— Не нужно таких хлопот.
Ли Чангэн взмахнул широким рукавом, и перед ним быстро развернулся пустой свиток. Он поднял кисть, и пока его длинные волосы и руки взлетали в танце, он начертал «Изображение Тайцина, едущего верхом на быке» в версии, принятой для поклонения в секте Дусянь.
Затем Ли Чангэн с помощью бессмертной силы установил картину перед собой, достал молитвенный коврик и курильницу, зажег три благовонные палочки, почтительно опустился на колени и громко произнес:
— Учитель предо мной, ученик Ли Чангэн! Чтобы впредь избежать того неловкого положения в городе Сюаньду, ученик хотел бы попросить даою Кун Сюань отправиться за пределы небес на помощь шисюну. Если Учитель позволит, прошу ниспослать какой-нибудь знак, дабы шисюн понял суть дела!
Едва слова Ли Чангэна отзвучали, как один угол изображения святого приподнялся, и из него потянулись нити таинственного и труднопостижимого очарования Дао святого, что заставило всех присутствующих бессмертных вздрогнуть от изумления.
Лунцзи поспешно вышла вперед и опустилась на колени позади Ли Чангэна. Ао И и Бянь Чжуан тут же склонились в приветствии, а Цюань Дун отвесил картине почтительный поклон.
В этот миг мироздание оставалось неподвижным, но перед Кун Сюань возник небольшой вихрь. Две пилюли духа, источающие семицветное сияние, опустились перед ней, и она, протянув руку, поймала их.
Девятикратно перерожденные пилюли духа!
Они отличались от тех, что выплавлял Лао-цзюнь, и были не похожи на девятикратно перерожденные золотые пилюли, способные хо-сы-жэнь-жоу-бай-гу1. Эти две пилюли содержали в себе чистейшее Дао Тайцзи и Великого Предела, источая дух врожденного совершенства.
Одной такой пилюли было достаточно, чтобы смертный совершил вознесение средь бела дня и превратился в небесного бессмертного!
Подобные пилюли, которые так просто усиливают восприятие Великого Дао и действуют словно ти-ху-гуань-дин2, во всем мире, пожалуй, мог создать лишь Тайцин Шэнжэнь, способный выдержать давление Небесного Дао.
Эти две пилюли были созданы еще в глубокой древности, и с каждой использованной их становилось всё меньше.
В условиях нынешних ограничений Небесного Дао всё сущее пребывает в равновесии, и эти пилюли не исключение. Если бы смертный принял подобную пилюлю, то Небесное Дао наглухо закрыло бы ему путь к дальнейшему продвижению в самосовершенствовании. Для культиваторов, обладающих талантом достичь уровня золотого бессмертного, подобные снадобья в нынешнем мире были, по сути, завуалированным ядом.
Но если отдать их племени Фениксов и использовать вместе с кровью Изначального Феникса, которая была у Кун Сюань, то можно было напрямую взрастить двух соплеменников уровня золотого бессмертного!
Тайцин Шэнжэнь в этот раз не просто передал знак, он, пожалуй, отдал добрую половину свадебного дара.
Кун Сюань не стала долго колебаться. Она убрала пилюли в рукав, а затем сложила руки перед своей тонкой талией и низко поклонилась портрету…
— М-м? Апчхи!
На городской стене Сюаньду некий великий шисюн врат Дао, подложив под голову Мерило Неба и Земли и укрывшись Картой Тайцзи, лежал на мягком и удобном молитвенном коврике. Он сонно потер кончик носа.
Благодаря системе сложных защитных массивов, созданных Ли Чангэном, у великого шисюна больше не ныла спина и не ломило ноги, небесные демоны снаружи не осмеливались собираться в стаи, и он наконец-то мог спокойно выспаться.
Однако великий шисюн не знал, что в то же самое время на вершине горы за пределами столицы царства Шан на Южном Континенте Ли Чангэн передавал в руки Кун Сюань нефритовую бирку, драгоценную жемчужину и еще несколько безделушек.
В нефритовой бирке была запечатлена божественная способность.
Собственно, это была лишь первая половина целого набора техник. Ли Чангэн недавно применял их: создавал иллюзии, используя изначальную энергию миражей, а затем проникал внутрь них.
Эта способность использовалась для проникновения в глубины сердца противника через иллюзию, а также для вхождения в чужие сны. Ли Чангэн дал ей весьма романтичное название: «Постижение чужих снов».
Те безделушки тоже не представляли собой ничего особенного — просто различные настольные и карточные игры для двоих или троих игроков.
Кроме этого, Ли Чангэн не осмелился делать больше, опасаясь, что Кун Сюань заметит подвох.
В конце концов, он был лишь младшим шиди, и всё, что он мог сделать для шисюна, ограничивалось этим… Ему было немного неловко, ведь это была лишь малая толика трудов.
…
Кун Сюань нужно было передать дела по обороне царства Шан Небесному Суду, прежде чем она со спокойной душой отправится в город Сюаньду.
На самом деле, с возвышением племени Шан, удача рода Фениксов, служившего их тотемом, восстановилась настолько, что Небо и Земля позволили Фениксам иметь потомство.
Предназначение Кун Сюань теперь сводилось лишь к продлению рода Фениксов.
— Использовать истинную кровь Изначального Феникса для преобразования пернатых.
В глубине души Кун Сюань была полна благодарности к Ли Чангэну. Хотя она никогда этого не выражала, каждый раз, когда Ли Чангэн о чем-то просил, она неизменно откликалась.
Вопрос с отправкой Кун Сюань на подмогу в Сюаньду был решен. Внимание присутствующих снова переключилось на того необычного небесного демона.
Сяо Ну полдня источала силу семи чувств, и «сердце Дао» этого измененного демона было окончательно сломлено, представ перед глазами собравшихся.
К удивлению даже самого Ли Чангэна, этот небесный демон «в разрезе» оказался действительно белым.
Мэй Вэньхуа теперь было всё равно, была ли она когда-то похищенным существом из Хунхуана. В её сердце остались лишь милосердие и сострадание — сострадание к тем небесным демонам, которые разделили её участь.
Единственным её убеждением теперь было спасение своих соплеменников, желание помочь им сбросить оковы и освободиться от рабской доли.
Жизни им дала мать, и мать могла забрать их по своей воле, но они тоже были порождением истинного духа и обладали собственным достоинством.
Нужно было обязательно принести небесным демонам цветок надежды и плод свободы!
Заставить небесных демонов подняться с колен и взять судьбу в свои руки.
В конце концов, они вовсе не хотели вторгаться в мир Хунхуана, больше всего на свете они любили радостно расправлять свои тела в море Хаоса…
Увидев это, присутствующие бессмертные снова погрузились в молчание.
Цюань Дун пробормотал:
— Что же всё-таки сделал синьцзюнь? Это совершенно… совершенно…
Бянь Чжуан негромко произнес:
— Если у нас, культиваторов, внутренние демоны — это по большей части злые помыслы, то получается, что внутренний демон небесного демона — это добродетель?
Кун Сюань спросила:
— Нужно ли доставить её в город Сюаньду?
Ли Чангэн не ответил сразу. Он закрыл глаза, сосредоточился и вскоре произнес:
— Пока нельзя отправлять её за пределы небес. Я хочу сначала отвести её в одно место.
Цюань Дун озадаченно спросил:
— Куда именно?
— В Пещеру Огненных Облаков, — ответил Ли Чангэн. — Пусть древние мудрецы человеческого рода поразмыслят над этим, чтобы понять, можно ли раз и навсегда решить проблему небесных демонов.
На лице Цюань Дуна отразилось понимание, но затаившаяся в углу Цзю Цзю лишь захлопала глазами.
Почему ей показалось, что Ли Чангэн сейчас… как будто солгал?..
- хо-сы-жэнь-жоу-бай-гу (活死人，肉白骨, huó sǐ rén, ròu bái gǔ) — «оживлять мертвых и наращивать плоть на белых костях», образное описание чудодейственного исцеления. ↩︎
- ти-ху-гуань-дин (醍醐灌顶, tí hú guàn dǐng) — «вливать очищенное топленое масло в макушку», идиома, означающая передачу высшей мудрости или внезапное прозрение. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
