Тем более если это всего лишь маленький культиватор ци, которому едва перевалило за сотню лет.
— Но одно Вы должны понимать чётко: общение через сны возможно только во сне, там ничего нельзя сделать.
— Это сокровище ниспослано Небесным Дао, чтобы являть величие нашего Небесного двора, оно лишь для острастки. Поэтому моё место и зовётся Дворцом Божественного Величия.
— Достаточно лишь того, чтобы противник отвлёкся, впал в оцепенение, захмелел, истощил свои силы, утомился или ослаб — словом, настал момент, когда его дух расслаблен. Или же если он впал в дрёму во время медитации. В любой из этих моментов можно отправить приглашение в сон.
— Но если противник сам не желает входить в сон, тут уж ничего не поделаешь.
— Вы ведь ищете ученика школы Дусяньмэнь по имени Ли Чаншоу, верно?
— Не беспокойтесь, всего лишь какой-то молодой ученик, это займёт лишь мгновение…
— Хм?
— Почему поиск не выдаёт такого человека?
Божественный чиновник в золотых доспехах вытянул шею вперёд, уставившись на инструмент Звёздной Сети «Мэньтянь», на котором ничего не менялось.
Юэ-лао, стоявший рядом с мягкой улыбкой, продолжал ждать.
Божественный чиновник поспешно спросил:
— Юэ-лао, Вы уверены в имени и даосском прозвании? Нет ли у Вас его восьми иероглифов судьбы1 или чего-то подобного?
— Есть, есть, в Храме Брака всегда найдутся восемь иероглифов судьбы, — с улыбкой ответил Юэ-лао и быстро вытащил из рукава листок бумаги.
На этот раз божественный чиновник, опустив голову, долго возился с прибором, и огромный инструмент «Мэньтянь» наконец начал медленно вращаться.
Спустя полчаса чиновник облегчённо выдохнул и смахнул со лба горячий пот…
— Фу-у…
— Инструмент «Мэньтянь» нашёл его, в данный момент он находится в самой школе Дусяньмэнь.
— Не зря он ученик Учения Людей: его охраняет врождённое высшее сокровище, оберегающее удачу великого учения, его и впрямь трудно найти!
— Юэ-лао, смотрите сюда. Когда этот звёздный свет загорится, это будет означать, что он уснул или отвлёкся, и тогда мы сможем пригласить его в сновидение…
— И этого достаточно? — тихо спросил Юэ-лао.
Чиновник усмехнулся:
— Достаточно. Юэ-лао, Вы немного подождите. Обычно в течение полудня мы точно дождёмся момента, когда он потеряет бдительность.
Юэ-лао принялся рассыпаться в благодарностях, а чиновник в ответ лишь махал рукой, произнося вежливые слова о том, что все они — чиновники одного двора.
Однако спустя полдня…
Спустя день…
Спустя два дня…
— Почему он до сих пор не светится? — пробормотал божественный чиновник, ответственный за передачу снов, нахмурившись.
Юэ-лао улыбнулся:
— Ничего, ничего. Старику всё равно нечем заняться, я лишь утруждаю Вас, даою.
— Мелочи, сущие мелочи. В моё захолустье за несколько лет дай бог один человек заглянет. Не верю я, что он сможет целый месяц ни разу не отвлечься.
И вот, месяц спустя.
Юэ-лао и чиновник, скрестив ноги, сидели перед инструментом Звёздной Сети «Мэньтянь», и в четыре глаза пристально смотрели на тусклую звёздную точку.
Два месяца спустя…
Глаза чиновника налились кровью, и он прохрипел:
— Может, эта штуковина сломалась?
— Как может обычный молодой ученик, находясь в своей школе, столько времени ни на миг не расслаблять дух? Даже когда посылаешь весть во сне2 тем Золотым Бессмертным, не приходится ждать так долго…
— Ну… — тихо произнёс Юэ-лао. — Может, тогда забудем об этом?
Чиновник резко взмахнул рукой:
— Нельзя!
— Раз уж я взялся за дело, я должен довести его до конца! Если хотите, Юэ-лао, Вы идите назад, занимайтесь делами брака, а я здесь продолжу ждать! Как появятся вести, я сразу же извещу Вас!
Юэ-лао поспешно ответил:
— За браки отвечает само Небесное Дао. Старик лишь приглядывает за теми, кто приходит просить о суженом. Здесь даже спокойнее. Но я обременяю Вас, даою.
Если в Храме Брака случалось что-то, требующее его вмешательства, Юэ-лао сразу же это чувствовал, так что пребывание здесь делам не мешало.
— Полно Вам, не стоит благодарности.
Три месяца спустя…
Божественный чиновник повернул голову и взглянул на Юэ-лао. Из-за того, что он долго не моргал, его глаза выкатились, а глазницы впали, но в душе он кипел от негодования.
Неужели и впрямь сломался!
Сокровище, ниспосланное Небесным Дао, сломалось?
Столько времени ни единого движения — это же совершенный позор перед лицом Юэ-лао! Если он в будущем захочет попросить Юэ-лао помочь с каким-нибудь браком, как он сможет это сделать, если сейчас этот инструмент так его подвёл!
Чиновник несколько раз хмыкнул и неуверенно пробормотал:
— Этот инструмент разве не составляет единое целое с Небесным двором? Как в нём может возникнуть неисправность?
Юэ-лао нахмурился:
— Даою, а что если…
— Ждать! Я продолжу ждать! Если у Вас есть дела — возвращайтесь, а я уж точно схлестнусь характером с этим малым! Если не выйдет — сам спущусь и найду его!
Юэ-лао поспешно сказал, что в этом нет нужды, и продолжил терпеливо ждать, время от времени проверяя своим божественным чувством Храм Брака — не явился ли туда какой-нибудь великий бессмертный.
Полгода спустя…
Распластавшийся на полу чиновник тяжело вздохнул и тихо произнёс:
— Может, сменим подход? Сначала отправим послание во сне кому-нибудь другому из школы Дусяньмэнь, а тот пусть передаст этому юнцу, чтобы он вошёл в сон и встретился с Вами?
Дремавший Юэ-лао тут же приободрился:
— Отличный способ!
— Только вот чувствую я, что этот мелкий ученик нас вокруг пальца обвёл, всё божественное величие прахом пошло…
— Эх… Как же он это делает — за полгода ни единого шанса не дал!
И вот, спустя полдня…
Когда Ли Чаншоу изучал «Канон недеяния», Линъэ поспешно прилетела из леса, вынудив его прервать практику и отключить внешние защитные массивы.
— Шисюн! Божество в золотых доспехах только что явилось мне во сне! Он сказал, что хочет передать тебе весть — чтобы ты расслабил дух. Сказал, что он истинный бог Небесного двора, Юэ-лао из Храма Брака, и у него есть к тебе важное дело!
Послание во сне? Юэ-лао?
Ли Чаншоу нахмурился, сразу осознав, что всё не так просто. Ничего не случается без причины, бывают лишь козни, которых ты не заметил!
До этого его дух внезапно пришёл в смятение, а затем возник рой посторонних мыслей, вынудивший его достать тайное сокровище — «Свиток с сотней состарившихся красавиц». А после этого у его тела без всякой причины зачесались подмышки…
Здесь точно крылся подвох!
Когда-то, анализируя причины того, почему нравы в школе Дусяньмэнь стали несколько странными, он допускал причастность Юэ-лао и красных нитей брака. Неужели это действительно проделки Юэ-лао?
Но как Юэ-лао посмел посягнуть на наследие Учения Людей…
Линъэ поспешно добавила:
— Шисюн, скорее входи в сон!
Взгляд Ли Чаншоу стал сосредоточенным, и он спокойно произнёс:
— Пока не пойду.
— Пока не… А от этого тоже можно отказаться?
— Если бы они могли войти в мой сон, зачем бы им понадобилось просить тебя передать мне это? — Ли Чаншоу усмехнулся. — На этот раз, похоже, Юэ-лао о чём-то меня просит, так что беспокоиться не стоит. Дай мне хорошенько всё обдумать. Линъэ, иди приляг в шезлонг, поспи ещё немного или просто посиди, ни о чём не думая, главное — не концентрируй дух. Если тот бог в золотых доспехах снова явится тебе во сне, спроси его, в чём конкретно дело. Скажи, что я сейчас занят созданием пилюль и мне неудобно входить в сон.
— М-м… Хорошо.
Линъэ, послушно согласившись, направилась к креслу-качалке у входа.
«Эх, шисюн снова использует меня как магическое сокровище».
Она тихо вздохнула про себя, но на её губах заиграла лёгкая улыбка. Она была даже рада, что смогла хоть чем-то помочь своему шисюну.
- shēngchén bāzì (生辰八字) — восемь иероглифов судьбы, определяющих дату и время рождения человека для астрологических расчётов. ↩︎
- tuōmèng (托梦) — послание во сне, божественная практика передачи информации смертным со стороны небожителей или духов. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
