— Гуанчэнцзы-шисюн слишком тороплив, он совершенно не умеет сохранять выдержку!
— Теперь не только мы оказались в крайне затруднительном положении, но и он сам в будущем станет очень уязвим.
Байцзэ: ?
Цюань Дун: ???
Цюань Дун произнес:
— Когда Гуанчэнцзы выступил вперед, он хоть и оказал давление на Небесный двор, но с позиции Дашисюна учения Чань он был обязан это сделать.
— Если бы он даже не попытался помешать тебе увести человека, его авторитет как Дашисюна был бы полностью подорван.
— Ваше Величество, возможно, Вам неизвестны все подробности, — Ли Чаншоу принял серьезный вид и, собираясь продолжить, поднял руку, делая предостерегающий жест.
Цюань Дун всё понял и немедленно задействовал силу Небесного Дао, чтобы окутать это место, отсекая любую возможность наблюдения для всех, кроме самого Небесного Дао.
Ли Чаншоу даже принялся мерить шагами комнату, чтобы показать, насколько он сейчас раздосадован.
Пройдясь немного и приведя мысли в порядок, он отбросил состояние Невозмутимого сердца Дао и только тогда изложил суть серьезной проблемы:
— Внутри учения Чань на поверхности царит полное согласие, но на самом деле оно расколото на фракции!
— Гуанчэнцзы-шисюн — глава двенадцати Золотых Бессмертных учения Чань, ученик, бьющий в золотой колокол во дворце Юйсюй. Однако он не является первым учеником Второго наставника. Первым учеником Второго наставника является Бессмертный Старец Южного Полюса, который крайне редко показывается на людях и совершенно не вмешивается в великие дела Неба и Земли.
— Согласно сведениям, которыми поделился со мной Тайи-шисюн, внутри учения Чань есть как минимум три фракции. Одна занимает нейтральную позицию, другая подчиняется Гуанчэнцзы, а третья — заместителю главы учения Чань, Жаньдэну.
— Гуанчэнцзы — Дашисюн лишь номинально, его статус равен статусу Добао-даожэня, а в учении Дао он немного уступает моему Сюаньду-шисюну.
— Что же до Жаньдэна, то он — могущественный старец из прежних поколений, состоящий в добрых отношениях со Вторым наставником.
— У него обширные связи, да и позиция его предвзята: он склоняется на сторону Западного учения. И при всём этом двенадцать Золотых Бессмертных всё равно вынуждены называть его «лаоши».
— Между этими двумя фракциями идет постоянная борьба. Жаньдэн намеренно сталкивает учение Чань с учением Цзе, а Гуанчэнцзы в этом вопросе не выражает ни поддержки, ни протеста. Трудно понять, сколько смыслов скрыто за подобным поведением.
— За нынешними действиями Цзюйлюсуня непременно стоит тень Жаньдэна. Подобные интриги и уловки — излюбленные методы Жаньдэна и Милэ.
— Я с самого начала предполагал, что это Жаньдэн!
Цюань Дун в недоумении спросил:
— Но ведь Цзюйлюсунь уже схвачен. Разве будет проблемой, если при допросе выяснится, что это Жаньдэн отдавал указания?
Байцзэ же резко вдохнул холодный воздух:
— Ваше Величество, хоть Жаньдэн и не отличается высокими моральными качествами, он действительно является официально назначенным Святым заместителем главы учения Чань.
— Поимку Цзюйлюсуня можно рассматривать так, будто Цзюйлюсунь подпал под влияние превратностей судьбы и совершил глупость.
— Но если схватить Жаньдэна, это дело окончательно разрастется до небывалых масштабов.
— Шуйшэнь, неужели ситуация настолько вышла из-под контроля?
— Нет.
— Нет!
Байцзэ моргнул, внезапно почувствовав… легкую неловкость.
— Поимка Жаньдэна и так входила в мои расчеты. Даже если бы Цзюйлюсунь не заговорил, у меня нашлись бы способы его схватить, — Ли Чаншоу покачал головой. — Проблема в Гуанчэнцзы.
— Этот шисюн действительно слишком тороплив!
— Когда он тогда попросил меня подождать и подал мне знак глазами, я сразу всё понял. Я знал, что он хочет разыграть роль Дашисюна.
— Но он переиграл!
— Он совершенно упустил из виду, что пространство для маневра и так было крайне малым, настолько, что в нем поместилась бы лишь мелкая рыбешка! Он полностью проигнорировал чувства бессмертных богов Небесного двора и учения Цзе!
— Я схватил Цзюйлюсуня, а тот не из его людей. Ему достаточно было бросить пару дежурных фраз, и на этом закончить. А чуть позже, когда я пошел бы брать Жаньдэна, он мог бы выразить такой гнев, что своим разрывом со мной он бы сгладил противоречия между учением Чань и Небесным двором.
— А потом мы бы нашли возможность встретиться, улыбнуться друг другу и забыть старые обиды. Это стало бы красивой историей и позволило бы свести к минимуму ущерб для репутации учения Чань.
— Но он только что предъявил Договор о ненападении внутри Даосизма! И настоял именно на нём!
— Если я теперь пойду брать Жаньдэна, что он сможет сказать?
— Открыто отмежеваться от Жаньдэна? Тогда его статусу Дашисюна учения Чань придет конец!
— Первый же его шаг оказался настолько широким, что он полностью перекрыл себе путь к отступлению. Как он теперь сможет продвинуться вперед?
— Его недавнюю угрозу теперь придется воспринимать всерьез.
— Он — великий Дашисюн, одна из трех ключевых фигур после Святых трех учений. Как он может быть настолько лишен выдержки!
Байцзэ и Цюань Дун переглянулись в полном замешательстве.
Некое верховое животное мысленно отвесило пощечину собственному изначальному духу.
Цюань Дун мрачно спросил:
— Почему ты не передал ему это мысленно в тот момент?
Ли Чаншоу вздохнул:
— Это дело должно решаться открыто и честно, без малейшего кумовства. Иначе это будет лишь попыткой «нарисовать змее ноги»1, которая неизбежно приведет к обратной реакции.
— Более того, рядом находились братья и сестры из учения Цзе.
— Хоть шисюн Добао и не пришел, кто может гарантировать, что там не было его магических сокровищ, способных подслушивать чужие разговоры и обемы мысленными посланиями.
Во время своего рассказа Ли Чаншоу горько усмехнулся:
— В этом моя вина. Ранив Цзюйлюсуня, мне следовало сразу же допросить его о том, стоит ли кто-то за его спиной, и забрать их в Небесный двор вместе.
— Теперь же, если не отправиться за Жаньдэном, все предыдущие усилия пойдут прахом, и дело будет закончено «с головой тигра и хвостом змеи»2. Будет хорошо, если Небесному двору просто удастся сохранить свое нынешнее величие, о его приумножении не может быть и речи.
— Но стоит нам пойти брать Жаньдэна, как Гуанчэнцзы-шисюн окажется прижат к краю пропасти и будет вынужден защищать достоинство учения Чань.
— Раскол между Чань и Цзе произойдет уже сегодня.
— Небесному двору придется выбирать сторону между тремя учениями, и учение Чань начнет открыто налаживать связи с Западным учением.
— Великая воля Небесного Дао уже сформировалась, три учения разделятся на два противоборствующих лагеря. Силы сторон будут почти равны, и тогда битва неизбежно станет неописуемо кровавой…
Байцзэ негромко спросил:
— Неужели это коварный план Западного учения?
— Вероятность мала, — Ли Чаншоу покачал головой. — Гуанчэнцзы — не простой бессмертный, он скрытен и весьма расчетлив. Просто он слишком сильно хотел продемонстрировать величие Дашисюна.
— В конечном счете всё упирается во внутреннюю борьбу фракций в учении Чань.
— Полагаю, сейчас этот шисюн еще ничего не осознал и пребывает в довольстве, считая, что дело можно закрывать.
Цюань Дун спросил:
— А если не заставлять Цзюйлюсуня называть Жаньдэна, а направить острие меча на Запад?
— Личный ученик Святого тайно сговаривается с Западным учением? Тогда учение Чань и впрямь выставит себя на смех.
- хуа-шэ-тянь-цзу (画蛇添足, huà shé tiān zú) — пририсовать змее ноги; совершить лишнее действие, которое только портит результат. ↩︎
- ху-тоу-шэ-вэй (虎头蛇尾, hǔ tóu shé wěi) — голова тигра, а хвост змеи; о деле, которое началось с большим размахом, но закончилось бесславным концом. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
