— Чаншоу!
Если бы не та ядовитая пилюля старейшины Вань Линьюня, которую ты мне отдал, я бы тебя больше не увидел!
Эх!
Пик Потянь, обитель девяти «винных» бессмертных, чертог Цзю У.
Прошло уже два с половиной месяца с тех пор, как группа из секты Дусяньмэнь, подвергшаяся нападению, благополучно вернулась в родные горы.
Ли Чаншоу дождался, пока раны Цзю У затянутся, а волна сочувствующих соучеников схлынет, и только тогда взял с собой Линъэ, чтобы навестить старшего дядю-наставника.
Его шифу всё это время пребывал в уединении, совершенствуя свой дух, и это происшествие его не потревожило.
Все эти два с половиной месяца Ли Чаншоу трудился не покладая рук, день и ночь доводя внешние и внутренние массивы пика Сяоцюн до предела своих нынешних возможностей. Все накопленные ранее драгоценные материалы были израсходованы подчистую!
Зато теперь на душе стало чуть спокойнее.
Едва Цзю Цзю провела их в чертог Цзю У, Ли Чаншоу услышал горестный вздох сидящего на кровати хозяина…
Ли Чаншоу почтительно поприветствовал его и вместе с младшей соученицей совершил глубокий поклон.
Линъэ поставила в стороне принесённое лечебное вино, и Цзю Цзю тут же утащила её в боковую комнату.
Это вино Ли Чаншоу приготовил специально для Цзю У: оно помогало восполнить изначальную энергию, остановить упадок сил, укрепить основы и закалить кости.
— Эх, — вздохнул Ли Чаншоу, подходя к кровати.
Поскольку Ли Чаншоу заранее многократно наказывал Цзю Цзю молчать, она так и не проговорилась о его «пророческом сне». Но даже без этого Цзю У был преисполнен благодарности, ведь та ядовитая пилюля в критический момент спасла ему жизнь.
— Старший дядя-наставник, как ваши раны?
— Уже лучше, — легко выдохнул Цзю У, но тут же помрачнел. — Вот только двое соучеников, что были со мной, попали в беду. В Чжуншэньчжоу их души и дух рассеялись, им уже не вернуться.
Ли Чаншоу кивнул, оставалось лишь посетовать на непостоянство этого мира.
После недолгого обмена печальными вздохами Ли Чаншоу перешёл к делу.
— Старший дядя-наставник, как продвигается расследование?
— Есть кое-какие зацепки, но лучше бы их не было, — в глазах Цзю У промелькнула беспомощность. — Даже не знаю, как сказать… Похоже, это как-то связано с великими школами, наследующими учение Чань. Кто-то не хочет, чтобы Собрание Трёх Учений открылось без помех, и явно замышляет недоброе за кулисами.
«Всё наверняка не так просто», — подумал про себя Ли Чаншоу.
Но вслух он лишь вздохнул:
— Последствия этого дела слишком велики.
— И не говори, — Цзю У покачал головой, в его взгляде читалась глубокая скорбь. — Чаншоу, вернёмся к той ядовитой пилюле…
— Вы хотите еще парочку для защиты, старший дядя-наставник?
— Именно, — твёрдо ответил Цзю У. — Я готов обменять их на бессмертные сокровища, пилюли или любой другой предмет, который вы пожелаете!
Ли Чаншоу, однако, медленно покачал головой и с серьезным видом произнес:
— Ту пилюлю, что я дал вам в прошлый раз, мне на самом деле пожаловал старейшина Вань Линьюнь, чтобы я изучал методы алхимии. Старшему дяде-наставнику лучше самому обратиться к нему… Позвольте, я нашепчу вам.
Последовало тихое перешёптывание.
Цзю У вскоре кивнул в знак согласия, погрузившись в раздумья. Хотя старейшина Вань Линьюнь и славился внутри секты своим «зловещим нравом», мощь той ядовитой пилюли можно было оценить, лишь применив её в деле… Иногда спасительная бессмертная пилюля — это жизнь, но и смертоносная ядовитая пилюля — тоже жизнь.
— Хорошо, чуть позже я возьму с собой Шиши и нанесу визит старейшине Вань Линьюню, — сказал Цзю У.
Ли Чаншоу слегка склонил голову. Он вспомнил, что старейшина Вань Линьюнь сам создал некую технику. Ему и самому следовало навестить его и попросить обучить технике под названием Дутянь Цзинло Шоу1… для самообороны.
Ли Чаншоу участливо расспрашивал Цзю У о подробностях нападения у ворот школы Цзиньгун, и Цзю У ничего не скрывал.
Когда же Ли Чаншоу спросил, почему их пятёрка тайно покинула группу, Цзю У передал через звуковую технику:
— Об этом я говорил только главе секты и старейшинам, внутри школы издан приказ не разглашать это. Если бы не вы, я бы и рта не раскрыл. Один старший соученик… Эх, один из распорядителей секты сказал, что некий мастер учения Жэнь желает тайно встретиться с нами, представителями секты Дусяньмэнь, чтобы дать указания касательно Собрания Трёх Учений. Он и заманил нас четверых в засаду. Там нас ждали трое в стадии Небесного Бессмертного и шестнадцать в стадии Истинного Бессмертного. Битва еще не началась, как этот распорядитель мгновенно рухнул замертво… Когда потом осматривали тела, оказалось, что его изначальный дух, как и у тех, кто нас окружил, иссох. Сила духа и сама душа были выкачаны досуха. По личности нападавших можно лишь смутно догадываться, что это были бессмертные из сект учения Чань.
Ли Чаншоу внутренне содрогнулся, но на лице изобразил лишь лёгкий испуг, и они с Цзю У еще немного повздыхали.
Они так долго шептались, что привлекли внимание нескольких духовных и бессмертных чувств из соседних комнат.
Наконец, Ли Чаншоу задал последний вопрос:
— Старший дядя-наставник Цзю У, в хранилище священных писаний я наткнулся на один нефритовый свиток, где, кажется, упоминалось… что под землёй в жилах нашей школы есть перемещающий массив для побега…
Цзю У горько усмехнулся и прошептал в ответ:
— Действительно есть. Старейшины, владыки пиков и распорядители старшего поколения знают об этом, просто все помалкивают. После катастрофы десятитысячелетней давности, когда напало множество демонов, наш глава решил, что нужно оставить путь к отступлению. Он создал дорогу для побега тем ученикам, чьих сил недостаточно для боя. Эта жила ведет к побережью Восточного моря. Если нападет могучий враг, ученики могут спуститься под землю через зал Байфань и уйти с помощью перемещающего массива, чтобы избежать удара. Однако спуститься туда можно только через зал Байфань.
Ли Чаншоу сделал понимающий вид, но в душе довольно улыбнулся…
Теперь он мог официально объявить сам себе: путей к тому подземному перемещающему массиву стало два!
Он и в глаза не видел никакого нефритового свитка, касающегося подземного пути к спасению, это было чистой…
- Дутянь Цзинло Шоу (毒天净罗手, dútian jìngluó shǒu) — «Рука ядовитых небес и чистой сети». ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
