Золотокрылая гигантская птица Пэн сменил положение, прицелившись прямо в ту пещеру, чтобы в любой момент успеть прийти на помощь.
Для Цзинь Пэна внешние демоны были вторичны, важнее всего была безопасность Учителя.
Стоило ему только представить облик своего Учителя — немощного, подобного былинке старого бессмертного, — как Цзинь Пэна тут же охватывала тревога, а в глазах читалось беспокойство.
В море Хаоса летящий вперед силуэт Ли Чаншоу внезапно ускорился.
Если мгновением ранее он двигался медленно, словно улитка, то теперь вокруг него вспыхнула аура Дао. Под ногами Ли Чаншоу промелькнул поток водянисто-голубого света; он словно оседлал ветер и рассек волны, устремившись вперед быстрее, чем взмывающий в небо дракон!
В этот миг фигура Ли Чаншоу на потоке голубого света до крайности напоминала Паньгу в великой битве с Изначальными Богами и Демонами, когда тот, оседлав волны Реки Истинных Душ, сметал всё на пути в Хунмэн1.
Внутри пещеры те мастера, что поначалу лишь наблюдали за Ли Чаншоу, пытаясь понять, кто он такой, мгновенно определили в нем врага. Они разом повскакали со своих мест.
В их руках появились клинки, за спинами всплыли магические сокровища, а в ладонях сосредоточились божественные способности!
Но они не успели обменяться и парой слов, как — парящая в море Хаоса пустынная гора — внезапно содрогнулась. Десятки пролегающих здесь обрывочных путей Дао были почти раздавлены этим столкновением!
В глазах бессмертных учения Дао, уже занявших свои позиции, Ли Чаншоу, подобно сорвавшейся с тетивы стреле, на полном ходу врезался в гору.
В следующее мгновение призрачный образ драгоценной башни раздвинул бескрайний Хаос, вырастая на десятки тысяч чжанов, а может, и на десятки тысяч ли ввысь. Струи ауры Сюаньхуан пролились вниз, полностью окутав пустынную гору.
Тяньди Сюаньхуан Линлун Баота обладала отнюдь не только защитными свойствами!
В этот момент аура Сюаньхуан, расталкивая Хаос, в мгновение ока превратила гору в клетку. Если не обладать силой, способной пробить башню Линлун, то отсюда не выбраться.
Однако нельзя получить и рыбу, и медвежью лапу одновременно: когда башня Сюаньхуан используется для пленения врага, она теряет способность оберегать самого владельца.
На другой позиции перехвата.
— Это поддельный Ли Чангэн? — не удержался от ворчания Тайи-чжэньжэнь.
Стоящий рядом Ян Цзянь был полон недоумения, а Юйдин Шисюн лишь слегка покачал головой.
— Почему шибо так говорит? — спросил Ян Цзянь.
— Ты многого не знаешь, племянник, — Тайи-чжэньжэнь с редкой серьезностью пояснил: — Тайбай Синцзюнь Ли Чангэн испокон веков славился своим благоразумием. Прежде он предпочитал не вступать в бой, если можно было обойтись без этого, и никогда не пускал в ход силу, если можно было договориться словами. Сейчас-то всё еще ничего, а вот в прежние годы его истинное тело всегда пряталось, позволяя действовать лишь своим воплощениям — Пичжи-даожэням. Стоило настоящему телу явиться, как его либо сопровождал старший брат Сюаньду, либо защищали великие сокровища вроде Тайцзи-ту или башни Сюаньхуан. Если бы его хоть слегка оцарапали, он бы тут же поднял голову и громко воззвал: «Учитель, спаси меня-а!» Где это видано, чтобы он шел напролом, не считая тех случаев, когда он помыкал племенем демонов?
— Не стоит так говорить, — отозвался Юйдин Шисюн. — Ли Чангэн… сегодня действительно ведет себя немного странно.
Ян Цзянь только собирался ответить, как в море Хаоса внезапно раздался гул.
Это было яростное столкновение небесных законов, из-за которого осколки правил во всех уголках моря Хаоса начали вибрировать в унисон!
Взгляните на место, накрытое башней Сюаньхуан!
В море Хаоса поднялись волны, десятки путей Дао один за другим проявились в виде цепей и тут же разлетелись вдребезги под этим напором.
Пустынная гора озарилась ослепительным сиянием, ее тело покрылось бесчисленными трещинами и в следующее мгновение развалилось на части. Более десятка черных теней рванулись в разные стороны, но с силой ударились об ауру Сюаньхуан и были надежно остановлены.
Ли Чаншоу стоял на огромном валуне. Перед ним парили обломки разбитого меча, под ногами лежало тело поверженного врага, а Сяо Люшэньцян в его руке уже была обагрена кровью.
— Нападем на него сообща! Иначе никто из нас отсюда не уйдет!
Более десятка демонов отозвались криками, их глаза пылали свирепостью. Они либо принимали истинное обличие, либо использовали спасительные божественные способности, либо призывали зловещие артефакты — потоки сияющего света обрушились на Ли Чаншоу, стремясь раздавить его.
Ли Чаншоу вскинул копье, выбрал одну цель и бросился в атаку. Несмотря на то что несколько магических ударов поразили его тело, он лишь немного замедлился, но его натиск ничуть не ослаб.
Великое достижение Ба-цзю сюань-гун2!
В пространстве, окутанном аурой Сюаньхуан, Ли Чаншоу сошелся в ожесточенной схватке с более чем десятью мастерами древних и глубокой древности времен.
Юньсяо-шицзе наблюдала за этим, то хмурясь, то с восторгом в глазах. Она одновременно беспокоилась за безопасность Ли Чаншоу и хотела подольше созерцать его величие в этом неудержимом бою.
Святая Матерь Цзиньлин тоже постоянно хмурилась, но ее недовольство было вызвано башней Сюаньхуан. Она не удержалась от ворчания:
— Он и один бы справился, зачем только заставил нас всех сюда тащиться?
В этот момент в сердцах всех бессмертных раздался голос Добао-даожэня. Бессмертные, рассредоточенные по разным позициям, немедленно начали приближаться к башне Сюаньхуан, постепенно сужая кольцо окружения.
Ли Чаншоу к этому времени уже ввязался в тяжелую битву. Причиной трудностей было то, что он не использовал свое Дао Равновесия, а сражался с врагами, полагаясь исключительно на Искусство восьми-девяти превращений.
Как он и говорил, это действительно было закалкой его боевого мастерства.
Спустя короткое время еще два свирепых зверя пали от Сяо Люшэньцян. Ли Чаншоу выглядел потрёпанным, но его удары становились всё более коварными, движения при уклонении — всё более плавными, а перемещения на малом пространстве — естественными и отточенными, словно скольжение по шелку.
Напротив, демоны, сражавшиеся с ним, ощущали колоссальное давление, не смея оставлять ни единого козыря в запасе.
Постепенно Ли Чаншоу подавил в своей душе тот порыв… порыв призвать на помощь врожденное сокровище Тайцзи-ту, что покоилось в его изначальном духе.
Он по-настоящему вырос!
Теперь он мог обходиться без поддержки Учителя — сам бегать трусцой и даже пару раз высоко подпрыгнуть.
Проверка прочности Искусства восьми-девяти превращений почти завершилась, и теперь он примерно понимал, сколько вражеских атак способен выдержать.
На самом деле, его сегодняшнее вступление в бой было наполовину минутным порывом, а наполовину — взвешенным решением.
Еще в пути он раздумывал: если здесь окажется не сам Куньпэн, а его подручные, стоит ли ему воспользоваться случаем и явить шесть-семь десятых своей истинной силы.
Делал он это, конечно, не ради того, чтобы покрасоваться перед Юньсяо-шицзе — в этом не было смысла, да и Юньсяо-шицзе не любила, когда он ввязывался в побоища.
Помимо проверки собственных пределов, у него было три цели.
Во-первых, он хотел показать знакомым ему бессмертным уровень своего могущества, чтобы Гунмин Дае и остальные могли более полно и всесторонне учитывать его возможности во время Великого Бедствия.
Во-вторых, он заранее адаптировался к магическим сражениям в море Хаоса.
В-третьих, он демонстрировал это для Юйди.
Хотя до Великого Бедствия Освящения Богов оставались еще сотни лет, пришло время заранее планировать расстановку сил на период после него.
- Хунмэн (鸿蒙, hóngméng) — первозданный хаос или состояние вселенной до её сотворения. ↩︎
- Ба-цзю сюань-гун (八九玄功, bājiǔ xuángōng) — «Тайное искусство восьми-девяти превращений», высшая техника трансформации и закалки тела. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
