Его собственные планы все еще были недостаточно надежными, нужно было приложить еще усилий для их совершенствования.
— Линъэ Сяньцзы, — подшутил Ли Чаншоу, — каковы плоды твоего путешествия?
— Плодов, конечно же, много! — Линъэ горделиво улыбнулась и тихо восхитилась: — Оказывается, этот мир так прекрасен.
— Знания и опыт — это тоже путь совершенствования.
— Да!
Линъэ радостно спросила:
— Если в будущем снова представится возможность и повсюду воцарится покой, сможет ли старший соученик снова взять меня с собой в путешествие?
Ли Чаншоу посерьезнел:
— Такая возможность есть, но не исключено, что мы не успеем посетить много мест и будем вынуждены покинуть мир Хунхуан1. Это в целях безопасности, но решение не окончательное.
Линъэ поспешно ответила:
— Старший соученик, тебе не нужно менять свои первоначальные планы из-за этого. Куда пойдешь ты, туда и я.
— Хорошая решимость, — Ли Чаншоу поднес палец к своему плечу и легонько ткнул крошечную сяньцзы ростом в три цуня. Та обхватила кончик его пальца, принялась в шутку колотить по нему и разразилась глуповатым хихиканьем.
После недолгой игры в сердце Ли Чаншоу воцарилось полное спокойствие.
Учение Цзе собиралось нанести жестокий удар по Западному учению, и Ли Чаншоу, разумеется, поддерживал это обеими руками и ногами. Однако в этом деле прежде всего следовало спросить совета у учителя.
Хотя в Хунхуане1 существовало правило: «Если Святой не препятствует, значит, он молчаливо одобряет».
Но ради надежности Ли Чаншоу должен был лично обо всем расспросить.
Что ж, он задаст лишь один вопрос и, получив ответ, сразу уйдет, не давая учителю возможности собраться с силами для долгой беседы — это не должно занять много времени.
Как только учитель кивнет, Ли Чаншоу сможет без помех взяться за Западное учение.
Сначала нужно составить план, чтобы спровоцировать Западное учение на действия, создать конфликт между ними и учением Цзе и дать последнему законный повод.
Необходимо тайно следить за великими мастерами Западного учения, особенно за учениками Святых, выделить из них самых опасных, таких как Милэ и Сюй Пути, и уничтожить их в первую очередь.
Милэ сейчас скрывается в Море Хаоса. Если удастся узнать хоть одно его местоположение, он не уйдет от преследования корабля «Куньпэн».
И информация об этом месте, скорее всего, сокрыта в недрах самого Западного учения.
Небесное Ведомство возьмет на себя управление общественным мнением, чтобы смягчить удар по Хунхуану1, а затем нужно попросить Великого монаха и невестку Кун Сюань тайно вернуться, чтобы предостеречь Сифан Чжуньти от прямого нападения на учеников Цзе.
Ему же самому нужно было лишь умиротворить учение Чань.
Однако Ли Чаншоу к этому моменту уже твердо верил, что не сможет удержать учение Чань.
Учение Цзе на поверхности нападало на гору Линшань, но по сути это было противостояние с учением Чань.
Главным капиталом Западного учения были двое Святых. Пока они стоят, у учения Чань будет достаточно стимулов, чтобы прийти на помощь Линшань.
В лучшем случае удастся лишь оттянуть момент их вмешательства.
Не позвать ли и Ян Цзяня повеселиться? Чтобы окончательно закрыть кармические счеты с Линшань?
Ли Чаншоу быстро отбросил эту мысль.
Ян Цзяню и так пришлось несладко, к тому же у него сильный характер, а сейчас он к тому же великая звезда Небесного Ведомства и мастер «Бронзового зеркала». Оказаться зажатым между учением Чань и Небесным Ведомством для него будет крайне мучительно.
Пусть он и «отвергнутый» преемник, он все же остается преемником.
Вернувшись во дворец Тайбай, Ли Чаншоу отправил Линъэ обратно на пик Сяоцюн и без промедления устремился ввысь, в обитель Тайцин на Девятых Небесах.
На этот раз он пришел поспешно и ушел так же быстро.
Поклонился перед дверью, поклонился внутри, прямо изложил цель визита и спросил Тайцин-лаоши, стоит ли ему вмешиваться в дела учения Цзе.
Владыка Святой медленно кивнул и только собирался заговорить, как Ли Чаншоу уже поклонился, показывая, что всё понял.
— Наставник, будут ли у вас иные наставления? Если нет, то ученик отправится всё подготавливать.
Владыка Тайцин ласково улыбнулся и произнес:
— Не утруждайся слишком, больше отдыхай.
У Ли Чаншоу защипало в носу, он едва не улегся спать прямо здесь.
Шутка, конечно же, шутка.
Последние три года он пребывал в состоянии полурасслабленности, распределение внимания не слишком истощало его силы, и рядом с Линъэ он засыпал множество раз.
В одежде, разумеется.
— Наставник, ученик уходит.
Ли Чаншоу почтительно поклонился. Тайцин Шэнжэнь, казалось, с некоторым усилием поднял руку, и Тайцзиту2 плавно подплыла к Ли Чаншоу, опустившись за его спиной, и последовала за ним прочь из маленького дворика.
Учитель дозволил! Сомнений больше нет!
Ли Чаншоу спустился с Девятых Небес, вернулся во дворец Тайбай и, размышляя несколько дней, отправил несколько нефритовых талисманов, призвав Ао И, Цзинь Пэна и Сяо Лунцзи.
Это дело не касалось Небесного Ведомства, Ли Чаншоу действовал исключительно с позиции даосских учений.
Учению Цзе нужен был предлог для нападения на Западное учение, и Ли Чаншоу собирался им его дать.
— Цзинь Пэн, немедленно отправляйся в три тысячи миров. Действуй согласно шагам, записанным в этом талисмане, и делай всё скрытно.
— Да! Наставник, будьте спокойны!
Цзинь Пэн принял приказ, убрал протянутый Ли Чаншоу талисман за пазуху и, сложив руки в поклоне, поспешно удалился.
— Ао И, смени облик, превратись в Кэ Лээр или кого-то другого, и обязательно сходи сам. Распространи вести из этого талисмана среди бессмертных островов Южного моря. Помни, ты должен сделать это лично, не перепоручай никому, это дело огромной важности.
— Слушаюсь!
Ао И твердо принял поручение и так же стремительно ушел.
В глазах Лунцзи читалось ожидание, она затаила дыхание, ожидая распоряжений Ли Чаншоу.
Однако Ли Чаншоу лишь мягко улыбнулся и сказал:
— Ты же отправляйся вместо меня во дворец Юйсюй, доставь дары. Не забудь одеться покрасивее и возьми с собой побольше Яочи-сяньнюй.
А?
Лунцзи удивленно хлопнула глазами. Хоть она и не понимала цели, всё же звонко ответила согласием.
Раз Линчжуцзы больше нет, работа на посылках легла на её плечи.
Когда Лунцзи, взяв драгоценный мешочек от Ли Чаншоу, плавно улетела, Ли Чаншоу потянулся, собираясь продолжить подготовку.
— Докладываю!
Внезапно снаружи дворца послышались крики небесного воина. Ли Чаншоу взмахнул рукой, создав за дверью облачный призрачный силуэт, и мягко спросил, что случилось.
— Докладываю Синцзюню! Культиватор дворца Бию, Святая Матерь Гуй Лин, просит аудиенции у Восточных небесных врат!
Гуй Лин?
Ли Чаншоу был несколько озадачен. Он не понимал, почему эта сяньцзы, которая обычно говорит так мягко и нежно, а по положению в учении Цзе мало чем отличается от Бисяо, вдруг пришла искать его.
- Хунхуан (洪荒, hónghuāng) — мифический первобытный хаос, название мира в древнекитайской космогонии. ↩︎
- Тайцзиту (太极图, tàijítú) — Схема Великого Предела, даосский символ единства инь и ян и мощный артефакт. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
