— Небесное Дао непрестанно сужает границы Великого Дао, которых могут достичь живые существа, ограничивая их силу — неужели это действительно лишь ради спокойствия Неба и Земли?
— А разве нет?
— У бедного даоса нет ответа, — Милэ медленно и с грустным вздохом усмехнулся. — Как давно мы с тобой не рассуждали о Дао? Не устроить ли нам спор сегодня?
— Не стоит, — невозмутимо отказал Дифу Луньхуэй Тачжу Дицзан. — Мы с тобой больше не попутчики, и Дао у нас теперь разное.
— Путь лежит под ногами, как же дороги могут быть разными?
— Глаза смотрят в разные стороны, и пути впереди уже разошлись.
Милэ промолвил:
— Все сущее в этом мире пребывает в пределах одних Неба и Земли. Пути всех живых созданий ведут к одному и тому же, и это лишь конечное безмолвное угасание.
Однако Дифу Луньхуэй Тачжу Дицзан возразил:
— Угасание — это лишь начало для нового рождения. Небу и Земле также необходимо иметь свое сансару.
Милэ сказал:
— Останутся ли Небо и Земля прежними после перерождения? Законы Дао изменятся, и Хунхуан исчезнет навсегда.
Дифу Луньхуэй Тачжу Дицзан невольно погрузился в молчание, застыв в глубоких раздумьях.
Милэ усмехнулся и, прислонившись к стене, на какое-то время уставился в потолок башни.
Неизвестно, сколько прошло времени, прежде чем Милэ поднялся и с улыбкой произнес:
— Если младшему брату-соученику нечего сказать, то бедный даос уходит.
Дифу Луньхуэй Тачжу Дицзан, нахмурившись, спросил:
— Неужели борьба должна продолжаться?
— Нет, в этом нет нужды, — Милэ махнул рукой и похлопал себя по животу. — В прошлый раз, когда Ян Цзянь приходил громить Линшань, Святые с обеих сторон уже выразили свою позицию. Союз Линшань и дворца Юйсюй стал молчаливым соглашением сторон, и сейчас любые лишние действия лишь приведут к ошибкам. Но у бедного даоса с тем Тайбай Цзиньсин Ли Чангэн все еще есть личные счеты.
— Старший брат-соученик, не забывай, ты сам первым начал его задирать.
— И что с того?
Улыбка Милэ внезапно стала зловещей, и он холодно добавил:
— Я совершенствовался долгие годы лишь ради того, чтобы на душе было легко и свободно. В конечном счете, мне нужно проучить его.
Сказав это, Милэ взмахнул рукавом и исчез.
Дифу Луньхуэй Тачжу Дицзан какое-то время хмуро размышлял, затем со вздохом покачал головой. Он поднял руку, притянул к себе замершего у лестницы Дитина, снял с него печати и исцелил его раны.
Спустя еще полдня перед выходом из Пещеры Огненных Облаков.
Тайбай Цзиньсин Ли Чангэн в сопровождении Бянь Чжуана и Мэй Вэньхуа сложил руки в прощальном жесте перед вышедшими проводить их Небесными Владыками.
Сюаньюань Дицзюнь Хуанди по собственной инициативе вышел вперед и с улыбкой сказал:
— Я провожу Тайбай Цзиньсин Ли Чангэн немного дальше, нам нужно обсудить кое-какие детали.
Небесные Владыки с улыбкой согласились и один за другим разошлись на своих облаках.
Сюаньюань Дицзюнь приглашающим жестом вывел Тайбай Цзиньсин Ли Чангэн из Пещеры Огненных Облаков. Бянь Чжуан и Мэй Вэньхуа остались ждать позади, а Сюаньюань Дицзюнь повел Тайбай Цзиньсин Ли Чангэн на прогулку по берегу великого озера.
Густая трава зеленела, повсюду цвели цветы и колыхались ивы.
Тайбай Цзиньсин Ли Чангэн спросил с помощью передачи голоса:
— У старшего есть еще какие-то наставления?
— Кое-какие мелочи, — Сюаньюань Дицзюнь положил руку на рукоять меча у пояса и медленно произнес: — Сейчас ты управляешь Великим бедствием Освящения божеств, цель которого — даровать титулы истинных божеств для Небесного двора. Сегодня я, набравшись наглости, хотел бы попросить у тебя одно божественное место. Не нужно высокого или влиятельного чина, достаточно будет просто создать бессмертное тело, чтобы можно было спокойно доживать свои дни.
Услышав это, Тайбай Цзиньсин Ли Чангэн сразу подумал о двух словах.
Бай Цзянь.
И действительно, стоило Тайбай Цзиньсин Ли Чангэн немного расспросить, как Сюаньюань Дицзюнь назвал это имя и вспомнил о былых делах времен решающей битвы с Чи Ю.
Сюаньюань вздохнул:
— За всю свою жизнь я ни разу никого не предал. В ранние годы самосовершенствования я сбился с пути и наделал три тысячи любовных долгов2, но я всегда придерживался принципов и нес за них ответственность до самого конца. Все военачальники, следовавшие за мной, обрели достойный конец и покой, и только Бай Цзянь, чья изначальная душа тогда была ранена, вынужден был сам заточить себя на дне глубокого моря. Пользуясь этим случаем, мне следует протянуть ему руку помощи.
Тайбай Цзиньсин Ли Чангэн серьезно ответил:
— Полагаю, Его Величество Юйди тоже будет рад такому человеку. Позвольте мне доложить об этом по возвращении на Небеса и как следует обсудить это с Его Величеством. Не беспокойтесь, почтенный старший, дело почти верное.
Сюаньюань тут же расплылся в своей классической прищуренной улыбке:
— Раз уж ты говоришь, что дело почти верное, я больше не буду об этом беспокоиться, но и ты не слишком утруждайся. Каковы шансы в этот раз справиться с Куньпэном?
— Сейчас подготовка еще не развернута полностью, так что судить невозможно, — серьезно сказал Тайбай Цзиньсин Ли Чангэн. — Еще неизвестно, заглотит ли Куньпэн наживку. Ждите моих вестей, когда я раздавлю нефритовую печать, действуйте здесь согласно плану.
— Нужно ли с сегодняшнего дня отсечь связь Пещеры Огненных Облаков с внешним миром?
— Если действовать слишком рано, можно легко вспугнуть змею, ударив по траве1, — серьезно задумавшись, ответил Тайбай Цзиньсин Ли Чангэн. — Лучше пусть все идет как обычно, я доверяю всем старшим в Пещере Огненных Облаков. Вот только… старший, любите ли вы выпить?
— Что? Боишься, что я переберу лишнего и все испорчу?
Сюаньюань Дицзюнь Хуанди гордо выпрямился и невозмутимо усмехнулся:
— Если в семье нет покоя, как можно умиротворить Поднебесную? Если в заднем дворце нет порядка, как можно управлять четырьмя сторонами света? Мои способности ты знаешь.
Тайбай Цзиньсин Ли Чангэн промолчал.
Что ж, перед ним был профессиональный, нет, мастерский управитель заднего дворца.
Они пообщались еще некоторое время. Тайбай Цзиньсин Ли Чангэн спросил, есть ли какие-то заветные желания у Суйжэня, и ответ Сюаньюань Дицзюня заставил его надолго задуматься.
Лишь когда он вместе с Бянь Чжуаном и Мэй Вэньхуа подлетел к Вратам Срединного Неба, Тайбай Цзиньсин Ли Чангэн тихо вздохнул.
Сюаньюань Дицзюнь Хуанди сказал:
«Ли Чангэн, на самом деле ты и сам мог догадаться. Причина, по которой почтенный Суйжэнь все еще держится, заключается лишь в том, что он просто не может оставить человеческий род без присмотра. Человечество процветает, но место Небесного Императора по указанию Предка Дао было отдано Юйди, и людям суждено быть ограниченными Небесным двором. В конце древней эпохи произошел ряд событий, не зафиксированных в хрониках, и можно с уверенностью сказать, что именно Небесное Дао тайно вмешалось, чтобы отделить бессмертных от смертных и запереть удачу человечества в мирском Южном континенте. Иными словами, Небесное Дао не хочет, чтобы люди вышли из-под контроля, и потому накладывает на них оковы. Почтенный Суйжэнь — это противовес оковам Небесного Дао. Он лежит на дне озера, взирая на небесный свод. Если это Небо снова поднимет мясницкий нож над человеческим родом, то он вскочит с земли. Люди уже однажды свергали Небесный двор и не побоятся сделать это во второй раз».
Наверное, именно таким и должен быть настоящий Император людей, истинный герой человеческого рода.
— Мэй Вэньхуа?
Тайбай Цзиньсин Ли Чангэн обернулся к задумчивой женщине и спросил:
— Можешь ли ты почувствовать следы трех других жертв Небесных Демонов, которые попали в Хунхуан вместе с тобой?
— Да! — в глазах Мэй Вэньхуа промелькнуло нетерпение. — Господин, когда мы начнем? Мне не терпится рассказать им правду и спасти их из пучины страданий.
Тайбай Цзиньсин Ли Чангэн небрежно спросил:
— Где они сейчас?
— Я чувствую лишь примерное направление, — Мэй Вэньхуа быстро указала три стороны. — Мэй Маобин в той стороне, она ближе всех. Мэй Синьцин — в той, она чуть дальше. А дальше всех — Мэй Дисянь.
У Тайбай Цзиньсин Ли Чангэн невольно дернулся уголок рта.
Мастерство Куньпэна в придумывании имен было весьма своеобразным, оставалось лишь гадать, не повлиял ли на него старший Лан.
- Da cao jing she (打草惊蛇, dǎ cǎo jīng shé) — «Бить по траве, чтобы вспугнуть змею», совершать необдуманные действия, которые могут насторожить противника. ↩︎
- San qian qing zhai (三千情债, sān qiān qíng zhài) — «Три тысячи любовных долгов», образное выражение для обозначения множества романтических привязанностей и обязательств. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
