Ли Чаншоу улыбнулся и, вновь став серьезным, продолжил:
— Первое: когда старший Лан в те годы тайно вел решающую битву против Небесного Дао и Даоцзу, в руках у няннян, должно быть, находился крайне важный козырь. Вы выбрали Небесного Дао и Даоцзу, верно?
Улыбка Шэнму-няннян тут же исчезла, и она не удержалась от встречного вопроса:
— Откуда тебе известны эти тайны?
Ли Чаншоу указал на свою голову:
— Я сделал разумные выводы на основе имеющейся информации. Вам не обязательно отвечать. Вы не могли вынести вида страданий живых существ и не желали видеть Первозданный мир разрушенным — я полностью вас понимаю. Если бы я был на вашем месте в то время, я бы наверняка сделал тот же выбор: защитил Первозданный мир и остановил старшего Лана. Он просто выбрал самый безответственный вариант из всех возможных.
— Эх…
Святая Матерь тихо вздохнула, больше ничего не добавив.
Ли Чаншоу сказал:
— Второе: когда человеческий род в древности подвергся кровавой резне, тем, кто помешал вам прийти на помощь, был не кто иной, как Шицзу, верно? Его доводы тогда, должно быть, звучали так: «это испытание перед великим процветанием людей» или «пока искра жизни не погасла, человеческий род сам придет к величию». Верно?
Шэнму-няннян слегка поджала губы.
Ли Чаншоу тихо вздохнул. В глубине души он подумал, что так оно и было, но в конце концов не захотел прорывать эту тонкую вуаль, чтобы не ставить Шэнму-няннян в неловкое положение.
Ли Чаншоу снова заговорил:
— Третье: на этот раз божественная способность, в которую вошел ваш ученик, кажется иной. Няннян, в этот раз вы не ускорили течение времени здесь, а замедлили его, верно?
В глазах Святой Матери промелькнуло удивление, а затем легкая усмешка:
— Ты действительно сумел это различить.
— Скрывать не стану, — Ли Чаншоу улыбнулся и достал из рукава два магических артефакта, поставив их на низкий столик перед собой. — После того как я впервые попал в божественную способность няннян, я изготовил подобные вещицы.
Это были двое песочных часов: в левых песок сыпался равномерно, а правые были окутаны слоем энергии Инь-Ян, и песок в них бежал невероятно быстро.
Ли Чаншоу сказал:
— Няннян может управлять скоростью течения времени в определенном радиусе. Вы можете как ускорить его в этом павильоне, чтобы четверть часа снаружи равнялась сотне лет здесь, так и замедлить время в павильоне: пока снаружи пройдут месяцы, здесь минет лишь мгновение. Судя по скорости падения песка, за то короткое время, что я нахожусь здесь, снаружи минуло уже полгода.
Святая Матерь хранила молчание и медленно закрыла глаза.
Ли Чаншоу продолжил:
— Если я не ошибаюсь, няннян хотела удержать меня здесь, чтобы я пропустил вступление Чжао Гунмина в бедствие и тем самым избежал прямого столкновения с Даоцзу.
— Верно, — тихо вздохнула Святая Матерь. — Чаншоу, тебе не одолеть учителя.
Ли Чаншоу сказал:
— Няннян, я не собираюсь разрушать Первозданный мир.
— Если ты используешь синьхо1 человеческого рода для противостояния Небесному Дао, это будет равносильно тому, что ты затянешь людей в бездонную пропасть.
— Ваш ученик не хочет использовать синьхо для чего-то подобного. Этот огонь был вверен мне старшим Суйжэнь, и в моих планах изначально не было речи о его использовании!
— Но сейчас ты уже представляешь весь человеческий род.
В глазах Нюйва-няннян вспыхнул острый свет:
— Тот парень копил силы половину древней эпохи, но в итоге все равно проиграл Даоцзу и Небесному Дао. А сколько накопил ты, сколько козырей может быть у тебя? Я знаю, что ты все делаешь основательно, знаю, что ты осторожен и что ты превосходишь моего гэгэ на голову, но сколько лет ты совершенствуешься? Я не могу позволить тебе ставить судьбу человечества на кон.
Ли Чаншоу непроизвольно сжал кулаки, поднял голову и пристально посмотрел на Нюйва-няннян. Он отложил кисть и, опираясь на низкий столик, встал.
Он негромко произнес:
— Няннян, неужели вы хотите увидеть, как в мире воцарится полная тишина? Неужели вы хотите увидеть, как после великого расцвета буддизма три тысячи буддийских царств заменят три тысячи миров, и все живые существа станут практиковать лишь смирение, надеяться на будущую жизнь, склонять головы перед силой, бояться Неба и Земли, бояться природы? Неужели вы действительно хотите, чтобы Небесное Дао завершило свой последний план? Чтобы ради бесконечного продления существования мира живые существа утратили свое «я», превратившись лишь в пустые оболочки, несущие в себе истинный дух!
Нюйва-няннян ни на шаг не отступила и твердо ответила:
— Неужели ты хочешь увидеть, как человеческий род снова подвергнется истреблению и вновь переживет те темные времена древности?
Ли Чаншоу замолчал и горько усмехнулся:
— Няннян, вы уже запуганы Шицзу.
— Запугана?
Улыбка Нюйва-няннян была полна горечи. Она прижала руку к груди, словно ей не хватало воздуха.
— Когда людей истребляли, я сопротивлялась, я боролась. Они мои дети, дети, созданные мной из моей собственной первоосновы. Что ты знаешь? Что ты понимаешь? Ты смотришь на нынешнюю историю Первозданного мира, искаженную Даоцзу, и самонадеянно пытаешься угадать, что произошло тогда. То, что ты видишь — лишь то, что Даоцзу позволил тебе увидеть; то, что ты слышишь — лишь то, что Даоцзу позволил тебе услышать. Кто не мечтал защитить живых существ? Кто не верил, что сможет победить Небо, превзойти небесный расчет? Но что в итоге! Что в итоге… Что в итоге…
Вум —
Светло-голубое сияние разошлось волнами от тела Нюйва-няннян. Ослепительно белое пространство внезапно стало серым и мрачным: появились небо, земля, озера и огромный силуэт.
Небо было расколото, за ним зияла бесконечная пустота. На земле повсюду виднелись глубокие провалы, а сама исполинская фигура с человеческим телом и змеиным хвостом была пробита семью копьями длиной в десять тысяч чжанов и пригвождена к земле.
Множество иссиня-черных цепей опутывали ее крайне ослабленное тело; эти цепи плотно покрывали ее потускневшую чешую. Ее руки были скованы бесчисленными звеньями и высоко подняты к небесному своду, а голова бессильно склонена.
Небесные цепи, земные путы.
Вокруг нее тихими грудами лежали скелеты, большинство из которых были раздроблены. Это были люди.
— Что в итоге… Остановись, дитя, прошу тебя. Это я бесполезна, не могу защитить вас. Использование силы святого, чтобы зажечь синьхо, сотканный из воли человеческого рода — это последний подарок, который я смогла вам оставить. У меня действительно больше ничего нет, что я могла бы отдать Небесному Дао в обмен на ваши судьбы.
- синьхо (薪火, xīnhuǒ) — буквально «дрова и огонь», образ передачи мудрости, духа и наследия от поколения к поколению. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
