Глава пятьсот девяносто вторая. Врата Небесного Дао, грядущее бедствие Гунмина
Чаншоу переворачивает рыбу в море Хаоса, Святой проходит мимо города Сюаньду.
Когда несколько Святых города Сюаньду столкнулись друг с другом, это оставило пару красивых историй.
Ли Чаншоу начал процедуру полной приёмки ковчега «Куньпэн» — нужно было провести тщательную проверку как минимум несколько десятков раз, а затем разобраться в основных принципах методов, использованных старшим Ланом, иначе на душе было неспокойно.
Что ж, нынешняя осторожность — это проявление глубочайшего почтения к старшему Лану!
Как говорится, тот, кто рядом с киноварью — краснеет, кто рядом с Чаншоу — становится осторожным1. Юньсяо-сяньцзы сейчас была куда более сдержанной и осмотрительной, чем при их первом знакомстве.
Она прочесывала это тайное место внутри Куньпэна, не пропуская ни единого угла и тщательно изучая каждую формацию.
В конце концов, Ли Чаншоу уже говорил, что это место может стать их секретным лагерем в будущем; здесь можно будет вместе обсуждать Дао, полностью скрывшись от взоров Святых и Небесного Дао.
Тайная база для свиданий… кхм, для обсуждения Дао.
Ли Чаншоу и не предполагал, что та самая струя фиолетовой ци Хунмэн, от которой он добровольно отказался и которую заставил влиться в первородный дух Куньпэна, теперь превратится в его головную боль.
Он несколько раз обыскал первородный дух Куньпэна и обнаружил, что фиолетовая ци полностью слилась с ним.
Если уничтожить первородный дух Куньпэна, эта струя фиолетовой ци Хунмэн исчезнет вместе с ним; отделить их друг от друга стало абсолютно невозможно.
Поворот событий оказался донельзя досадным.
Чтобы избежать этой фиолетовой ци, Ли Чаншоу вовремя среагировал и через Куньпэна разрешил собственный кризис, что само по себе должно было радовать. Но, посмеявшись, он вдруг осознал, что Куньпэн — это «большой подарок земляку», оставленный старшим Ланом.
И… стало как-то тревожно.
В связи с этим Ли Чаншоу невольно начал строить догадки.
Что касается Даоцзу, Ли Чаншоу и раньше, не скупясь, считал его «величайшим интриганом».
Теперь, воочию столкнувшись с методами старшего Лана и глядя на победителя той давней тайной битвы, Ли Чаншоу не смел расслабляться ни на миг. Ему оставалось только копать как можно глубже.
И всё равно он боялся, что глубины недостаточно.
Может ли быть, что весь этот расклад был просчитан Даоцзу?
Даоцзу учел его характер, учел его нежелание использовать эту струю фиолетовой ци Хунмэн и даже учел интриги, которые старший Лан когда-то сплел вокруг Куньпэна.
И в итоге использовал фиолетовую ци Хунмэн, чтобы превратить Куньпэна в инструмент Небесного Дао?
Тсс…
Чем больше он думал об этом, тем вероятнее это казалось.
После падения бога Паньгу воля Небесного Дао, Даоцзу Хунцзюнь, Моцзу Лохоу, старший Лан, Цзулун и Шифэн стали сильнейшими силами в поднебесной.
В тех «правилах игры для них нескольких», о которых говорил старший Лан, эти «несколько» как раз входили в этот круг.
В конце концов старший Лан открыто признал поражение; он мог бы просто сбежать на Куньпэне, но всё равно решил вернуться в мир Первозданного Хаоса, чтобы сойтись в тайной схватке с Даоцзу…
Кто из тех явных и тайных владык древности остался сегодня?
Только Хунцзюнь Даоцзу.
Хотя Даоцзу слился с Небесным Дао, он незримо возвышался над ним.
Настоящий властелин Первозданного Хаоса!
Как мог такой персонаж, такой великий деятель, использовать «код богатства» Небесного Дао — фиолетовую ци Хунмэн — лишь для того, чтобы просто помешать мелкой интриге своего юного ученика?
На проблемы нужно смотреть сквозь внешнюю оболочку, прозревая их суть.
Ли Чаншоу на мгновение задумался и, сидя на спине Куньпэна, приказал бумажному даосу войти в контакт с первородным духом Куньпэна, начиная новую волну обыска и анализа.
Он был всего лишь слабым гражданским чиновником Небесного двора, у которого не хватило бы сил справиться с Куньпэном в полной форме. Перед лицом этих старых инь… кхм, старых предшественников, ему оставалось только быть осторожным, осторожным и еще раз осторожным.
Куньпэн — наглядный тому пример.
Позже, просматривая оставленные старшим Ланом каноны, он будет сжигать и уничтожать на месте любые техники и практики, какие только найдутся!
Чтобы избежать худшего сценария.
Только вот не слишком ли надолго он покинул в этот раз мир Первозданного Хаоса?
Ли Чаншоу тщательно всё обдумывал: он немного беспокоился о безопасности Линъэ и боялся, что те приготовления, которые он уже сделал, могут выйти из-под контроля.
— Хе-хе-хе…
Сердце Дао слегка вздрогнуло — это духовное чувство Та-е расцвело в душе Ли Чаншоу, сложившись в фразу:
— О чём ты беспокоишься? Просто побудь здесь с Юньсяо-сяньцзы лет восемьдесят или сто. Раньше Лао-е приходил, видел, что ты занят, и не стал тебя тревожить, ушёл сам.
Ли Чаншоу лишился дара речи.
Он не удержался и тихо спросил:
— Когда учитель приходил, что я делал?
— Куньпэн, супер-эволюция!
— Ладно, ладно, я понял!
Ли Чаншоу густо покраснел, прикрыл рукой лоб и на мгновение задумался.
В этом море Хаоса совсем нет частной жизни.
На каком уровне находится учитель? Какова семья учения Людей?
Если учитель захочет, любое место станет сценой для его взора.
Ли Чаншоу в душе поблагодарил учителя, встал и отвесил глубокий даосский поклон в сторону мира Первозданного Хаоса, после чего привел мысли в порядок и успокоил сердце Дао.
Раз учитель здесь побывал, это означало, что в переделанном Куньпэне нет никаких скрытых угроз, иначе учитель непременно подал бы знак.
Теперь можно было приступать к детальным исследованиям.
Кстати говоря, какого уровня достиг учитель?
По сравнению с Даоцзу до слияния с Дао или старшим Ланом в период его расцвета, учитель, должно быть, не слабее, а то и сильнее.
Наверное.
Ли Чаншоу тихо выдохнул, его бессмертная сила разогнала окружающую энергию Хаоса, и он медленно сосредоточился.
Сам Ли Чаншоу и не подозревал, что задержка в море Хаоса обернется пролетевшими десятилетиями.
Впоследствии больше всего его огорчало то…
Что подавляющую часть времени он только и делал, что с головой уходил в изучение фиолетовой ци Хунмэн и первородного духа Куньпэна, а с Юньсяо-сяньцзы…
Так ничего и не сделал.
В мгновение ока пролетел тридцать пятый год после небольшой битвы у города Сюаньду.
В городе Сюаньду вновь воцарились привычные для долгих эпох досуг и тишина.
Хотя от Ли Чаншоу и Юньсяо не было никаких вестей, после того краткого «проходил мимо» от Шэнжэня Тайцина, мастера учений Дао перестали беспокоиться об их безопасности.
Слова Святого-лаое всегда полны глубокого смысла, особенно когда речь идет о сильнейшем Святом — он скупился на слова, словно они из золота2, и в каждом иероглифе таилась бескрайняя глубина.
Сколько информации содержалось в этих простых словах «проходил мимо»?
Не счесть!
Согласно толкованию Байцзэ, это напоминание Лао-е Тайцина не только демонстрировало его безразличие к мастерам того же уровня, но и стало самым точным и своевременным ударом в ответ на слова Святого Цзеиня, пытавшегося откреститься от происходящего.
- Цзинь чжу чжэ чи (近朱者赤, jìn zhū zhě chì) — находящийся вблизи киновари становится красным; облик человека и его привычки меняются под влиянием окружения. ↩︎
- Си цзы жу цзинь (惜字如金, xī zì rú jīn) — ценить слова как золото; быть чрезвычайно скупым на слова. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
