Глава шестьдесят пятая. Я, шимэй, этот тест сдан как минимум на «отлично»!
— Юэлао, ты всего лишь небожитель, ведающий браками, что ты понимаешь в чувствах между мужчиной и женщиной!
В переднем зале какой-то пьяный небесный генерал громко рыдал.
Юэлао с беспомощным видом мог лишь произносить слова утешения, но совершенно не смел давать слабину и обещать этому генералу связать его судьбу красной нитью.
За десять тысяч лет службы чего только Юэлао не повидал?
Подобные случаи встречались ему постоянно.
Он мог лишь продолжать утешать его, взывая к разуму, а затем связаться с другими небесными генералами, чтобы те разобрались с делом.
Брак в основном зависит от собственных усилий; если хочешь, чтобы с той феей случилась прекрасная история, нужно всё тщательно спланировать и приложить сердце, чтобы тронуть её…
До этого Юэлао как раз восстанавливал глиняного человечка, которого ранее повредил Великий монах Сюаньду.
Человечек был воплощением силы Небесного Дао и постоянно находился с ним в резонансе. Хотя его и можно было починить, процесс был крайне сложным.
Самое главное — нужно было временно «извлечь» этого человечка из Колеса браков, а после завершения починки вернуть обратно.
Как раз когда Юэлао уже почти закончил работу, внезапно пришёл этот небесный генерал со своими жалобами.
Поскольку глиняный человечек не мог слишком долго находиться вне Колеса браков, Юэлао поручил завершить последнюю, очень простую часть сборки двум ученикам, а сам вышел, чтобы разобраться с гостем.
В заднем зале двое тунцзы осторожно прикрепили человечку новую левую руку. Вся фигурка испустила нить таинственного ритма Дао и мгновенно стала единым целым.
Затем…
Тот тунцзы, что был помладше, указал на оставшийся на столе кусочек глины и тихо спросил:
— Шисюн, что нам с этим делать?
— Плохо дело! В плече ошибка! Осталась маленькая щель! Все, уже не втиснуть.
— Тогда… учитель нас накажет?
— М-м… — старший тунцзы задумчиво промычал. Он повертел глиняного человечка в руках, осматривая его сверху донизу, и вдруг его глаза блеснули.
Он заметил, что у основания фигурки, там, где ноги были слегка расставлены, ширина щели как раз подходила.
Переглянувшись с младшим, они вдвоём принялись за дело и осторожно затолкали этот кусочек глины в щель между ног.
После этого старший тунцзы взял маленькую шпильку и протолкнул глину поглубже, чтобы спрятать её получше.
Дело сделано!
Как только тунцзы закончили исправлять оплошность, пришедшие друзья увели пьяного небесного генерала из переднего зала.
Юэлао, заложив руки за спину, неспешно вошёл и мягко спросил:
— Вы двое закончили починку?
— За… закончили, учитель!
Юэлао взял человечка, осмотрел его, удовлетворенно кивнул и небрежно бросил ученикам два флакона с пилюлями.
— Хорошая работа, идите в передний зал практиковаться.
Сказав это, Юэлао с человечком в руках вышел под свет бесчисленных звёзд. Он подозвал группу фигурок, принадлежащих секте Дусяньмэнь, и легким движением руки подтолкнул восстанавливаемого.
Явилось Колесо браков, вращаясь в ритме Великого Дао.
Мужская фигурка медленно поплыла на своё прежнее место. Три женские фигурки вокруг мгновенно почувствовали резонанс, и три красные нити неспешно потянулись к вернувшемуся человечку.
Юэлао с облегчением вздохнул — наконец-то всё улажено.
Но затем он увидел, как человечек слегка качнулся, незаметно уклоняясь от одной из потянувшихся красных нитей.
«Этот парень действительно всем сердцем стремится лишь к Дао?»
Юэлао улыбнулся, поглаживая бороду и глядя на кончики трёх красных нитей на этом человечке, которые почти не изменились.
— Интересно. Посмотрим, до каких пор ты сможешь скрываться. В этом деле нельзя тебя принуждать. Мы должны совершать красоту для людей1, а не принуждать человека к трудному2.
Едва он договорил, как мужская фигурка снова слегка уклонилась от объятий другой красной нити. Затем тело человечка дрогнуло, и [тот самый кусочек глины, который только что засунули двое тунцзы] выскользнул из межпальцевого пространства его ног и поплыл в море звёзд…
Юэлао тут же замер, его лицо мгновенно оцепенело. Он, склонив голову набок, смотрел на только что починенного мужского человечка, окружённого тремя женскими фигурками…
Это?
К-как такое могло случиться? Раньше подобных ситуаций никогда не возникало!
Неужели этот юноша настолько суров к себе?!
Нет, скорее всего, когда чинили человечка, внутрь случайно попала какая-то крошка.
С другой стороны…
Глиняный человечек — лишь носитель красной нити. Левая рука важна потому, что из неё могут вырасти новые нити брака, а это…
Великий монах, вероятно, не заметит…
Это ведь всего лишь глиняный человечек судьбы от Небесного Дао, у него нет другого символического значения. В крайнем случае, у самого человека возникнет какое-то едва уловимое ощущение, но это не повлияет на его тело…
Ведь так?
«Не забудь уделить этому особое внимание!»
Голос Великого монаха Сюаньду, дававшего наставления перед тем, как поспешно скрыться, всё ещё звучал в ушах. Кадык Юэлао дернулся, он быстро сделал несколько шагов вперед и схватил парящий в воздухе кусочек глины.
Раскрошил, стёр в порошок, спрятал в рукав, огляделся по сторонам. Затем он быстро подошёл к человечку, внимательно осмотрел его и осторожно втёр порошок из руки в плечевую ямку восстановленной левой руки — там, где починка казалась не идеальной и виднелась крошечная щель…
— Ничего не произошло, ха-ха, ничего не произошло.
Какая удача — положение «три звезды, окружающие луну»! Великая удача!
А-ха-ха, ха-ха-ха…
Двое маленьких тунцзы у дверей зала тихо улизнули…
Спустя некоторое время Юэлао стоял там, заложив руки за спину, и негромко бормотал:
— Если это и правда приведёт к каким-то плохим последствиям… В конечном счёте, это я совершил ошибку. Как же теперь быть.
…
Пик Сяоцюн, подземная тайная комната.
Ли Чаншоу сидел на молитвенном коврике, скрестив ноги, и спокойно практиковался. Его тело было подобно лазуриту, а бессмертная душа — без единого пятнышка. Сгусток Истинного пламени Самадхи медленно перемещался внутри него, просвечивая кожу так, что она казалась почти прозрачной, а внутри вспыхивал свет бессмертия.
Он ещё раз всё тщательно проверил, но так и не обнаружил никаких отклонений в своём теле.
Подумав, он решил спокойно пробыть в затворе ещё несколько месяцев, и лишь когда почувствовал, что текущая малая стадия почти достигла совершенства, немного расслабился.
Должно быть, всё в порядке.
Хотя текущая малая стадия была завершена, Ли Чаншоу не спешил немедленно совершать прорыв. Согласно своему прежнему замыслу, он решил заново переосмыслить пройденный путь.
Первый шаг: повторять старое, познавая новое;
Второй шаг: сменить точку обзора, проверить плоды Дао, найти и восполнить упущения;
Третий шаг: подавлять уровень совершенствования, стремясь к высшему мастерству.
Только повторив эти три шага несколько раз, можно свести вероятность возникновения «пробелов» к минимуму и считать эту ступень развития по-настоящему устойчивой.
Все возможности в Изначальном мире уже были расхватаны великими предвечными мастерами. Если он хотел в будущем иметь силы для самозащиты, то мог лишь стремиться к стабильности на раннем этапе, стабильности на среднем этапе, стабильности на позднем этапе и к глубокому накоплению с мощным выбросом в самом финале.
Его мысли всегда были предельно ясными.
Сейчас в Изначальном мире силы подавляющего большинства мастеров уже устоялись.
То, к чему он стремился, — это высота, на которую он сможет подняться в будущем, а не погоня за временем в ущерб качеству.
Проведя в затворе ещё полгода, Ли Чаншоу наконец убедился, что с его телом всё в порядке, и зуд под мышкой больше не появлялся.
Поскольку у него уже был опыт вознесения, а уровень понимания соответствовал текущему состоянию, он полностью постиг первую часть «Канона недеяния».
- Чэн жэнь чжи мэй (成人之美, chéng rén zhī měi) — букв. «совершать красоту для людей»; идиома, означающая помощь другим в осуществлении их благих желаний. ↩︎
- Цян жэнь чжи нань (强人之难, qiáng rén zhī nán) — букв. «принуждать человека к трудному»; идиома, означающая попытку заставить кого-то делать то, чего он не хочет или не может. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
