Лун Цзи определенно подготовилась; большинство подарков были весьма ценными, что заставило бессмертных учения Чань расплыться в улыбках, и каждый из них обменялся с Лун Цзи приветствиями.
Использование подарков для затягивания времени и впрямь было по-настоящему уникальным приемом.
В то же самое время;
Дворец Тайбай-гун, пик Сяоцюн.
Перед алхимической комнатой в ряд стояли три кресла-качалки с мягкими подлокотниками, а прямо перед ними в воздухе парили два медных зеркала.
Слева направо в креслах расположились Ли Чаншоу, Дафаши и Кун Сюань.
Кун Сюань выглядела еще более ослепительно, чем во время своего прошлого появления: в ее фениксовых глазах сияла весна, а улыбка была подобна цветущему персику. Очевидно, она осталась весьма довольна временем, проведенным наедине с возлюбленным, наслаждаясь прекрасным медовым месяцем в городе Сюаньду.
На губах Дафаши играла легкая улыбка, он казался бодрым и полным сил. Лениво потянувшись, он спросил:
— Шиди, что ты на этот раз учудил?
— Ничего я не учу… кхм!
Ли Чаншоу прикрыл свое временно обезображенное синяками и ссадинами лицо, чувствуя легкую досаду.
Зависть!
Это была чистой воды зависть со стороны старшего соученика!
Проведя рукой по лицу, Ли Чаншоу вернул себе нормальный облик и, бессильно откинувшись на спинку кресла, произнес:
— Шисюн, я ничего такого не устраивал.
— Тогда почему учение Цзе в такой ярости направилось к горе Линьшань?
Дафаши с легким недоумением разглядывал изображения в медных зеркалах.
Зеркало было разделено на две части: слева виднелась гора Линьшань, охваченная тревогой и пребывающая в полной боевой готовности, а справа — многочисленные лучи света, прорезающие небеса и летящие с востока на запад, в сторону обители западного учения.
Ли Чаншоу принял серьезный вид:
— Шисюн, это дело действительно не имеет ко мне прямого отношения, я лишь немного помог со стороны. Учение Цзе само решило выступить против западного учения. Сегодняшнее событие — это предложение шисюна Добао, одобренное шишу1 Тунтянем, который издал указ «Убить» для всего учения Цзе. Вероятно, они почувствовали угрозу и поняли, что сейчас — лучший момент, чтобы ударить по западному учению.
Кун Сюань улыбнулась:
— На этот раз западное учение сократится с двух святых до одного?
— Это вряд ли возможно, — усмехнулся Дафаши. — Святые бессмертны и неразрушимы. Даже шестым святым нельзя пренебрегать, к нему нужно относиться со всей серьезностью.
Сидящий сбоку Ли Чаншоу беззвучно пролил две слезы облегчения.
Наконец-то! Спустя столько лет его наставлений шисюн усвоил эту истину и понял, что нельзя переть на святых в лоб!
Но тут Дафаши добавил:
— Однако, если сегодня возникнет необходимость, нам стоит вместе выступить против Сифана Чжуньти. Под защитой карты Тайцзиту мы вполне сможем задержать его на несколько дней.
— Хорошо, — нежно кивнула Кун Сюань. — Я сделаю так, как ты скажешь.
Дафаши довольно улыбнулся.
В этот момент к ним на облаке подлетели Линъэ и Сюн Линли с подносами. Они подали ароматный чай и расставили вазы с фруктами, а неподалеку бумажный даос, принявший облик феи, начал играть на цине, создавая весьма приятную атмосферу.
Дафаши рассмеялся:
— Когда же вы двое наконец придете к достойному финалу? Чаншоу, у тебя то вино еще осталось?
— Закончилось, — честно развел руками Ли Чаншоу, после чего взглянул на покрасневшую Линъэ и улыбнулся: — Шисюн, если тебе кажется, что то вино было неплохим, то, судя по эффекту в определенных аспектах, у меня есть много заменителей.
Дафаши невозмутимо улыбнулся:
— Оставь их себе, у твоего брата и так достаточно сил… Они почти на месте.
Ли Чаншоу немедленно сосредоточился, вглядываясь в медное зеркало.
Самые быстрые лучи света уже достигли восточного склона горы Линьшань и столкнулись лицом к лицу с несколькими старыми даосами западного учения, заранее ожидавшими их в воздухе.
Впереди всех летела женщина в золотистом платье с узким поясом. В руках она сжимала скипетр Жуи Дракона и Тигра, ее прекрасное лицо дышало гневом, глаза метали холодные искры, а длинные волосы развевались за спиной. Ее аура в одиночку подавляла пятерых противников!
Это была Святая Матерь Цзиньлин.
Справа от нее застыла фея в белоснежных одеждах, чья красота была столь же совершенна, сколь и холодна. В руках она держала золотой сосуд Хуньюань Цзиньдоу, а в рукаве прятала нефритовую статуэтку размером с ладонь.
Это, конечно же, была фея Юньсяо.
Справа от Юньсяо проявились фигуры Цюнсяо и Святой Матери Гуйлин: первая выглядела разгневанной, а вторая — опечаленной.
Слева от Святой Матери Цзиньлин стояла Святая Матерь Удан в лазурных одеждах с причудливым деревянным посохом в руках. Сила ее Дао ничуть не уступала Цюнсяо или Святой Матери Гуйлин.
Шесть великих фей из числа восьми главных учеников Цзе прибыли на это место!
Одного их присутствия хватило, чтобы сияние великого массива горы Линьшань померкло, а на лбах заместителей главы учения выступил холодный пот.
Шесть великих Путей развернулись в пространстве, небо и земля сковал леденящий холод, а все живое вокруг бросилось врассыпную.
— Уважаемые…
Один из старых даосов только собрался заговорить, как встретился с ледяным взглядом Святой Матери Цзиньлин и подсознательно осекся, не смея вымолвить ни слова.
В этот момент один за другим начали прибывать остальные лучи света. Собралось около двух тысяч бессмертных — поровну мужчин и женщин. Среди них были десять Небесных Владык с острова Цзиньао, четыре малых святых с острова Цзюлун, семьдесят два выдающихся бессмертных с острова Пэнлай, Шицзи с горы Кулуньшань, Огненный бессмертный с острова Холундао, Люй Юэ из Тайного царства Тянья…
По меньшей мере треть из них были прославленными мастерами, чьи имена гремели на весь мир Хунхуан!
Как только первая группа бессмертных учения Цзе прибыла, Святая Матерь Цзиньлин холодно скомандовала:
— Окружить Линьшань!
Потоки света немедленно разделились, охватывая гору плотным кольцом слева и справа. Пути Дао вступали в резонанс, а сияние бессмертных сил соперничало в великолепии!
Один из старых даосов западного учения яростно выкрикнул:
— Что это значит, собраться по Дао! Это обитель святых западного учения!
— Именно обитель ваших святых мы и окружаем! — отрезала Святая Матерь Цзиньлин. Из ее рукава вылетели лучи света, и больше десятка каменных стел с грохотом врезались в склоны горы Линьшань.
— Син Чань Ме Цзе2? Ловко же вы в западных землях все рассчитали! Сегодня мы посмотрим, погибнет ли западное учение или падет мое учение Цзе!
При этих словах старые даосы мгновенно изменились в лице. Ярость бессмертных учения Цзе вспыхнула с новой силой, они разом активировали свои божественные способности и магические сокровища, отчего небо и земля в радиусе ста тысяч ли внезапно погрузились во тьму!
Однако перед алхимической комнатой отряд учения Жэнь продолжал спокойно сидеть, не выказывая признаков готовности к выступлению.
Настоящая битва не могла начаться так просто: святые с обеих сторон еще не явились, как не появились и две ключевые фигуры учения Цзе.
Сейчас шел этап запугивания, и только после появления святых западного учения должен был наступить решающий момент.
Дафаши тихо спросил:
— Чаншоу, уверен ли шишу Тунтянь, что сможет противостоять двум святым?
— Уверен.
Ли Чаншоу спокойно кивнул, демонстрируя полную убежденность.
Он действительно был уверен. Сестра Колокол Хаоса просто не хотела помогать учению Цзе укреплять их судьбу, но она никогда не говорила, что не поможет в бою.
Настоящая загвоздка сейчас заключалась в другом…
Ли Чаншоу щелкнул пальцем, и цельное изображение в медном зеркале снова разделилось надвое, показав обстановку рядом с Чжао Гунмином.
Чжао Гунмин прятался неподалеку от дворца Юйсюй. Он смотрел в небо отсутствующим взглядом, настраиваясь на нужный лад.
Он вот-вот ляжет, и ляжет непременно.
Сегодня был момент истины — предел его «профессиональной карьеры». Сможет ли он один сдержать целое учение, зависело только от его актерского мастерства в нужную минуту.
Есть честь, которую нужно защитить!
Взглянув на Чжао Гунмина и убедившись, что лаогэ в отличной форме, Ли Чаншоу переключил внимание на еще одну маленькую деталь своего плана.
Святая Матерь Гуйлин…
В этот миг ее лицо выражало глубокую печаль, а в глазах читалась меланхолия. Она уже полностью вошла в роль.
- Шишу (师叔, shīshū) — младший брат наставника, вежливое обращение к мужчине того же поколения, что и учитель. ↩︎
- Син Чань Ме Цзе (兴阐灭截, xīng chǎn miè jié) — лозунг «Возвысить Чань, уничтожить Цзе». ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
