Крах!
Лицо Вэйцзы Ци побагровело, он обернулся и гневно уставился на Цзы Шоу.
— Цзы Шоу! Неужели ты не желаешь подчиняться даже воле отца-вана?!
Цзы Шоу в этот момент уже развернулся. Его ледяной взор устремился на старшего брата, заставив того невольно отступить на полшага; на изысканном халате Вэйцзы Ци проступили складки.
— Была ли то воля отца-вана, мы оба прекрасно знаем. Я всегда почитал тебя как старшего брата-гэгэ, но ты посмел использовать тело отца-вана для своих интриг! Неужели ты думаешь, что я не ведаю о тайных искусствах фан-вай-чжи-ши1?
Да-цзай поспешно произнес:
— Третий принц…
— Замолчи!
Цзы Шоу резко повернул голову и гневно сверкнул глазами. В этот миг за стенами дворца грохнул гром, так напугав да-цзая, что тот схватился за грудь и едва не лишился чувств.
Именно тогда снаружи послышался лязг доспехов, словно к залу хлынул огромный отряд воинов.
У Вэйцзы Ци сразу прибавилось уверенности. Он расправил плечи и указал пальцем на Цзы Шоу:
— Третий диди, не надейся, что твоей доблести хватит, чтобы запугать меня и министров! Сегодня ночью в Чжаогэ всё будет не по-твоему!
— Вот как?
Уголок губ Цзы Шоу дернулся. Он направился к трону на возвышении, но на ступенях обернулся и уселся прямо по центру лестницы, глядя на брата с тенью жалости в глазах.
— Старший брат-гэгэ… гэгэ, за все эти годы ты, кажется, так и не понял одной вещи. С самого моего детства ты и твой тесть использовали любые средства против меня: яд, покушения, несчастные случаи — вы шли на всё. Но разве хоть раз моя жизнь была в настоящей опасности?
Лицо Вэйцзы Ци помрачнело, и он холодно ответил:
— Мне об этом ничего не известно.
Цзы Шоу откинулся назад, опершись локтем о ступеньку, в его взгляде читалась насмешка. Он медленно произнес:
— Ради этой ночи ты потратил три года, тайно подчиняя себе командующего городской гвардией и двенадцать военачальников личной охраны вана. Ты выставлял себя в самом неприглядном свете, раздавая всё более щедрые обещания. Став сегодня ваном, ты бы получил поддержку еще десятка удельных владений. Гэгэ, задумывался ли ты когда-нибудь, в чем кроется недуг нашего царства Шан?
Вэйцзы Ци сухо ответил:
— Болезнь Шан — в рабах и в хоу.
— Когда-то я думал так же, но теперь — нет. Болезнь Шан в том, что ты, я и отец-ван стоим на этой ледяной горе и хотим превратить её в живую воду. И первыми, кто провалится вниз, будем мы с тобой.
Цзы Шоу потер переносицу.
— Раньше я полагал, что только я вижу боль нашего царства Шан. Но после ночной беседы с да-ши стало ясно: я не самый умный из всех принцев. Все видели эти болезни, и наверняка многие хотели реформ, но в итоге лишь расшибали лбы. Почему? У Шан восемьсот хоу, однако само Шан — крупнейший из них. Когда великое Шан стареет и слабеет, всегда находятся амбициозные выскочки. Истинный недуг Шан в том, что… Ван недостаточно является Ваном.
Грохот —
За стенами дворца сверкнула молния, и следом хлынул ливень. Вместе с раскатами грома со стороны дворцовых ворот внезапно донеслись боевые крики.
Вэйцзы Ци изменился в лице. Он сделал десяток шагов к воротам, но тут же замер и в ярости обернулся к Цзы Шоу.
— Третий диди, что ты наделал!
— Очищаю город от мятежников, — невозмутимо ответил Цзы Шоу, слегка покачав головой. — Ты полагался лишь на интриги, надеясь задержать Фэйху, но не знал, что Фэйху подготовился заранее и тайно прокопал подземный ход от городских ворот до дворца. А среди тех военачальников охраны, которых ты переманил, половина — мои люди.
Глаза Вэйцзы Ци округлились, он вскричал:
— Ты… ты! Ты обвел меня вокруг пальца!
— Я не желал междоусобицы, но ты, гэгэ, зашел слишком далеко, — произнес Цзы Шоу. — Шао-ши, покажите волю отца-вана да-цзаю.
— Слушаюсь!
Вэнь Чжун зычно ответил, быстро прошел вперед и вложил в руки да-цзая шелковый свиток, слегка похлопав того по тыльной стороне ладони.
Дыхание да-цзая сбилось, он дрожащими руками развернул шелк и, напрягая силы, прочитал:
— Я… я осознаю, что дни мои сочтены. Когда я уйду, пусть Цзы Шоу станет ваном, а вы помогайте ему изо всех сил, оберегая горы и реки нашего великого Шан. Похороните меня подле предков, не устраивая пышных поминок.
Вэйчжун Янь прошептал:
— И это всё?
— Это всё… — да-цзай смотрел на немногие знаки на шелке. — Действительно, это всё, и написано рукой великого вана.
Лицо Вэйчжун Яня мгновенно побледнело.
В этот момент боевые крики снаружи стихли. Створки ворот приоткрылись, и внутрь вбежал человек в золотых доспехах. Он насквозь промок под дождем, но лицо его было величественным, а дыхание — ровным. Это был Хуан Фэйху, сын Хуан Гуня!
Хуан Фэйху опустился на одно колено и, прижимая к себе меч, доложил:
— Ван-е! Мятежники уничтожены!
— Не… невозможно! У меня было сто тысяч воинов! — пробормотал Вэйцзы Ци.
Цзы Шоу спросил:
— Фэйху, сколько врагов было этой ночью?
Хуан Фэйху твердо ответил:
— Всего лишь несколько тысяч разрозненных наемников собрались у ворот дворца. Разбить их силами гвардии, применив ли-ин-вай-хэ2, было проще простого.
— Нет, вы лжете мне! — Вэйцзы Ци смертельно побледнел и в ярости закричал во всю глотку: — Эй, кто-нибудь! Сюда!
За воротами дворца стояла тишина, казалось, даже дыхание собравшихся министров замерло.
Раздался звон — это Вэйцзы Ци бессильно рухнул на пол.
Цзы Шоу больше не проронил ни слова. Он повернулся и, глядя на трон на вершине ступеней, подобрал полы длинного халата и начал восхождение. Его шаги были твердыми, а взор — непреклонным.
— С этого дня величие великого Шан и наследие предков ложатся на мои плечи. Недуги великого Шан и опасность взращенных тигров искореню я. Восемьсот хоу, не желающих подчиняться, будут повержены один за другим. Те, кто в четырех морях не платит дань, будут сметены громом. Я не верю в Небесное предопределение!
Перед троном Цзы Шоу резко развернулся. Дворцовые ворота распахнулись, и гражданские чиновники вместе с военачальниками, склонив головы, быстро вошли внутрь. Те министры, что уже были в зале, хранили молчание.
Вскоре Би Гань встал во главе чиновников, а Хуан Фэйху — во главе военачальников.
Цзы Шоу поднял руки и медленно сел на трон.
Над городом Чжаогэ, в пурпурно-красном мареве, засиял золотой свет. Золотой дракон взмыл в небо, стремительно вбирая в себя мощь государства Шан, и беззвучно прорычал в сторону Небесного чертога.
— Я и есть само Небесное предопределение!
- фан-вай-чжи-ши (方外之士, fāng wài zhī shì) — люди, живущие вне рамок обычного общества, часто отшельники, заклинатели или мудрецы, обретшие Дао. ↩︎
- ли-ин-вай-хэ (里应外合, lǐ yìng wài hé) — буквально: изнутри откликаться на то, что снаружи; стратегия, при которой действия внутри вражеских рядов согласуются с атакой извне. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
