— На этот раз благодарю вас, сяньцзы.
— Что такое? Стоило один раз помочь Тайбай Цзиньсину, как вы сменили «звездный государь» на «сяньцзы»? Звездный государь Тайбай, вы и вправду…
Полгода спустя, во дворце Гуанхань на звезде Тай-инь.
В сопровождении звездного света две фигуры медленно прогуливались по дальнему углу дворца Гуанхань.
Ли Чаншоу по-прежнему сохранял облик Тайбай Цзиньсина, а Хэнъэ оставалась такой же статной, изящной и утонченной, как и прежде.
Услышав недовольный упрек Хэнъэ, Ли Чаншоу лишь слегка неловко улыбнулся.
Хэнъэ тихо произнесла:
— Это лишь пустяк, Звездному государю Тайбаю не стоит принимать это близко к сердцу. Я осмотрела ту формацию — снаружи она действительно не повреждена. Бянь Чжуана и впрямь перенесли туда изнутри.
Она на мгновение замолчала, и в ее глазах появился блеск:
— Звездный государь Тайбай тоже разбирается в формации Люхэ Гуйюань?
— Не разбираюсь, просто догадался. Я ведь не мог пойти и лично осмотреть пруд Юэхуа, — вздохнул Ли Чаншоу. — Неважно, каковы причины и оправдания, важно то, кто именно выступает с защитой и кто говорит об этом деле. Во всем огромном Небесном дворе только вы, сяньцзы, могли сегодня спасти Бянь Чжуана.
Хэнъэ спросила:
— Неужели дело действительно настолько серьезное? Даже если им овладела похоть и у него хватило дерзости пробраться к пруду Юэхуа, разве былых боевых заслуг Бянь Чжуана недостаточно, чтобы искупить этот проступок?
— Если бы заслуги и проступки действительно могли уравновешивать друг друга, то как бы устояли правила Небесного двора? Заслуга есть заслуга, а проступок есть проступок.
Ли Чаншоу заложил руки за спину и вздохнул:
— Власть имущие не должны поддаваться личным чувствам — таково требование Небесного Дао к Небесному двору, просто многие небожители этого не ощущают. Небесный двор должен поддерживать образ высшей справедливости и беспристрастности Небесного Дао, и только тогда Дао дарует ему власть над тремя мирами. Сегодняшнее происшествие, если сравнивать с великими делами Неба и Земли, безусловно, мелочь, но оно ударило по слабому месту Небесного двора. А именно по тому, что среди самих небожителей хорошее перемешалось с плохим1, а личные пристрастия слишком сильны. Тот, кто стоит за этими расчетами, преследует великие цели, он обладает необычайно острым умом, и с ним будет весьма трудно совладать.
Хэнъэ слегка кивнула и с улыбкой ответила:
— В этих интригах и хитросплетениях Хэнъэ ничего не смыслит.
Ли Чаншоу сделал приглашающий жест, и они неспешно вошли в беседку у пруда, где встретились в первый раз. Сам того не заметив, Ли Чаншоу из гостя превратился в хозяина положения.
Он спросил:
— Сяньцзы, что вы думаете о характере Бянь Чжуана?
— Если не говорить об отношениях между мужчинами и женщинами, то он вполне сносный, — уголки губ Хэнъэ слегка дрогнули. — Но… то, как он подбирает столько оправданий для своих низменных желаний, право, даже не знаю, как и судить об этом. Звездному государю лучше поменьше полагаться на таких полководцев, чтобы он не запятнал ваше доброе имя.
Ли Чаншоу улыбнулся, но промолчал, и они вместе присели.
К ним, склонив голову, подбежала Юйту, подала чай и сладости. Ли Чаншоу и Хэнъэ понимающе замолчали и возобновили разговор лишь после того, как Юйту ушла.
— Хэнъэ кое-чего не понимает, может ли Звездный государь просветить меня?
— Спрашивайте, сяньцзы, а я уж рассужу, как ответить, и буду предельно откровенен.
Хэнъэ произнесла:
— Почему, когда Звездный государь передавал мне наставления, вы настояли на том, чтобы я появилась в самом конце? Боюсь, это могло плохо сказаться на вашей репутации, оставив о вас славу как о человеке холодном и бесчувственном.
Ли Чаншоу на некоторое время задумался, не зная, как лучше ответить.
На самом деле он ждал, проверяя, не возникнет ли помимо его собственных приготовлений каких-либо иных перемен в Небесном Дао, чтобы спасти одного из ключевых участников грядущего «Путешествия на Запад».
К сожалению, Ли Чаншоу так и не дождался никаких перемен.
Небожители Небесного двора не могли приложить сил, а Бянь Чжуан в порыве безрассудства уже готов был признать вину…
И выходило так, что его собственные приготовления и были тем способом спасения, который выбрало Небесное Дао.
Весьма тонкий момент.
Но говорить об этом Хэнъэ не стоило, поэтому Ли Чаншоу лишь сказал:
— Я решил воспользоваться этой возможностью, чтобы этот парень, Бянь Чжуан, немного помучился, а то он совсем зазнался. У человека всегда должно быть некое давление, иначе он легко может потерять почву под ногами. Надеюсь, в этот раз он извлечет урок. А репутация для меня не важна, я никогда о ней особо не заботился. Как бы безупречно ты ни поступал, многие всё равно будут ругать тебя за спиной — такова участь того, кто занимает подобное положение.
— Вот только… — Хэнъэ поднесла к губам чашку чая и нахмурилась. — То, каким взглядом Бянь Чжуан смотрел на меня напоследок во дворце Линсяо, и впрямь вызывает отвращение.
— Это пустяки, — серьезно произнес Ли Чаншоу. — Когда шумиха вокруг этого дела утихнет, если возникнет необходимость, я заставлю Бянь Чжуана прийти к дворцу Гуанхань, пасть на колени… и признать вас, сяньцзы, своей названой матерью. Как вам такое?
— Пф-ф! Кха, кха-кха!
Хэнъэ, будучи великой бессмертной уровня Дало, зашлась в кашле, едва не поперхнувшись чаем. Трудно было сказать, покраснело ли ее лицо от кашля или от смущения. Она бросила на Ли Чаншоу гневный взгляд, который тут же сменился обидой.
Поджав губы, она фыркнула:
— Сегодня Хэнъэ нездоровится, приходите, Звездный государь, в другой день. Уходите! В самом деле!
— Постойте, сяньцзы…
Ли Чаншоу поднял руку, желая удержать ее, но Хэнъэ, резко развернувшись, ушла, и ее силуэт тут же скрылся в боковом павильоне.
Он покачал головой с улыбкой, развеял установленный вокруг них барьер и, взойдя на облако, улетел прочь.
Полдня назад.
Ли Чаншоу привел триста Чанъэ и вместе с Му-гуном и Юэлао конвоировал Бянь Чжуана во дворец Линсяо.
Юйди лично вел допрос, а Хэнъэ выступила поручителем, подтвердив, что Бянь Чжуана оклеветали. Однако дальнейшее расследование зашло в тупик: все Чанъэ могли подтвердить, что не действовали в одиночку.
Среди них как минимум двое или даже несколько солгали, но проводить масштабное расследование этого дела было невозможно.
Всё вышло именно так, как говорил Ли Чаншоу: если выяснится, что Бянь Чжуана подставили, но самого злоумышленника найти не удастся, то Бянь Чжуана всё равно ждет суровое наказание.
Правда, это наказание отличалось от того, что грозило ему смертью ранее.
Юйди издал указ: дворцу Иньюань запретить Бянь Чжуану любые брачные союзы на тысячу лет. То есть в течение тысячи лет ему нельзя было заводить отношений — таково было возмездие за то, что по пьяни он проявил неосмотрительность.
Ли Чаншоу добавил от себя: лишил Бянь Чжуана должности заместителя командующего водной армией Небесной реки и приказал не покидать резиденцию в течение ста лет. Если за эти сто лет он снова прикоснется к вину, то будет немедленно низвергнут в мир смертных.
На это Бянь Чжуан…
На это…
— Хе-хе-хе, Хэнъэ-сяньцзы, звездная государыня Тай-инь, она действительно пришла.
В той скромно-роскошной и повсюду дышащей богатством резиденции Бянь Чжуан сидел в конце крытой галереи, обхватив красную каменную колонну; лицо его раскраснелось, а взгляд затуманился.
Рядом стоял Ао И, чье лицо выражало досаду от того, что железо не превращается в сталь2.
— Уже должности лишился, а всё о сяньцзы бормочешь! — выругался он.
Бянь Чжуан лишь глупо хихикал:
— Пустяки, пустяки.
Линчжуцзы, скрестив руки на груди, пробормотал:
— Нельзя это так оставлять. Мы точно знаем, что второго брата подставили, но не можем найти виновного. Как с этим смириться!
Бянь Чжуан с наслаждением вздохнул:
— Если все козни будут такими, то пусть строят их хоть по нескольку раз, я не против. Хе-хе, сама сяньцзы вступилась за меня, кому еще так везло.
Ао И хмыкнул:
— Очевидно же, что это цзяочжу-гэгэ ее пригласил. Кто бы в этом Небесном дворе ни заговорил об этом деле, всех бы сочли подлизами цзяочжу-гэгэ. И только Хэнъэ-сяньцзы благодаря своей репутации и статусу могла вмешаться и защитить тебя. Ты хоть знаешь, скольким рисковал цзяочжу-гэгэ?
- Лян ю бу ци (良莠不齐, liáng yǒu bù qí) — сорняки перемешались с добрыми всходами (хорошее перемешалось с плохим). ↩︎
- Хэнь те бу чэн ган (恨铁不成钢, hèn tiě bù chéng gāng) — досадовать, что железо не превращается в сталь (сетовать на то, что кто-то не оправдывает ожиданий). ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
