— Прошу двух Дицзюней проводить Тай-инь-син-цзюнь в пещеру Огненных Облаков отдохнуть, позже я сам приду за ней.
Ли Чаншоу негромко произнес это, а стоявшие позади него Фуси-ши и Шэньнун-ши слегка кивнули, их фигуры слились с дыханием хаоса и медленно исчезли.
Они ничего не сказали, и в их облике не было заметно особой скорби. Напротив, оба Дицзюня чувствовали некое облегчение, словно исполнили важную миссию.
Хо-хуан1 изначально жил слишком тяжело.
— Старший брат пойдет?
Тихо спросил Ли Чаншоу. Он медленно встал, осторожно собрал немногочисленный пепел с ладони в нефритовую бутылочку и убрал ее в самую глубь драгоценного мешочка.
Великий монах Сюаньду недоуменно спросил:
— Куда ты собираешься?
Ли Чаншоу поднял взгляд на дворец впереди и негромко ответил:
— Во дворец Цзысяо.
— Нужно ли мне пойти с тобой?
— Как старший брат пожелает, — Ли Чаншоу горько усмехнулся. — Старшему брату лучше не ходить, я хочу…
Великий монах улыбнулся:
— Тогда я пойду с тобой.
— Благодарю, старший брат.
Великий монах поднял руку и похлопал Ли Чаншоу по плечу, сказав:
— Я не знаю, что сейчас у тебя на душе, и не хочу расспрашивать. Боюсь, если и спрошу, то не пойму. Но ты должен попытаться позволить кому-то разделить с тобой это бремя.
Ли Чаншоу с улыбкой кивнул, взглянул на то место, где развеялся Суйжэнь-ши, тихо вздохнул и плечом к плечу с Великим монахом полетел к находившемуся неподалеку дворцу Цзысяо.
В это время во дворце Цзысяо царила тишина, словно ничего и не произошло.
Даоцзу спокойно сидел в самой глубине главного зала, окруженный аурой благодати, будто заранее знал о приходе Ли Чаншоу и тихо ждал здесь.
Великий монах сделал полшага вперед и вместе с Ли Чаншоу поклонился, назвав его Шицзу.
Хунцзюнь Даоцзу с улыбкой кивнул, и его спокойный голос эхом отозвался во всех уголках зала:
— Небесное Дао породило эгоистичные помыслы из-за эгоистичных желаний человеческого рода. Человеческий род волей людей запечатал эти помыслы, что само по себе содержит Великое Дао причин и следствий.
Великий монах Сюаньду сказал:
— Шицзу наставляет верно.
— Ведь это ложь?
Спокойно произнес Ли Чаншоу.
Хунцзюнь Даоцзу слегка нахмурился, а Великий монах в некотором замешательстве повернул голову и посмотрел на Ли Чаншоу. Выражение лица Великого монаха было крайне удивленным, словно он пытался понять, не лишился ли Ли Чаншоу души.
Хунцзюнь Даоцзу спросил:
— Что именно ты называешь ложью?
— Та воля Небесного Дао, — невозмутимо ответил Ли Чаншоу. — Даоцзу когда-то говорил, что существует остаточная воля Паньгу, которую ученику нужно подавить. Где сейчас эта воля Паньгу?
Хунцзюнь Даоцзу невольно промолчал.
Ли Чаншоу сделал два шага вперед, чеканя каждое слово:
— Даоцзу слился с Небесным Дао. Даоцзу и есть Небесное Дао, он больше не живое существо.
— Небесное Дао — это совокупность правил, его собственная воля не близка к воле живых существ. Живые существа и Небесное Дао не могут понять друг друга, потому что способы их мышления в корне различаются, как и пространственно-временные измерения. Поэтому для живых существ у Небесного Дао никогда не было воли, Небесное Дао — это природа. Воля, возникшая у Небесного Дао после того, как Даоцзу слился с ним, — это лишь собственная воля Даоцзу.
— Даоцзу, почему в глубокой древности род демонов истреблял людей, почему человечество загоняли в тупик? Откуда у человеческого рода взялись остатки души Предка Демонов? Теми, у кого в этом мире могли быть остатки души Предка Демонов, помимо двух святых Западного учения, отправившихся восстанавливать земли Запада, могли быть только вы, Даоцзу.
— Даоцзу, чего ты на самом деле хочешь?
— Не потому ли, что твое собственное положение незаконно, что ты сорвал плод Дао2 сотворения мира, оставленный богом Паньгу, и на сердце у тебя неспокойно, ты и стремишься держать всё под полным контролем?
Взгляд Великого монаха Сюаньду немного остекленел. Глядя на спину своего младшего брата, он внезапно понял, почему Ли Чаншоу до этого так колебался. Он хотел, чтобы старший брат стал свидетелем, но в то же время не хотел втягивать его в этот водоворот.
Что ж, вот он и пришел разоблачать подноготную Даоцзу.
Великий монах мгновенно среагировал. Увидев, что лицо Даоцзу выражает некоторую беспомощность, он тут же шагнул вперед и поспешно спросил:
— Шицзу, то, что сказал Чаншоу… это правда?
Вид у него был весьма убедительный.
Даоцзу вздохнул:
— Между Чангэном и мной, кажется, возникло глубокое недопонимание. Для подавления Хунхуана мне достаточно одного движения руки, к чему прикладывать столько усилий?
— Тогда пусть Даоцзу накажет меня.
Ли Чаншоу поднял взгляд на Даоцзу:
— Я позволил себе дерзкие речи, прошу Даоцзу о каре.
— Чаншоу! — Великий монах преградил Ли Чаншоу путь и прошептал: — Ты с ума сошел или рассудок потерял? Шицзу, не гневайтесь, мой младший брат, должно быть, из-за гибели старшего Суйжэня утратил равновесие в состоянии Дао.
— Прошу Даоцзу о каре!
Твердо выкрикнул Ли Чаншоу, в упор глядя на Хунцзюнь Даоцзу.
Даоцзу лишь тихо вздохнул.
— Даоцзу больше не может этого сделать, верно?
Ли Чаншоу закинул голову и легко выдохнул:
— Чтобы окончательно подавить того старшего, Даоцзу заплатил слишком высокую цену. Вернее будет сказать, что это не Даоцзу объединился с Небесным Дао, а Даоцзу похитил Небесное Дао и использовал мир Хунхуан, чтобы подавить того старшего.
— Если Небесное Дао — это дерево, то силы шести святых — его корни. Но основ их Дао было бы достаточно. Даоцзу стал стволом и вырастил крону в виде Небесного суда. То, что Даоцзу может использовать, — это лишь сила Небесного Дао. Собственного состояния Дао и магической силы у тебя больше не существует. Поэтому Даоцзу не может меня уничтожить, так ведь? Потому что Небесное Дао не может уничтожить величайшую переменную эпохи.
— В Хунхуане сильнейшим существом на самом деле является наш учитель. Поэтому Даоцзу не придал значения приходу Суйжэнь-ши с духами героев — было достаточно подавить их силой Небесного Дао. Но когда сюда пришли учитель и два Шибо, Даоцзу пришлось уступить и выставить заранее подготовленную, отравленную эгоистичными желаниями последнюю волю бога Паньгу, чтобы ее подавило человеческое Дао.
— С самого начала и до конца.
— Судьба великого бедствия — это Даоцзу.
— Мой наставник Ци Юань был сожжен заживо, и когда я залечивал раны в Золотом Ковше Смешанной Стихии, на меня смотрел именно Даоцзу.
— Тот, кто устроил всё это в Хунхуане и за кулисами принуждал святую Нюйва, — тоже Даоцзу.
— Единственная оставшаяся воля Небесного Дао — это Даоцзу.
Во дворце Цзысяо воцарилась тишина.
Даоцзу медленно произнес:
— Ты действительно так думаешь?
- Хо-хуан (火皇, huǒhuáng) — Огненный император, почетный титул легендарного правителя Суйжэнь-ши. ↩︎
- Плод Дао (道果, dàoguǒ) — духовная эссенция, представляющая собой высшее достижение культиватора на его пути к познанию истины. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
