Хунцзюнь невольно умолк, пристально глядя на стоящего перед ним молодого даоса.
Это было лишь фальшивое тело Ли Чаншоу.
И это фальшивое тело находилось в Хунхуане уже почти тысячу лет; что Ли Чаншоу делал, какие строил планы — Небесное Дао ни капли не ведало. Именно это и вызывало нынешние опасения у Даоцзу.
В особенности же — характер Ли Чаншоу…
— Неужели теперь у тебя, брат по Дао, есть средства против бедного даоса, надежные на девяносто восемь процентов?
— Почти так, — в глазах Ли Чаншоу вспыхнул слабый огонек. Он признал это прямо, что еще больше сбило Даоцзу с толку.
В бамбуковой хижине воцарилось молчание.
Ли Чаншоу, не обращая ни на кого внимания, вынул из рукава чайный набор, небрежно притянул снаружи два бамбуковых листа и заварил их вместо чая.
Он возился с посудой тихо и спокойно, держался непринужденно и расслабленно. В нем не было ни капли робости или опасений — казалось, он пришел просто заварить чаю для Даоцзу.
Стратагема «пустого города»1.
— Прошу, брат по Дао, — Ли Чаншоу медленно подтолкнул чашку.
Хунцзюнь протянул руку, принял её, поставил перед собой и вдруг тихо усмехнулся:
— Раз так, давай поговорим.
— О чем желает поговорить брат по Дао? — Ли Чаншоу принял задумчивый вид. — Кажется, я знаю довольно много… я практически докопался до твоих корней.
— Те сведения, что оставил тот парень?
— Лишь половину, — ответил Ли Чаншоу. — Точнее сказать, меньшую половину. Другая же половина запечатлена в этом мире. Есть фраза, которая здесь, пожалуй, не совсем уместна: человек делает — Небо смотрит. Всё, что сделал брат по Дао, сохранилось в памяти мира Хунхуан; оно вырезано внутри Врат Великого Дао, существует в самих этих Путях. Верно, ты, брат по Дао, не слишком глубоко это понимаешь. Ведь у тебя есть Нефритовый диск Созидания. С его помощью ты можешь вычислять три тысячи Великих Дао, и с его же помощью, восполняя Небесное Дао, ты захватил над ним власть.
Хунцзюнь медленно кивнул, в его глазах промелькнуло понимание.
— Похоже, Дао Равновесия принесло тебе немало пользы.
— Нет, — Ли Чаншоу спокойно раскрыл маленький секрет. — Это Дао Линъэ. Линъэ вступила на путь совершенствования через переписывание «Канона Осмотрительности», но её Дао не имеет прямого отношения к самому тексту. Её Дао заключается в самой форме переписывания; в тех озарениях, что посещали её каждый раз, когда я наказывал её, и она, сопротивляясь и сокрушаясь, всё же была вынуждена писать. Этот Великий Путь я называю Дао Чтения и Письма, или же просто Дао Чтения. Но ступень развития Линъэ слишком низка, она ещё не открыла тайны собственного Дао. У этого Пути есть чудесное свойство — способность считывать информацию, заложенную во всех вещах. Я тайно практиковал её Дао, и именно благодаря этому совершил стремительный прорыв в постижении. На самом деле, это один из моих главных козырей.
Даоцзу Хунцзюню стало и смешно, и досадно, он вздохнул:
— Неужели нынешняя беспомощность бедного даоса вызвана Дао Линъэ? Когда я хоть раз принимал её в расчет? Я видел в ней лишь зависящее от тебя существо. Кто бы мог подумать… В этом весь ты — сумел заставить собственную младшую соученицу достичь таких высот в Дао.
— Брат по Дао преувеличивает, — Ли Чаншоу искренне улыбнулся. — Это её понимание поразительно.
— Поразительное понимание, значит, — Хунцзюнь слегка прищурился. — А что же ты? Как ты оцениваешь собственное понимание?
Ли Чаншоу немного помолчал и вздохнул:
— Ничего выдающегося. До становления Золотым Бессмертным многие озарения на самом деле были твоими подсказками, а после испытания Золотого Бессмертного многие понимания пришли оттого, что само Дао Равновесия слилось со мной. Если брат по Дао не знает, о чем говорить, позволь мне начать. Давай поговорим о старшем Лане. Как его звали?
— Раз уж ты зовешь его старшим Ланом, пусть будет Лан, — вздохнул Хунцзюнь. — Он мой старый друг, вот только всё время находился внутри древнего Фуси. Точно, метод второго изначального духа. Ты использовал его вместе с Дао Небесных Демонов, чтобы подменить собой Сюй Пути.
— На самом деле нет, — сказал Ли Чаншоу. — Я использовал метод мимикрии изначального духа, схожий с методом второго духа; в этом и кроется секрет Дао бумажных даосов. Полагаю, брат по Дао уже давно об этом знает.
Даоцзу Хунцзюнь усмехнулся:
— Ты всё-таки это понял.
Ли Чаншоу приподнял бровь:
— Значит, брат по Дао и впрямь знал об этом с самого начала.
Затем оба даоса тихо рассмеялись — их взаимопонимание было весьма полным.
Даоцзу Хунцзюнь слегка вздохнул и негромко произнес:
— Чангэн… Чаншоу, на самом деле нам вовсе не обязательно доводить дело до смертельной вражды. Ты хочешь достичь равновесия между миром и живыми существами — всё это обсуждаемо. Если ты сможешь предъявить ставку, которая заставит бедного даоса ощутить угрозу, я сам сделаю несколько шагов назад.
Ли Чаншоу посерьезнел:
— Брату по Дао не стоит прибегать к подобным речам. Мои козыри уже на столе, и сейчас я лишь хочу сохранить за тобой последнее достоинство. Если ты, брат по Дао, прямо сейчас разорвешь связь с истоком мира, я, разумеется, сохраню тебе жизнь.
Хунцзюнь рассмеялся:
— Столь громкие слова… неужели лишь для того, чтобы потянуть время?
Ли Чаншоу улыбнулся:
— Какого же момента я могу дождаться, затягивая время? Сейчас, опираясь на Дао Постижения Пустоты, ты уже не можешь полностью меня уничтожить, лишь запечатать, но ведь это всего лишь моё фальшивое тело. У меня действительно есть достаточная подготовка, чтобы подавить тебя силой, и сейчас я лишь… вспоминаю о старой дружбе. На самом деле брат по Дао не злой, просто ты привык властвовать над миром и утратил благоговение перед живыми существами.
— Благоговение? О каком благоговении речь? Живые существа — лишь сорная трава, да и бедный даос — всего лишь подёнка; только мир вечен. Именно этот мир породил живых существ, дал им кров, а они в своей алчности беспрестанно грабят его, делая его ношу невыносимой.
— Но ведь самый большой грабитель — это ты, брат по Дао.
— Нет, — Хунцзюнь пристально посмотрел на Ли Чаншоу. — Бедный даос не грабил.
— Лишь властвовал?
— Разве власть — это ошибка? — возразил Хунцзюнь и продолжил: — Миру нужен рулевой, живым существам нужен опекун. Между миром и живыми существами нужно не равновесие, а четкая граница и взаимное уважение. Если бы не бедный даос, этот мир давно бы вышел из-под контроля, и нынешнего дня просто бы не настало!
Ли Чаншоу возразил:
— То, что не случилось — лишь иллюзия. Называть нынешний мир плодом своего Дао — со стороны брата по Дао это несколько самонадеянно. Да, сейчас мир пришел к сегодняшнему дню согласно твоему сценарию, но во всём, что произошло, за рамками этого сценария, живые существа сами шли вперед. Более того, у этого мира и существ Трех царств многократно была возможность пойти путем более гармоничного сосуществования, но ты, брат по Дао, перекраивал всё, пока не довел до нынешнего состояния. Это не управление и не опека. Это накладывание оков на мир и превращение жизни в клетку, и всё лишь ради того, чтобы удовлетворить твою страсть к соперничеству и тайную алчность в твоем сердце.
Хунцзюнь сказал:
— Сила живых существ подобна водам Хуанхэ в древние времена в твоем родном краю. Если бы их не сдерживали дамбы, они бы уже давно превратились в сокрушительное бедствие.
Ли Чаншоу ответил:
— Но дамбы на Хуанхэ возвышаются над равнинами в низовьях, они словно висят над землей. Если воды Хуанхэ снова выйдут из берегов, последствия будут невообразимы. Чем строить дамбы, лучше оберегать почву и воду в верховьях.
Хунцзюнь снова промолвил:
— Воды Хуанхэ мутны именно из-за деятельности живых существ; их жадность создала то рыжее нагорье. Или возьмем ту большую реку на юге: существа селятся вдоль воды, захватывают плодородные земли у самого русла — так можно ли винить реку в несправедливости, когда наступает наводнение?
- 空城计 (kōngchéng jì) — стратагема «пустого города», при которой противника вводят в заблуждение, демонстрируя ложную уязвимость. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
