Эти субличности обладали воспоминаниями Лана и знали обо всем, что он навлек. У них были весьма роковые изъяны: кто-то был фанатичен, кто-то милосерден, а кто-то пытался подражать основной личности.
Они были неполноценны, но изо всех сил старались помочь основной личности пережить те трудные годы одиночества.
Одна из субличностей, самая сильная и мягкая, предложила остальным скрыть свои личности и стать частью того мира, который желала видеть основная личность.
Так они приняли на себя роли в Хаосе и Хунхуане1 и шаг за шагом превращали то страстное желание основной личности в реальность.
В то время все эти личности еще делили одно тело, созданное из единого истинного духа2;
Он встретил бога Паньгу, обманул его и выжил, полагаясь на то, что основная личность просила за «друга».
Этим существом с единым истинным духом и был ты, брат по Дао, Хунцзюнь тех времен, верно?
О чем же больше всего грезила основная личность почтенного Лана?
Судя по сохранившимся в Море Хаоса сведениям, чаще всего встречалось самовнушение основной личности:
— Неужели я перенесся в Море Хаоса? В будущем смогу стать названым братом богу Паньгу, а потом пройду весь путь и вернусь на Землю!
Позже основная личность почтенного Лана стала свидетелем сотворения мира и рождения Хунхуана.
Эту область называли Морем Хаоса.
После смерти бога Паньгу те субличности, используя воспоминания и впечатления основной личности, начали писать сценарий для мира Хунхуан. Постепенно отделившись от тела Хунцзюня, они режиссировали одну драму за другой.
Предок демонов Лохоу был ложной личностью почтенного Лана.
Хунцзюнь Даоцзу — тоже ложная личность почтенного Лана.
Старец, лежащий в каменном гробу Жаньдэна, — это ведь ты, почтенный?
Этот мир был сотворен богом Паньгу. Тот факт, что кто-то развивался быстрее, чем три друга, созданные из изначального духа Паньгу, — это уже за гранью разумного.
Тайцин-лаоши говорил, что старец в каменном гробу был одним из первых сильнейших мастеров после сотворения мира и его мощь когда-то превосходила силу самого учителя. Это совершенно нелогично.
К тому же наставник Цзеиня и Сифан Чжуньти тоже был одной из тех личностей, которую позже поглотил Хунцзюнь Даоцзу.
Таков был прообраз «Комитета жильцов Хунхуана» — того самого комитета еще до того, как к нему примкнул Лан.
Битва между Предком демонов и Даоцзу в глубокой древности на самом деле была сражением двух «крупных» личностей, которые постоянно поглощали другие субличности. Правило было простым: победитель получает всё.
После поражения Предка демонов отделившиеся личности слились воедино. Появились цельные помыслы, упрямые идеи и эгоистичное нежелание возвращаться к основной личности. И когда мнения субличности и основной личности разошлись…
Нет, не так. Тот взрыв противоречий между субличностью и основной личностью тоже был частью расчета субличности.
Субличность сделала всё возможное, чтобы стереть основную личность!
И нашла для себя благовидный предлог — защита мира Хунхуан.
А что на самом деле?
Само название «Хунхуан» было дано подсознанием этого существа, которое случайно перенеслось в самую раннюю эпоху Моря Хаоса.
Когда эта субличность стерла основную личность, она сама лишилась всякого смысла.
Но эта субличность не впала в хаос, а, напротив, вознесла себя над всеми живыми существами.
Личные желания и амбиции субличности были лишь прикрытием для собственной неполноценности.
Ли Чаншоу замолчал и посмотрел на сидящего перед ним Даоцзу с закрытыми глазами.
— Брат по Дао, ты ничего не скажешь?
Хунцзюнь лишь хранил молчание.
Ли Чаншоу продолжил:
— В этом и кроется третья причина, по которой почтенный Лан обезумел и выбрал самоубийство. Основная личность почтенного Лана раскрыла эти тайны и окончательно сломалась. Честно говоря, если бы на его месте оказался я, то я бы тоже сломался. Когда я додумался до всего этого, у меня тоже возникло самоотрицание.
Ли Чаншоу холодно усмехнулся:
— Оказывается, я всё это время жил в истории, написанной кем-то другим.
— Держи.
Бесстрастно произнес Хунцзюнь. Из его рукава вылетел клочок бумаги и опустился перед Ли Чаншоу. Тотчас вокруг бумаги возник легкий туман, и всё вокруг погрузилось в иллюзию, в которой Ли Чаншоу увидел силуэт почтенного Лана.
Ли Чаншоу отчетливо видел почтенного Лана.
Обычный человек, чистое лицо средних лет, рост ни высокий, ни низкий, одет в изысканный даосский халат.
Почтенный Лан стоял на коленях перед каменной стелой корабля «Куньпэн». Его глаза покраснели, лицо исказилось в гримасе, а пальцы, которыми он, словно мечом, высекал иероглифы, непрестанно дрожали.
В то же время за пределами видения раздался приглушенный рык почтенного Лана:
— Ложь, всё ложь! Этот мир вообще не должен был существовать, развитие этого мира пошло не так! Мир, который хотел создать старина Паньгу, я собственноручно заковал в кандалы. Истинные духи в этом ошибочном мире постоянно перерождаются, лишь повторяя одну ошибку за другой! Я уничтожу этот мир, я верну Море Хаоса к его истокам, в то состояние, которое было до моего прихода. Нет, это не Море Хаоса, это я навязал ему такую судьбу. Кандалы! Я и есть кандалы этого мира! Это я, мерзавец, не вынес одиночества и навязал судьбу истинным духам, попавшим в этот мир! А сам еще, черт возьми, каждый день кричал, что фатализм — это ложь! Уничтожить его, я должен его уничтожить… Я сам отвечу за свою ошибку!
Голос, полный безумия, постепенно затих, и видение медленно рассеялось.
Ли Чаншоу посмотрел на последнюю страницу и быстро понял: это действительно последняя страница дневника почтенного Лана. Нацарапанные на ней иероглифы почти полностью совпадали с только что услышанными словами.
Он почувствовал, как аура вокруг Даоцзу едва заметно изменилась, и невольно открыл глаза, снова встретившись с ним взглядом.
На этот раз в зрачках Даоцзу возникло несколько силуэтов.
Юноша в кроваво-красных доспехах с черным божественным копьем в руках; старец с огромной дырой в груди; чистолицый даос, мирно спящий в кресле-качалке.
Предок демонов Лохоу, Истинный Владыка Жаньдэн, почтенный Лан.
И кроме почтенного Лана, Лохоу, Истинный Владыка Жаньдэн и Хунцзюнь Даоцзу заговорили одновременно. Три голоса слились в один — грубый и тяжелый:
— Никто не сможет уничтожить мир Хунхуан, созданный нами.
Ли Чаншоу: «…»
Хунцзюнь закрыл глаза, а когда открыл их снова, видения исчезли. Он произнес лишь одну фразу:
— Да, и что с того?
Хунцзюнь вздохнул:
— Пусть я и не желаю признавать свое происхождение и даже пытался скрыть его за образами дождевого червя или сверчка, но, в конце концов, это лишь вопрос корней. Сейчас я — хранитель этого мира, и ты не можешь этого отрицать. Ради этого мира я стер основную личность, породившую меня.
— Ради мира?
Ли Чаншоу дважды усмехнулся:
— Перестань обманывать самого себя. Хоть что-то из того, что ты сделал, было ради этого мира? Брат по Дао, почтенный Лан был ранен во время сотворения мира, а затем искал место для исцеления и проспал всю долгую древнюю эпоху.
- Хунхуан (洪荒, hónghuāng) — «Великая первозданность», название мира в китайской мифологии и жанре сянься. ↩︎
- Истинный дух (真灵, zhēnlíng) — в космологии сянься, фундаментальная, неуничтожимая первооснова сознания и души существа. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
