Этот шелковый мешочек старейшина Вань Линьцзюнь передаст Цзю У-шибо. Ему будет строго приказано все время оставаться внутри секты, и если на нее нападут, а защитная формация будет пробита, он должен будет гарантировать, что Цзю У-шибо обязательно откроет этот мешочек.
Так называемый «плач» — это не просто беспорядочные рыдания, нужно уметь плакать.
Ли Чаншоу написал на этой деревянной табличке следующее:
— Ступай в зал Байфань, найди портрет основателя и начни горько рыдать от всей души. Говори, что врата Дусянь почитают чудесную дхарму Тайцин и живут в мире, ни с кем не враждуя, но их использовали посторонние, намереваясь уничтожить наследие учения Людей во вратах Дусянь и рассорить три учения даосизма. Моли основателя явить чудо…
Второй шелковый мешочек предназначался Цзю Цзю-шишу; его следовало передать только после того, как случится нечто серьезное, нельзя было отдавать его прямо сейчас.
Третий же мешочек был для учителя; в нем Ли Чаншоу указал, в чем именно учителю нужно будет его прикрыть, хотя на самом деле это была просьба защитить шимэй и помочь ей уйти.
Если разразится война между сектами, учитель наверняка потеряет голову от гнева, поэтому нужно было подготовиться заранее.
Самому Ли Чаншоу защита не требовалась: обнаружив предвестники беды, его истинное тело наверняка уже находилось бы в предельно безопасном месте…
Запечатав мешочки, Ли Чаншоу негромко скомандовал:
— Всей армии — приготовиться к бою!
Э-э, кажется, во всей армии он был один-единственный.
Он небрежно провел рукой по столу, и из его рукава выпрыгнули два ряда маленьких бумажных человечков, которые синхронно поклонились Ли Чаншоу.
Ли Чаншоу усмехнулся и повторил жест. Бумажные человечки мгновенно, преисполнившись жажды убийства, замахали ручками — грозно, но умилительно1.
Шутки в сторону. Сейчас ему предстояло сделать три важнейших дела:
Спешно расширить «арсенал магических артефактов для распыления яда», увеличивая запасы ядовитого порошка без всяких ограничений;
Усилить бумажных даосов, чтобы иметь возможность управлять ими частью сознания, ни в коем случае не погружаясь в них целиком;
Заручиться глубоким доверием старейшины Вань Линьцзюня — эта «подпорка» по своей устрашающей мощи не уступала Золотым Бессмертным!
Поднявшись, Ли Чаншоу посмотрел на два иероглифа «Главный виновник», написанных в самом центре висящей перед ним «черной завесы», и в его глазах вспыхнул острый блеск.
— Неважно, с запада ты, с севера, или у тебя старые счеты с вратами Дусянь, или же ты из учений Цзе, Чань или Людей и враждуешь с другими, не желая их примирения… Стоит тебе только дернуться! Хм! Гэ тогда просто сбежит…
Полгода спустя. Срединный Божественный Континент, врата школы Цзиньгун.
Три фигуры вылетели с бессмертного острова — это были трое культиваторов с острова Цзиньао, которые договорились вместе вернуться домой, так как пребывание здесь им порядком наскучило.
Эти трое как раз были из тех, кто в тот день посещал врата Дусянь. Остальные двое, выслушав жалобы старого даоса Юань Цзэ и проникшись ими, решили пораньше вернуться на остров Цзиньао для практики.
Чем так коротать время здесь, лучше наслаждаться свободой и покоем дома!
Белое облако отлетело на тысячу ли. Старый даос Юань Цзэ, стоя позади всех, сверкнул кровавым блеском в глазах. Сделав два шага вперед, он внезапно произнес:
— Двое даою…
Те обернулись, и вдруг послышался тонкий комариный звон. Не успели они никак среагировать, как оба почувствовали боль в затылках и начали заваливаться назад.
Старый даос Юань Цзэ подхватил обоих мужчин и продолжил вести облако на юго-восток, как будто ничего не случилось.
Еще полмесяца спустя.
Старый даос Юань Цзэ на своем белом облаке остановился в густом лесу на землях демонов, на границе Срединного Божественного Континента и Восточного Континента Превосходного Божества.
Будто сговорившись заранее, из разных уголков леса начали сходиться черные тени. Они окружили троицу и пали ниц.
Среди этих фигур были демоны, люди и духи, облаченные в черные одежды и изо всех сил скрывающие свое дыхание. Единственным, что их объединяло, были едва заметные, уже затянувшиеся шрамы на шеях.
Один из демонов поднес три подноса и опустился на колени перед троицей. На подносах сияли кровавым светом три алых семилепестковых лотоса размером с кулак.
В этот миг лишь Юань Цзэ и двое его спутников могли видеть, как вокруг них мелькает и парит алый призрачный силуэт…
Лицо этой фигуры было размытым, а формы тела — утрированно-женственными и чрезмерно соблазнительными.
Она что-то тихо шептала им на ухо, и нити нежного голоса проникали в самые глубины их сердец.
— Вкусите это… Вкусите… Это и есть то долголетие, которого вы так жаждали… Собрание истоков трех учений изначально было задумано учением Чань, чтобы подавить учение Цзе. У вас теперь есть способ помешать этому… Только вы можете это остановить… Скорее, идите и уничтожьте врата Дусянь… врата Дусянь…
Трое культиваторов с острова Цзиньао во главе со старым даосом Юань Цзэ взяли по алому лотосу и в один голос произнесли:
— Слушаемся, госпожа! В этот раз мы не промахнемся!
В десятках тысяч ли оттуда, в глубине некоего ущелья, Вэньцзин-даожэнь, сидящая на нефритовой подушке для медитации, холодно усмехнулась.
Она не стала задерживаться и, развернувшись, полетела на запад.
Подчинить своей воле культиваторов учения Цзе и натравить марионеток на тех пятерых бессмертных из врат Дусянь, что находились в школе Цзиньгун, требовалось для того, чтобы привлечь к вратам Дусянь внимание всех сторон. А затем заставить культиваторов учения Цзе под видом союза бессмертных сект учения Чань и племени демонов уничтожить крошечные врата Дусянь… И тогда интрига будет завершена.
Для нее это была лишь пустяковая затея, а те трое культиваторов с острова Цзиньао служили лишь прикрытием. Как только это случится, каким бы ни был исход, трещина между тремя учениями продолжит расти. Это был одновременно и тайный заговор, и открытая ловушка2.
А она… разве могла она и дальше показываться на виду? Если это ненароком привлечет внимание дашисюн учения Людей, у нее не будет никакой уверенности в том, что удастся спастись.
Скрыться до начала событий, втайне вернуться в Западное учение и наблюдать за прекрасным спектаклем издалека — вот мудрое решение. Если выяснится, что эта троица преуспела или провалилась, можно будет просто превратить их в пепел, оставив улики, указывающие на учения Цзе и Чань, и покончить с этим раз и навсегда.
— Если в этот раз все получится, чем же наградят меня эти мерзавцы, заместители главы учения? Хм, точнее, что они поднесут в дар мне, своей королеве! Эти никчемные слабаки, если бы не покровительство двух достопочтенных владык, я бы давно выпила вас досуха!
Вэньцзин-даожэнь холодно рассмеялась, и ее фигура исчезла, оставив лишь комариный звон, затихающий вдали.
- Най-сюн-най-сюн (奶凶奶凶, nǎi xiōng nǎi xiōng) — сленговое выражение, описывающее кого-то, кто пытается выглядеть свирепым и грозным, но кажется лишь умилительным. ↩︎
- Ян-моу (阳谋, yáng móu) — «открытый заговор»; стратегия, при которой противник видит ловушку, но обстоятельства вынуждают его в нее попасть. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
