Глава шестьсот девяносто четвертая. У Э в этот раз все должно быть по высшему разряду!
— Свадьба Чжао Гунмина?
Горы Куньлунь, дворец Юйсюй, павильон Летящего Водопада на заднем склоне.
Гуанчэнцзы с некоторым сомнением смотрел на лежащее перед ним приглашение.
В павильоне собрались девять из двенадцати Золотых Бессмертных; отсутствовали лишь Тайи-шибо и Юйдин Шисюн, временно обосновавшиеся в проливе Чэньтан.
Чи Цзинцзы, поглаживая бороду, произнес:
— В том, что учение Цзе затеяло свадьбу именно сейчас, наверняка кроется какой-то расчет.
Вэньшу согласно кивнул и добавил:
— Верно, где это видано — едва закончилась битва заклинаний, как сразу начинается свадьба? К тому же Святая Матерь Цзиньлин и Чжао Гунмин? Может быть, между внешними и внутренними учениками внутри учения Цзе возник разлад, и они хотят через этот брак сплотить их? Если так, нам стоит хорошенько все обдумать.
Сидевший сбоку Юньчжунцзы, который не входил в число двенадцати Золотых Бессмертных, но в последнее время был весьма активен, невольно вздохнул, поглаживая бороду.
— О чувствах Цзинь Лин и Гунмина бедный даос слышал уже давно, — сказал он. — Раньше они не афишировали свои отношения, но уже много лет являются спутниками Дао. Возможно, в этой свадьбе нет никаких тайных умыслов, и они просто хотят разрешить сердечные дела до начала Великого бедствия.
Гуанчэнцзы произнес:
— Пока не будем гадать, почему устраивается эта свадьба. Учение Цзе прислало приглашение, написанное в весьма искренних выражениях. Если мы не дадим ответа, это нанесет урон лицу нашего Учителя. Есть ли у младших братьев и сестер идеи, как поступить? Если посылать кого-то, то как сделать так, чтобы они вернулись в целости и сохранности?
Бессмертные тут же притихли, озадаченные этим вопросом.
Первая схватка между учениями Чань и Цзе только что закончилась, и стороны полностью разорвали отношения. В такое время любое появление в гостях будет выглядеть как попытка досадить учению Цзе.
В учении Цзе много разного народа, и там хватает таких же острых на язык, как Тайи-шибо. Если из-за пары неверных слов начнется драка, это не только подвергнет опасности посланников, но и даст повод заявить, будто учение Чань специально пришло устроить разгром.
Ситуация была действительно затруднительной.
Даохан Тяньцзунь улыбнулся:
— Старший брат, у бедного даоса есть идея.
— Говори.
— В нашем дворце Юйсюй есть двое учеников, которые, как говорят, тесно связаны с Великим бедствием. Одного зовут Цзян Шан, а другого — Шэнь Бао. Их нынешнее совершенствование уже можно считать сносным: Шэнь Бао уже прошел через бедствие Золотого Бессмертного, а Цзян Шан…
Даохан Тяньцзунь запнулся и с недоумением спросил:
— Он уже стал бессмертным?
— Еще нет, — Чи Цзинцзы не удержался и приложил руку ко лбу. — Бедный даос по приказу Учителя наставлял его в духовной практике, и он действительно глуп… кхм, нельзя сказать, что он тугодум, он из тех… весьма необычных заклинателей. Такого и раз в несколько эпох-юаньхуэй не встретишь: стоит на миг отвлечься, и он уже на грани одержимости внутренними демонами, а если не уследить, глядишь, и беду-цзе пройдет, обретя плод Земного Бессмертного. Воистину…
— Ха-ха!
Сидевший неподалеку Линбао-фаши, который был немного моложе остальных, хлопнул в ладоши и негромко рассмеялся, но, заметив суровые лица соучеников, тут же втянул голову в плечи и умолк.
Разве это не смешно?
Хуанлун-даожэнь сказал:
— Пойду я. В прошлой битве я не участвовал. Если быть достаточно толстокожим, то пусть говорят что хотят, я просто не буду поддаваться на провокации, и всё.
— Это будет действительно неблагодарная работа.
— Не обязательно, — улыбнулся Гуанчэнцзы. — Младший брат Чангэн наверняка там будет. С его присмотром младшему брату Хуанлуну не о чем беспокоиться. И верно, у Цзян Шана есть еще одно предназначение, он должен отправиться вместе с Хуанлуном, учение Цзе не станет чинить ему препятствий.
Чи Цзинцзы добавил:
— Шэнь Бао в прошлой жизни был заклинателем с острова Цзиньао, он тоже может пойти.
— Решено, — лицо Гуанчэнцзы стало серьезным. — Подготовьте щедрые дары. Младшие братья Хуанлун, Шэнь Бао и Цзян Шан вместе отправятся к учению Цзе с поздравлениями.
Бессмертные согласно закивали, признавая решение верным.
Вскоре Чи Цзинцзы и Хуанлун-даожэнь отправились в горы на поиски Шэнь Бао и Цзян Шана.
Шэнь Бао практиковался у горного потока. Вокруг него витала легкая чистая ци, его аура Дао была безупречно правильной, в облике не осталось и следа демонической энергии, а седина на висках лишь добавляла ему благообразного вида.
Говоря профессиональным языком, это называлось хэ-фа2.
Когда Чи Цзинцзы рассказал о поездке с поздравлениями в учение Цзе, Шэнь Бао заколебался, ведь он знал, что между учениями вспыхнула вражда.
Однако, поразмыслив, он все же согласился.
Пусть это и напоминало добровольное восхождение на плаху, но, возможно, он сумеет внести свой вклад в примирение трех учений, чтобы в будущих битвах все помнили о былых узах.
Затем Чи Цзинцзы и Хуанлун-даожэнь отправились искать Цзян Шана.
Тот находился в одной из галерей подле дворца Юйсюй и вел беседу о Дао с несколькими бессмертными, прибывшими в Юйсюй всего несколько столетий назад. Цзян Шан сидел в самом углу, прикрыв глаза и сосредоточившись — он постигал путь сновидений и метод погружения в покой.
Проще говоря, он дремал.
Чи Цзинцзы и Хуанлун-даожэнь переглянулись и с улыбкой шагнули вперед.
Бессмертные, обсуждавшие Дао, умолкли, и один из них поспешил толкнуть Цзян Шана. Тот вздрогнул и очнулся.
Он открыл глаза, в которых еще блуждал туман, и по привычке сложил ладони в приветствии, с улыбкой проговорив:
— У бедного даоса когда-то было тридцать две жены и наложницы, так что давайте лучше поговорим о Великом Дао человеческих желаний.
Чи Цзинцзы и Хуанлун-даожэнь замерли, их лица одновременно помрачнели.
Вот, значит, где кроется корень всех его уклонений к внутренним демонам?
Кто-то из бессмертных прыснул, и в галерее один за другим раздались взрывы смеха, добавив дворцу Юйсюй немного мужского веселья.
…
Время летело, подобно бай-цзюй-го-си1, и полтора месяца промелькнули в мгновение ока.
Все адепты учения Цзе, кто должен был вернуться на Пять Континентов, уже прибыли. Весть о грядущей свадьбе Чжао Гунмина и Святой Матери Цзиньлин разнеслась по всем четырем морям.
Из-за угрозы Великого бедствия учение Цзе не стало рассылать приглашения повсюду, чтобы не втягивать в водоворот судьбы тех бессмертных, что не принадлежали к учению, но имели с его членами тесные связи или… кхм, дружбу.
Помимо приглашения для учения Чань, которому предоставили право решать самостоятельно, приглашения от учения Цзе получили еще четыре силы.
Первой, разумеется, было Небесное Воинство.
Старший брат учения Цзе Даожэнь Добао официально направил приглашения, приглашая Тайбай Цзиньсина, Юэлао и других праведных богов выпить вина на свадебном пиру.
- Бай-цзюй-го-си (白驹过隙, báijūguòxì) — «белый жеребец промелькнул в щели», образное выражение, означающее мимолетность времени. ↩︎
- Хэ-фа (鹤发, hèfà) — «журавлиные волосы», поэтическое описание седины, символизирующее долголетие и благообразный вид бессмертного. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
