, наш Небесный двор сейчас в силе, но мы по-прежнему не можем влиять на святых великих учений. В конце концов, мы лишь второстепенные персонажи в этом мире.
— Ваше Величество, не стоит так думать. Хотя Небесный двор сейчас и набирает мощь, у нас есть лишь остов, но пока нет достаточных сил, чтобы заявлять о себе в таком ключе. Сейчас нам следует быть осторожными в словах и поступках, держаться на расстоянии от великих учений, но в то же время проявлять дружелюбие.
Ли Чаншоу немного помолчал и продолжил:
— Я полагаю, учение Запада может нанести удар по нашему Небесному двору с нескольких сторон.
Глаза Юйди загорелись, и он с улыбкой сказал:
— Я знал, что у тебя уже готов ответ. Скорее, рассказывай.
— Первое — это использование пороков клана драконов, чтобы очернить Небесный двор. Второе — контратака против Союза бессмертных в Трех тысячах миров. А третье… хм… мне трудно об этом говорить.
— Почему это трудно? — удивился Юйди. — Говори как есть, к чему нам эти церемонии?
Ли Чаншоу посмотрел на Дун Мугуна и неловко улыбнулся.
Дун Мугун сначала остолбенел, затем его лицо выразило озарение, он тут же засуетился, а его кадык мелко задрожал.
Мугун, надеясь, что его еще можно спасти, тихо спросил:
— Чангэн, ты хочешь сказать, что учение Запада собирается отомстить Небесному двору и, вполне вероятно, нанесет удар по… по мне?
— Именно так, — медленно кивнул Ли Чаншоу, и Юйди тоже погрузился в раздумья.
Мугун: …
Огромный иероглиф «опасность» повис над головой Мугуна.
— Как же… как же теперь быть? — дрожащим голосом спросил Мугун, и тут же его ноги подкосились, он рухнул на колени перед Юйди и громко воскликнул:
— Жизнь старого слуги недорога! То, что я смог прослужить Вашему Величеству столько лет, уже предел моих мечтаний. Я готов принять смерть сам, лишь бы не пасть жертвой чужих козней и не уронить достоинство Небесного двора!
— Глупости! — нахмурившись, прикрикнул Юйди, а затем смягчился: — Мугун, поднимись. Если я не смогу защитить даже тебя, то мне и титул Небесного Императора ни к чему. Это лишь предположения Чангэна, вовсе не факт, что учение Запада уже готово на тебя напасть. К тому же, если ты просто не будешь выходить из Небесного двора, кто сможет до тебя добраться?
После этого Юйди нахмурился и выразительно посмотрел на Ли Чаншоу, подавая знак, чтобы тот поскорее успокоил старого заслуженного соратника Небесного двора.
Ли Чаншоу поспешил поднять Мугуна и стал уговаривать его:
— Мугун, не волнуйтесь. Вы — вечный Золотой Бессмертный, находящийся под защитой божественной власти Небесного двора. Сейчас существует лишь вероятность нападения на вас, процентов десять-двадцать, не больше. Позже мы попросим Его Величество частично перекрыть пять великих небесных врат и тщательно проверять приход и уход всех бессмертных воинов и генералов. Пока Его Величество восседает в Зале Линсяо, кто посмеет оскорбить Мугуна?
Лишь тогда Дун Мугун немного успокоился. Но при мысли о том, что воплощение святого может одним ударом ладони превратить его в мясной блин, он всё равно оставался хмурым и пребывал в смятении.
Ли Чаншоу и Юйди произнесли еще несколько слов утешения, после чего Ли Чаншоу кратко изложил план предосторожности против действий учения Запада.
Что касается Мугуна, Небесному двору следовало занять глухую оборону: Мугуну не выходить наружу — это был лучший способ.
В вопросе с кланом драконов Небесному двору нужно было лишь заранее выпустить предостерегающий манифест, чтобы драконы занялись самопроверкой и ценили нынешнее с трудом достигнутое положение, ясно выразив позицию Небесного двора.
Что же до беспорядков в Трех тысячах миров, то здесь плети Небесного двора, какой бы длинной она ни была, не хватало, чтобы дотянуться1… Оставалось только заранее предупредить союзников и заодно передать побольше пилюль и духовных камней — «расходных материалов для магических битв».
- Бянь-чан-мо-цзи (鞭长莫及, biān cháng mò jí) — образное выражение, означающее, что силы или влияние не могут достичь далекого места (букв. «даже длинной плети не достать»). ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
