В тот день.
Шэнму-няннян, наблюдая сквозь Облачное Зеркало, увидела, как Вэнь Чжун покинул военный лагерь. Призвав черного цилиня Моцилиня — благоприятного зверя, случайно обретенного в прошлых сражениях, — он направился к Восточному морю, явно собираясь просить подмоги у последователей учения Цзе.
Шэнму-няннян спросила:
— Ты знаешь, что сейчас произошло?
Ли Чангэн на мгновение замер, не отрывая кисти от бумаги, и с улыбкой ответил:
— Вэнь Чжун отправился к Восточному морю?
Шэнму-няннян: — …
— Ты не торопишься? Или же ты уже твердо решил в деле Чжао Гунмина полностью пойти против Небесного Дао?
— Няннян, вы меня неправильно поняли, — улыбнулся Ли Чаншоу. — Разве может такой человек, как я, столь сильно дорожащий своей жизнью, совершить нечто подобное самоубийству?
Шэнму-няннян произнесла:
— Могу ли я спросить, каков твой план?
— Небесное Дао должно быть сейчас следит за этим местом.
Шэнму-няннян щелкнула пальцами, и две песочные чаши перед Ли Чаншоу снова изменились. Драгоценный песок следов времени внутри них начал непрестанно дрожать, то ускоряясь, то замедляясь.
Слой за слоем божественные способности остановки времени накладывались на это пространство.
— Няннян, я не хочу показаться непочтительным, но мне кажется, что вы все еще недооцениваете мощь Небесного Дао.
Ли Чаншоу посерьезнел:
— Небесное Дао почти всеведуще и всемогуще. Каждый шаг Даоцзу просчитан как минимум на несколько ходов вперед, о некоторых вещах я и впрямь не смею говорить много. Но будьте спокойны, няннян, на этот раз у меня не возникнет никаких размолвок ни с Небесным Дао, ни с Шицзу. Напротив, мы с Шицзу в конечном итоге должны прийти к консенсусу по этому вопросу.
— Что же ты все-таки задумал?
Шэнму Нюйва не удержалась и приложила ладонь ко лбу, издав тихий вздох:
— Ты и впрямь похож на Учителя, тебя слишком трудно разгадать, твои расчеты накладываются один на другой.
— Няннян, вскоре вы сами все узнаете.
Ли Чаншоу слегка покачал головой и мягко произнес:
— Сколько лет я копил свои силы? У меня точно не может быть плана, способного поколебать основы Небесного Дао. К тому же нынешняя скорость роста Небесного Дао… няннян, вы должны это чувствовать, ее не под силу остановить ни одному живому существу. В этом мире равновесие было утрачено еще со дня смерти старшего Лана — он и впрямь растратил слишком много ресурсов.
— Человеческий род действительно…
— Няннян, я не подвергну человеческий род опасности и не использую его ни на йоту, — твердо произнес Ли Чаншоу, и в его голосе звучала непоколебимая решимость. — Я просто хочу попытаться сбалансировать Небесное Дао тем способом, на который я способен. Не втягивать людей — это мой предел. Точно так же, если Даоцзу начнет давить на меня через человеческий род, я не склоню голову, как это сделали вы. Если людей будут истреблять, я возложу вину на Небесное Дао и буду сражаться с ним до самой смерти, но не остановлю ни один из своих планов из-за беспричинных смертей и ранений среди смертных. Няннян, то, чего мы боимся, то, на что мы не решаемся, и то, чем мы дорожим — все это враг использует против нас. Тот, кто хочет соперничать с Небесным Дао, должен быть готов стать подобным ему: твердо стоять на своем и не останавливаться ни перед чем. Чтобы вырвать тот самый единственный шанс на спасение, нужно иметь достаточно ставок, даже если все живое потерпит сокрушительное поражение.
Нюйва нахмурилась и долго не могла проронить ни слова.
— Ты хоть понимаешь, что говоришь?
— Понимаю, — улыбнулся Ли Чаншоу, глядя на картину перед собой. — На самом деле мы с вами не так уж близки, и мне недостает чувства принадлежности к человеческому роду мира Хунхуан1. Но няннян, у меня на родине вы — священный мифический символ, который невозможно осквернить. Увиденное и услышанное здесь сегодня лишило меня последней надежды на Небесное Дао.
Нюйва сказала:
— Тебе не одолеть Учителя.
— Если так, то я покину Хунхуан, — вполголоса ответил Ли Чаншоу. — В любом случае, я должен попытаться.
Нюйва спросила в ответ:
— Ты хочешь развязать войну Святых?
Ли Чаншоу промолчал, лишь добавив в глубине души одно слово…
«Не только».
— Когда настанет день, когда все загадки будут раскрыты, я надеюсь получить ваше понимание, няннян. Просто понимания будет достаточно.
Ли Чаншоу привел в порядок листы перед собой, расстелил новую бумагу и снова склонился над работой.
Он произнес:
— Прошу вас, няннян, присмотрите за ситуацией в Наньчжоу. Если появятся двенадцать Золотых Бессмертных учения Чань, дайте мне знать. Ради надежности я постараюсь вернуться пораньше, хотя по пути, полагаю, мне еще встретятся испытания, уготованные Шицзу.
Нюйва невольно замолчала.
Ну и дела, он уже начал указывать ей, что делать!
Что ж, учитывая, что этот малый стал надеждой человеческого рода, придется ему это простить.
Ли Чаншоу украдкой взглянул на выражение лица Шэнму-няннян.
Он догадывался, что в глубине души она сейчас раскаивается в минутном порыве, из-за которого раскрыла Ли Чаншоу свое нынешнее положение — для величественной Святой это было весьма унизительно.
В тереме снова воцарилась тишина. Шэнму-няннян вновь установила скорость течения времени как два к одному и сидела, погрузившись в свои мысли.
Она явно собиралась помешать Ли Чаншоу вернуться в Наньчжоу и вмешиваться в Великое Бедствие. Но сейчас у нее не возникало ни малейшего желания препятствовать ему.
Не используя людей и не полагаясь на Путь Человека — как же можно сбалансировать Небесное Дао? Сейчас мощь Небесного Дао уже превзошла силы шести Святых, и чем больше одиноких душ попадало на Помост Возведения в Ранг Духов, тем могущественнее оно становилось.
И дело было не просто в прибавлении сил какого-то мастера. Истинные божества были подобны «основам массива» — они могли образовать великое построение, охватывающее все Три Мира, позволяя Небесному Дао совершить качественный скачок в контроле над небом и землей. Именно в этом заключался главный смысл Великого Бедствия Возведения в Ранг Духов.
Время стремительно улетало, бедствие в Наньчжоу постепенно обострялось, и повсюду воцарилась атмосфера фэн шэн хэ ли2. Наконец Вэнь Чжун привел с Восточного моря Десять Небесных Владык, чтобы отомстить за гибель учеников и последователей учения Цзе. Недолго посовещавшись, Десять Небесных Владык установили перед войсками Сици Массив Десяти Погибелей, дав срок в сто дней. Если за это время учение Чань не сможет разрушить массив, они просто переместят его и уничтожат армию Чжоу.
Из числа двенадцати Золотых Бессмертных первыми в Наньшаньбучжоу прибыли четверо мастеров — Хуанлун, Вэньшу, Пусянь и Цыхан, — чтобы обдумать способ сокрушить массив.
Во дворце Шэнму.
Губы Шэнму-няннян дрогнули, и она негромко произнесла:
— Со стороны учения Чань появились двенадцать Золотых Бессмертных.
— Угу.
Ли Чаншоу отозвался, не сбиваясь с ритма. Дорисовав последний огненный лотос, он облегченно выдохнул.
Дело сделано!
— Няннян, это, должно быть, самый старательно перерисованный мною сборник, — Ли Чаншоу сброшюровал листы в книгу, влил в нее бессмертную силу и слой за слоем обернул ее защитой. — Надеюсь, эта история согреет вашу усталую душу.
На лице Шэнму-няннян отразилось легкое пренебрежение:
— И-и, в книгах такие слова еще смотрятся нормально, но слышать их вслух — это немного тошнотворно.
- Хунхуан (洪荒, hónghuāng) — Первозданный Хаос, древние времена в китайской мифологии. ↩︎
- Фэн шэн хэ ли (风声鹤唳, fēng shēng hè lì) — «шум ветра и крик журавля», идиома, означающая состояние крайней тревоги или паники. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
