Строго говоря, в мире Хунхуан1 никто, включая Небесное Дао и Даоцзу, не знал, что делать дальше.
Неужели, если бы он пошел и сказал Второму младшему дяде-наставнику — «стоит лишь следовать моему плану, и в конце будет семьдесят процентов вероятности прикончить Небесное Дао», — то Второй младший дядя-наставник, будучи краеугольным камнем выживания Саньцин2, просто поставил бы на кон всё, чтобы сразиться не на жизнь, а на смерть с Небесным Дао и Даоцзу?
Это было бы слишком похоже на детскую игру.
Саньцин — единое целое, один исток и одна судьба, вечное Дао, неразрушимая предначертанность.
Ли Чангэн прежде не знал об этом, но это почти не отличалось от результатов его расчетов, проведенных с различных точек зрения.
[Царство святого: Дао есть святой, а святой есть Дао.]
Великие Дао святых Саньцин — это самые базовые основы Небесного Дао. Их значимость выше, чем у правила «Миру нужны переменные». Если бы Даоцзу захотел уничтожить Саньцин, результатом стал бы крах самого Небесного Дао.
Именно на этой логике Ли Чангэн и нашел нынешний путь к выходу из тупика.
Сейчас всё хорошо, так даже очень неплохо.
Словно со стороны Тайцин-лаоши появилась дополнительная гарантия, еще одна страховка.
Ли Чангэн снова поднял палец, коснулся цепей перед главой учения Тунтянь и прикрыл глаза, сосредоточившись.
Он увидел.
Он увидел раскидистое дерево с пышной листвой, бесшумно расцветшее в пустоте. Его корни уходили в мир Хунхуан, полностью окутывая его.
Среди этих корней шесть были невероятно толстыми. В трех из них были заточены призрачные образы главы учения Тунтянь, Шэнму-няннян и Сифан Чжуньти.
Эти цепи запечатывали Великое Дао главы учения Тунтянь, а не его тело святого.
Ли Чангэн перевел взгляд на ствол. Внутри ствола неподвижно сидел Хунцзюнь, а перед ним лежал Нефритовый диск созидания.
Разве те листья в кроне дерева не были тремя тысячами миров?
Небесный дворец, мир смертных, Срединный континент… бесчисленные призрачные образы без конца и края.
Великие Дао были корнями разной толщины, крона — мирами, которые эти Дао поддерживали, а узловой пункт между Дао и миром был прочно занят Даоцзу.
Подобное Ли Чангэн уже видел.
Словно обнаружив слежку Ли Чангэна, цепи отозвались силой отдачи, и его палец мгновенно отбросило.
Подняв голову, Ли Чангэн встретился взглядом с главой учения Тунтянь. Мысли в его голове неслись с огромной скоростью, и он принял решение.
Прежний план остается в силе: нужно приложить все усилия, чтобы прикрыть бессмертных учения Цзе.
Когда Небесное Дао нанесет удар, святые не погибнут, но их ученики окажутся совершенно беззащитны.
Учение Цзе уже открыто восстало против Небес. Как только Даоцзу освободится, он непременно расправится с бессмертными учения Цзе. Если их погибнет слишком много, это станет сокрушительным ударом для главы учения Тунтянь.
Ли Чангэн немедленно произнес:
— Старший брат-соученик Добао, уводи людей первым! Тем, кто еще не прибыл, не стоит приходить. Убегайте в три тысячи миров. Как и сказал младший дядя-наставник, сейчас нужно спасти как можно больше жизней!
Глава учения Тунтянь добавил:
— Слова Чангэна — это воля твоего учителя, не медли!
— Но!..
На лице Добао-даожэня отразилось нежелание, но в этот момент он понимал, что важнее, и тут же согласно кивнул.
Ли Чангэн указал пальцем вперед, собираясь применить Технику врат.
Однако рукава Цзеинь-даожэня вздулись, и мироздание в этом месте мгновенно оказалось запечатано.
Цзеинь-даожэнь к этому времени поравнялся с бессмертными учения Чань и с холодным безразличием смотрел на последователей учения Цзе.
— Сегодня этот бедный даос сведет с вами счеты за дела на Горе Духов.
— Уходите, я прикрою отступление.
Ли Чангэн повернулся к Цзеинь-даожэню и раскрыл левую ладонь. Копье Погибели Богов с изогнутым наконечником появилось в его руке, а вокруг тела поплыли нити чудесной рифмы Дао.
Он только собрался шагнуть вперед, как нежная рука легла на тыльную сторону его ладони — это Юньсяо-шицзе сделала полшага вперед.
— Вместе.
— Хорошо, — без колебаний согласился Ли Чангэн. Добао-даожэнь и Гуйлин-шицзе тоже хотели выйти вперед, но взгляд главы учения Тунтянь остановил их.
Добао горько усмехнулся, обернулся и снова, используя прежний метод, обратился к пяти континентам.
Все ученики учения Цзе начали укрываться и немедленно покидать это место.
Еще недавно они громко провозглашали восстание против Небес, а теперь позорно бежали — для Добао это было невыносимо удручающе.
Добао применил божественную технику и прямо на глазах у Цзеиня проделал огромную дыру в запечатанном пространстве.
Те ученики учения Цзе, что не желали бросать своего учителя, под руки завели главу учения Тунтянь в эту дыру и вслед за Добао-даожэнем начали поспешно отступать…
Цюнсяо же воскликнула:
— Муж сестры! Я тоже помогу тебе!
Ли Чангэн, не оборачиваясь, бросил:
— Не заставляй меня и твою цзецзе отвлекаться, забирай Бисяо и отправляйтесь в город Сюаньду.
Цюнсяо, сжимая Золотые ножницы дракона-цзяо, топнула ногой. На ее личике читался гнев, но она быстро развернулась и полетела в сторону Восточного моря.
Цзеинь начал наступать.
Ли Чангэн холодно хмыкнул, увлек Юньсяо себе за спину и, тихо дав наставление, медленно пошел вперед, принимая на себя всё давление святого Цзеиня.
Юньсяо-сяньцзы взмахнула изящной рукой, и Золотой ковш Изначального Хаоса вспыхнул лучами света.
В этот момент бессмертные учения Чань посмотрели на Золотой ковш.
Чи Цзинцзы произнес:
— Прошу, верните нашего первого старшего брата-соученика!
Юньсяо-сяньцзы не ответила, лишь молча смотрела на бессмертных учения Чань.
— В атаку! — негромко выкрикнул Вэньшу-даожэнь, но сам не сдвинулся с места ни на йоту.
Бессмертные учения Чань не бросились вперед толпой, лишь немногие не выдержали и сделали пару шагов.
Юаньши Тяньцзунь был здесь, поэтому слова Вэньшу, разумеется, ничего не значили.
И в этот миг!
Небо над континентом Южной Преграды внезапно затянуло грозовыми тучами, и посыпались молнии божественного грома. Многие бессмертные учения Цзе, летевшие по небу, были сражены громом и замертво рухнули в море.
Небесная мощь снизошла на мир!
— Всё… всё закончилось? — ошарашенно спросил Добао, невольно прикусив кончик языка.
В глубине души Ли Чангэна внезапно завибрировала рифма Дао, являя одну картину за другой, и вместе с этими образами возникло знакомое слово.
[Уходи].
Кракс!
В мрачных небесах ударила иссиня-черная молния божественного грома, словно коготь лазурного дракона.
На юго-востоке проход, прорытый Добао-даожэнем, внезапно обвалился, погребая под собой множество учеников учения Цзе.
- Хунхуан (洪荒, hónghuāng) — Великая Пустошь, первозданный мир в китайской мифологии. ↩︎
- Саньцин (三清, sānqīng) — Три Чистых, высшие божества даосского пантеона, воплощения начал Вселенной. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
