Ли Чаншоу шел сбоку от войска, глядя на бесконечные ряды теней, и в его глазах читалось сострадание.
Позади него Хэнъэ в легком замешательстве всматривалась в толпу, пытаясь отыскать в ней ту самую утраченную часть своего дао-сердца.
Идущий во главе войска Суйжэнь выглядел немощным, словно вот-вот готовая погаснуть свеча, но все же гордо высился на ветру.
Звуки рога затихли, и этот, казалось, бесконечный пространственный туннель Цянькунь1 безгранично простирался под ногами Суйжэня. Слышались лишь мерные шаги да скрип катящихся колес.
Прошло уже много лет.
— Вождь, здесь не найти еды, люди едва держатся.
— Сколько еще продержимся?
— Шесть, от силы семь приемов пищи. До следующей пещеры семь дней пути. Если не выступим сейчас, то, скорее всего, умрем здесь от голода.
— Не спешите, армия рода демонов еще не отступила. Насчет пропитания я что-нибудь придумаю.
Сгорбленный силуэт сидел в сырой пещере, глядя на хворост и палки, и медленно тер их друг о друга.
В те времена он часто думал: когда же закончится эта жизнь в вечных скитаниях?
…
— Похоже, остался лишь этот единственный путь.
Старец смотрел на надписи на стеле при свете факела, проводя ладонью по строкам.
— Вождь, позвольте нам!
— Я самый сильный, у меня самая высокая ступень совершенствования в племени, только я смогу выдержать вторжение остатков души Предка Демонов…
Тихо говорил старик, и взгляд его был полон решимости.
— Вождь, это слишком опасно, если ты не выдержишь!
— Тогда убейте меня, превратите мое тело в духовную энергию, чтобы взрастить следующего вождя.
Тяжелая ладонь легла на каменную плиту и раздавила ее в пыль. Все его тело поглотило черное сияние, но глаза оставались твердыми и непокорными.
Всего лишь демоническое пламя.
Под сводом небес раскинулись нескончаемые дворцы, безбрежная армия рода демонов закрывала собой весь небосвод.
На земле же замерло бесчисленное множество мужчин и женщин, стариков и детей с оружием в руках. Их ярость, казалось, готова была пронзить небеса.
Впереди всех, в самом первом ряду.
Там замерли тридцать тысяч теней, окутанных черной ци. Они пожирали бесконечный свет, горели обжигающим красным пламенем и фанатичными взглядами взирали на идущий впереди него старый силуэт.
Дети мои…
Вверьте свои жизни мне, а свою веру оставьте тем, кто придет следом.
Демоническая ци — в мою душу, а кровь пусть окропит оружие демонических богов.
Небо принадлежит демонам, земля — племени у, у людей же есть лишь соратники, остались только ты и я. Мы идем вперед, чтобы нашим детям не пришлось прятаться, чтобы наши потомки могли с гордостью стоять на этой земле и смотреть в небо!
Пламя преемственности2 не угаснет!
Пламя преемственности не угаснет…
— Точно, а где же меч?
В огненном туннеле, образовавшемся из-за коллапса пространства, идущий впереди старец коснулся рукой пустого пояса, а затем о чем-то вспомнил.
Впереди Море Хаоса вздымалось волна за волной, и выражение воспоминаний в глазах старца постепенно угасло.
Внезапно послышались раскаты грома, и хлынули бесконечные молнии, которые были с легкостью развеяны пламенем, вырвавшимся из тела старца.
Затем со всех сторон подул ветер аннигиляции. Старик рукой начертал в воздухе простой, но таинственный символ, и свист ветра тут же затих, сменившись безмолвием.
Позади него шли бесчисленные героические духи. Они молчали, и на их лбах загорелись слабые огни, позволяя им не бояться ни дыхания Хаоса, ни давления пространства.
Их взгляды были по-прежнему тверды, как и в тот миг, когда они когда-то встретили смерть.
Повсюду в проходе витали нити дао-очарования, способные породить сердечных демонов, но они не могли ни на йоту поколебать этих героев.
Они жили ради единственной веры.
У них остались лишь души и непоколебимая воля.
Как и тот старец, что когда-то лежал на дне озера и взирал на небеса, они каждое мгновение смотрели ему в спину, ожидая, когда он взмахнет рукой и укажет им путь.
На боевой колеснице Сюаньюань Хуанди командовал передвижениями, отдавая приказы мысленно, и боевой строй непрерывно менялся на ходу.
Дворец Цзысяо был уже впереди.
Им предстояло столкнуться с самой могущественной волей в этом мире;
Их целью было заставить мир услышать крик человеческого рода!
Неважно, придется ли им погибнуть — для книг они и так давно стали людьми древности.
Суйжэнь не замедлял шага, раз за разом отражая атаки, возникавшие в туннеле, и используя пламя, чтобы сдерживать колоссальное давление извне.
В глазах Ли Чаншоу мелькнуло беспокойство. Он метнулся вперед, возник перед самым войском и быстро нагнал Суйжэня, пристроившись рядом.
— Предку…
— Не нужно слов, я и так все понимаю, — Суйжэнь мягко улыбнулся. — У тебя свои трудности, и то, что ты смог возвысить голос за людей, меня уже радует. Если Человеческий Владыка стал Владыкой, то он — хребет нашего рода. Несправедливое подавление со стороны Небесного Дао подобно истреблению людей. Наш род ничего не должен Небесному Дао, за что нам такие оскорбления? Должно покарать его. Но помни: что бы ни случилось позже, обязательно береги себя. И еще, Даоцзу в конечном счете нельзя доверять.
Ли Чаншоу слегка сжал кулаки и, проявив некоторую дерзость, поддержал Суйжэня под руку, быстро передавая ему поток информации.
То были его сокровенные думы, а также часть его замыслов и планов, касающихся судеб человечества.
Суйжэнь нахмурился и повернулся к Ли Чаншоу, на мгновение даже замедлив шаг.
Но затем он продолжил путь, внезапно тихо рассмеялся и похлопал Ли Чаншоу по плечу.
— Ты молодец, действуй. Помни, сегодня не вступай в бой, следуй своему плану. Мы, старики, пойдем первыми.
— Предку, младшему совестно.
— Не будь размазней, людям это ни к чему. Иди, ведь путь впереди предстоит пройти вам, тем, кто придет следом.
Суйжэнь высвободил руку.
Позади Сюаньюань Хуанди указал на белое облако. Ли Чаншоу, удрученно вздохнув, взошел на него и вместе с Хэнъэ опустился на колесницу Сюаньюаня Хуанди, встав за его спиной.
Легендарный правитель, командующий тремя армиями героических духов, с улыбкой взглянул на Ли Чаншоу, а затем вновь устремил взор на дворец в конце туннеля.
— Предок снова готов рискнуть жизнью.
Ли Чаншоу промолчал, закрыв глаза, чтобы успокоить сердце.
Небесный чертог, зал Линсяо.
Юйди в белых одеждах спокойно восседал на троне в золотых доспехах с мечом Небесного Императора в руках. Перед ним безмолвно стояли сотни праведных богов.
Драгоценная печать медленно вращалась перед Юйди, источая бесконечное небесное величие. Под печатью проецировалась картина: армия человеческих героев идет по бесконечному туннелю к дворцу Цзысяо.
Праведные боги хранили молчание — в этот миг им только и оставалось, что молчать.
Му-гун со сложным чувством взирал на эти фигуры…
Когда-то и он был одним из них, но в итоге ему посчастливилось выжить, и один из святых определил его в Небесный чертог.
Увы, сегодня в нем уже нет былой отваги, но в его жилах по-прежнему течет кровь человеческого рода.
— Ваше Величество, — негромко произнес один из военачальников, — Небесное Дао призывает нас. Оно велит Небесному воинству защитить дворец Цзысяо. Если мы не выступим сейчас, боюсь, упустим момент…
— Ваше Величество!
Му-гун, преклонив колени, твердо выкрикнул:
— Небесные установления гласят, что божественная власть, дарованная Небесным Дао, служит для поддержания порядка в Трех Мирах и защиты мира и живых существ! В них нет ни слова о защите дворца Цзысяо!
Все присутствующие в зале так и замерли.
Му-гун крепко зажмурился, его тело мелко дрожало, а дао-сердце сжалось в комок.
Он… он просто перестал дорожить жизнью!
Дон!
Юйди в белых одеждах упер меч в пол перед собой и равнодушно произнес:
— Ждем указа Даоцзу.
Боги продолжали молчать. Тот военачальник, что заговорил первым, тоже склонился в поклоне, не смея пошевелиться.
Подле него Ванму пристально смотрела на Юйди, и в уголках её губ заиграла тёплая улыбка.
- Цянькунь (乾坤, qiánkūn) — философское понятие, обозначающее Небо и Землю, а также всё мироздание. ↩︎
- Синхо (薪火, xīnhuǒ) — буквально «огонь и хворост»; идиома, означающая вечную преемственность духа и традиций. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
