— Должно быть, кто-то раздул историю об отце и приёмном сыне, намеренно пытаясь очернить Тайбай Цзиньсина и даже расстроить его отношения с учением Цзе.
Небольшая группа культиваторов решила, что разглядела истину сквозь туман, и начала опровергать всевозможные слухи.
Со временем интерес к этому делу угасал. Большинство культиваторов уже почуяли неладное и стали воспринимать происходящее как шутку.
В это время Небесный двор выпустил официальное объявление.
Получив согласие Ли Цзина, они подробно раскрыли его происхождение и объявили о суровом наказании для тех, кто злонамеренно распространяет слухи и порочит облик праведных богов Небесного двора.
Ли Цзин принёс клятву Небесного Дао, подтвердив, что не имеет кровного родства с Тайбай Цзиньсином. Он объяснил, что признал его приёмным отцом лишь из чувства благодарности, так как Тайбай Цзиньсин проявлял особую заботу об учениках учения людей.
Ли Чаншоу выложил свой главный козырь: он устроил пир во дворце Тайбай, пригласив бессмертных и богов со всех сторон, чтобы официально принять Ли Цзина в приёмные сыновья.
На этом фарс наконец подошёл к концу.
Благодаря этой операции Ли Чаншоу даже обрёл некоторую, хоть и бесполезную, славу, получив репутацию добродетельного и праведного человека, который «опекает младшее поколение» и «обладает широтой души».
Мириады голосов в трёх мирах тоже получили своё.
Те, кто обсуждал это, привлекая чужие взгляды, получили удовольствие от самих разговоров; те, кто считал, что прозрел сквозь туман и увидел истину, обрели чувство внутреннего превосходства; а те, чьё совершенствование было скучным, просто поглазели на суету, чтобы развлечься.
Когда пир во дворце Тайбай завершился, инцидент был исчерпан. Имя Ли Цзина разнеслось по всем уголкам Хунхуана таким способом, о котором он никогда и не помышлял.
Спустя ещё несколько дней неподалёку от столицы царства Шан два молодых даоса прогуливались один за другим по лесу в пригороде.
— Ли Цзин, о Ли Цзин, ну и задачку ты мне задал, — промолвил Ли Чаншоу.
Ли Цзин, осознавая, что натворил дел, выглядел смущённым и был до крайности пристыжен.
— Ифу…
— В отсутствие посторонних зови меня лучше шишу. Ты ученик шисюна Дуэ, а я вступил в учение на много лет позже него, — Ли Чаншоу махнул рукой. — Мы с тобой внешне почти ровесники, а у тебя и правда язык поворачивается так меня называть.
Ли Цзин опустил голову и вздохнул, не зная, что ответить.
Верховный старейшина действительно подставил его…
— Старший наставник, — произнёс Ли Цзин, — не затаила ли из-за этого обиду почтенная Юньсяо? Если так, нужно ли мне лично предстать перед Юньсяо-сяньцзы и принести клятву?
Ли Чаншоу и даос Дуэ называли друг друга шисюнами из скромности, поэтому Ли Цзин и обратился к нему «старший наставник».
— Не нужно, она с самого начала не верила, что между нами может быть какая-то связь, — вздохнул Ли Чаншоу. — За это время я тайно всё разузнал: источником стали те несколько старейшин секты Дусяньмэнь. Они всё не так поняли, и теперь уж ничего не поделаешь. Однако, Ли Цзин, в будущем каждое твоё слово и действие будут восприниматься как моё распоряжение. Будь осторожен во всём и не создавай проблем.
Ли Цзин тут же отвесил даосский поклон и негромко сказал:
— Ученик обязательно будет осторожен в словах и поступках и ни в коем случае не очернит имя старшего наставника.
— Эх, ну и дела, — Ли Чаншоу с улыбкой вздохнул и пригласил Ли Цзина идти дальше, переводя разговор на поселение Чэньтан. — Ли Цзин, ты истреблял демонов в родных краях, удалось ли чего-то добиться?
— Отвечаю старшему наставнику: успехи ученика невелики, — серьёзно произнёс Ли Цзин. — Я обнаружил, что род демонов, кажется, невозможно истребить до конца. Пока есть духовная энергия и живые существа, домашний скот и дикие звери, птицы и насекомые, призраки и остатки душ — всё может превратиться в демонов и губить человеческие жизни. Особенно на землях Восточного континента, что лежат к северо-востоку от поселения Чэньтан: там простираются бескрайние дикие леса, откуда постоянно приходят великие демоны. Поселение Чэньтан может обрести покой лишь на короткое время, но добиться долгого мира трудно.
Ли Чаншоу спросил:
— Ты думал о том, как исправить положение?
— Старший наставник, ваш ученик глуп, — Ли Цзин склонил голову. — Единственные способы, что пришли мне на ум, — это установка магических формаций и прочее, но затраты духовных камней далеко превышают возможности поселения Чэньтан, да и это не выход на долгий срок. Старший наставник, есть ли у вас какой-нибудь план?
Ли Чаншоу улыбнулся:
— Это дело и трудно, и не очень. Я буду краток и скажу лишь, что тебе нужно делать.
— Благодарю старшего наставника за заботу! — Ли Цзин взволнованно сложил руки в благодарности.
Ли Чаншоу собрался с мыслями и неторопливо начал:
— Во-первых, нужно заимствовать удачу. Поселение Чэньтан находится в глуши и всегда было оторвано от правления царства Шан. Хотя войска Шан и заходили туда, сейчас государственные указы там не имеют силы, и поселение не может получить защиту судьбы Императора людей, из-за чего там и бесчинствуют демоны. Ты можешь стать предводителем, собрать смертных в радиусе тысячи ли вокруг поселения Чэньтан и основать великий город или воздвигнуть могучую заставу. А после признать себя подданным вана Шан, чтобы заимствовать удачу Императора людей. Во-вторых, нужно прославить поселение Чэньтан. Для этого тебе придётся надолго обосноваться в родных краях и превратить заставу Чэньтан в оплот борьбы с демонами. Когда само это имя будет вселять ужас в сердца демонов, ты сможешь обеспечить покой этой стороне. Кроме того, я тайно помогу тебе силами Небесного двора, чтобы у тебя не возникло больших препятствий.
— Благодарю, старший наставник! Премного благодарен!
Ли Цзин пробежал пару шагов вперёд, развернулся и начал отвешивать Ли Чаншоу один поклон за другим.
Ли Чаншоу с улыбкой покачал головой, жестом велел Ли Цзину следовать за ним и начал подробно разъяснять свои слова.
Спустя половину дня растерянность в глазах Ли Цзина полностью исчезла. Он был полон решимости и горел желанием немедленно приступить к делу.
Ли Чаншоу внезапно сменил тему и с улыбкой спросил:
— Племянник-наставник, уж не встретил ли ты даму сердца?
— Откуда вы знаете… э-э, это, — Ли Цзин тут же начал чесать в затылке. — На самом деле, она ещё не совсем дама сердца. Я лишь раз видел ту девушку, но не знаю ни её достопочтенного имени, ни где она сейчас.
— Держи.
Ли Чаншоу достал из рукава нефритовый свиток и вложил его в руку Ли Цзина.
— Здесь все сведения об Инь-гунян. Не зря же ты звал меня приёмным отцом. Помни, в этом деле нельзя спешить, и уж тем более нельзя применять магию силы. Сможешь ли ты тронуть сердце красавицы — зависит только от тебя.
Ли Цзин воспрянул духом. Сжимая нефритовый свиток, он от волнения не мог вымолвить ни слова, чувствуя, будто парит в облаках, а его ноги едва касаются земли.
Ли Чаншоу похлопал Ли Цзина по плечу, громко рассмеялся и зашагал к великому городу впереди. В названии этого города тоже был иероглиф «Инь».
Пройдя несколько шагов, Ли Чаншоу внезапно задумался.
Не получится ли так, что в будущем он формально станет дедушкой Цзиньчжи, Мучжи и маленького Нэчжи?
Не превратится ли эпическая драма земель Хунхуан «Чжа-эр» в короткометражное развлекательное шоу «Дедушка, куда мы идём?»1?
Это…
Уголки рта Ли Чаншоу бешено задергались.
Ладно, не стоит об этом думать. Когда повозка доедет до горы, дорога обязательно найдётся; все дороги ведут к Цзысяо2.
Лучше придерживаться своего плана: сначала прикинуться чиновником царства Шан и заранее расставить фигуры подле Дисиня, который родится лишь через несколько десятилетий.
Стоит ли отправиться к Су Дацзи и приглядеть за её прадедом?
В этом нет необходимости. В конце концов, в образе «приносящей беды стране и народу демонической наложницы Дацзи» сама Су Дацзи — лишь прекрасная оболочка, а душа внутри принадлежит лисице Хунюй Алань.
Эх, а ещё связь Цзян Шана с Алань в прошлой жизни. В этом кровавом бедствии Великого освящения богов всё действительно немного запутано.
***
— Ха-ха-ха-ха-ха! Ха-ха-ха-ха-ха-ик!
— Да не смейся ты так, ты уже столько времени хохочешь, неужели не надоело?
Город Сюаньду, недавно выстроенный изящный сад. В теплом павильоне заднего двора на мягкой кушетке Великий Маг смеялся так, что начал колотить кулаком по кровати.
Кун Сюань укоризненно произнесла:
— Твой шиди приложил столько усилий, чтобы утихомирить ситуацию, а ты тут так хохочешь, это право слово неприлично.
— Эх, ты не понимаешь, — Великий Маг со смехом вздохнул. — Увидеть, как Чаншоу попадает впросак, — дело непростое. Ты же сама видела в свитке Тайцзи: когда этот Ли Цзин явился, упал на колени и закричал «отец», Чаншоу просто остолбенел. У него тогда было вот такое лицо… А? Ха-ха-ха-ха!
Кун Сюань тоже слегка рассмеялась, а затем с нежностью посмотрела на Великого Мага и тихо спросила:
— Раз уж зашёл об этом разговор, ты сам не хочешь стать отцом?
Смех Великого Мага мгновенно оборвался. Он принял серьёзный вид и произнёс:
— Это в основном зависит от судьбы. Мы будем следовать велению случая, здесь нельзя принуждать.
— Я, конечно же, знаю это, муж мой…
Великий Маг внезапно вздрогнул, а на его губах появилась невозмутимая улыбка.
Чего бояться, чего страшиться?
Лишь Великое Дао.
- Е-е цюй на-эр (爷爷去哪儿, yéye qù nǎ’er) — «Дедушка, куда мы идём?», отсылка к популярному китайскому реалити-шоу «Папа, куда мы идём?». ↩︎
- Цзысяо (紫霄, zǐxiāo) — дворец Пурпурного Облака, обитель верховного божества Хунцзюня. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
