Из-за спины Ли Цзина вышли четыре небесных божества, облаченных в доспехи. Каждый из них был статен и обладал свирепым ликом: один держал драгоценную пипу, другой сжимал меч ветра и огня, у третьего руку обвивала алая змея, а четвертый высоко поднял лазурный драгоценный зонт!
Четыре Небесных Царя, четыре полководца семьи Мо!
Бессмертные учения Цзе, вошедшие в список Созидания Богов, официально вступили в бой!
— Демо-о-оническая обезьяна, прими смерть! — проревел Царь Приращения Мо Лицин, чеканя каждое слово, и его меч озарил все вокруг пучками света.
Вслед за этим зазвучали беспорядочные струны пипы, и мириады острых лезвий устремились к Сунь Укуну. Алая змея, вытянувшись в длину на сотни чжанов, с шипением последовала за этими клинками, широко разинув пасть, чтобы укусить каменную обезьяну.
Лазурный драгоценный зонт быстро вращался, испуская волны ряби, которые непрерывно наносили удары по изначальному духу Сунь Укуна.
Сунь Укун взмахнул правой рукой, и за его спиной проявилась уже ставшая чисто золотой нетленная золотая душа. Он подпрыгнул высоко в небо, бесстрашно встречая натиск четырех Небесных Царей!
В чем наша вина, что Небо нас карает! В чем наш промах, что Небо нас казнит!
— Тэй!
Свет молнии и искры кремня1, мгновение схватки — и все четыре Небесных Царя были отброшены прочь. Кто-то из них харкал кровью, кто-то яростно ругался.
Сунь Укун оскалил острые клыки и, вперив пристальный взор в Ли Цзина, одним прыжком взмыл вверх, обрушивая Цзиньгубан на голову Ли Цзина!
Ли Цзин холодно хмыкнул, левой рукой ухватился за висящий на поясе меч и резким движением, выхватывая клинок, бросился вперед!
Это был Меч Переправы Бессмертных!
Однако при первом же столкновении тело Ли Цзина было бесцеремонно отброшено семицветным сиянием зари.
В конце концов, он не был силен в ближнем бою.
Сунь Укун, почуяв преимущество, не собирался отступать. Он стремительно промелькнул мимо, настигая отлетающего Ли Цзина, и занес посох для удара.
У Восточных Небесных врат Нэчжа, мчавшийся на Огненных Колесах, увидел это и не смог сдержать яростного крика:
— Проклятая обезьяна, как ты смеешь!
В Зале Высшего Неба кулаки Юйди, сжатые до белизны, слегка дрожали, а в его глазах то вспыхивало, то гасло пламя гнева.
Даоцзу, твоих рук дело!
Поддельный Тайбай Цзиньсинь снова встал подле него; казалось, он просто прикрыл глаза и слегка улыбался, но на самом деле пристально следил за Его Величеством Юйди.
Не успел никто и глазом моргнуть!
Железный посох Сунь Укуна уже опускался на лоб Ли Цзина. Ярость в глазах обезьяны не знала сомнений — он желал лишь одного: забить до смерти этого небожителя, чтобы тот отправился в загробный мир вместе с его обезьяньими детьми и внуками!
Но!
Дон-н-н —
Звук столкнувшегося оружия эхом разнесся над берегом Восточного моря.
Ли Цзин, уже зажмуривший глаза, и Сунь Укун, ослепленный гневом, одновременно посмотрели на длинное лезвие, преградившее путь железному посоху!
Сине-золотое древко копья оставалось неподвижным, а красный плюмаж боевого шлема рядом с ним едва колыхался.
Что это за копье? Трехконечное двухлезвийное копье! Что за полководец? Истинный Владыка из рода Эрлан!
Ян Цзянь стоял рядом с Ли Цзином, оставив за собой череду остаточных теней. Он крепко сжимал Трехконечное двухлезвийное копье обеими руками; и хотя он вложил в этот блок девять десятых своей силы, со стороны казалось, будто это не стоило ему никаких усилий.
Трехконечное двухлезвийное копье слегка вздрогнуло, и Сунь Укуна отбросило назад на пол-чжана. Ян Цзянь нанес боковой удар древком, мягко оттолкнув Ли Цзина в сторону.
Суровый лик красавца Ян Цзяня был полон холода. Взирая на каменную обезьяну перед собой, он равнодушно произнес:
— Твой сегодняшний противник — я, Сунь Укун.
Сунь Укун крепче сжал Цзиньгубан и глухо спросил:
— Почему! Я уже подчинился Небесному двору, а Небесный двор уничтожил мою Гору Плодов и Цветов!
— Путь Неба не нуждается в объяснениях перед тобой.
В сознании Ян Цзяня пронеслось несколько фраз из нефритового талисмана, и он сухо добавил:
— Все живые существа существуют под сенью Неба, а за Небесным двором стоит воля самого Неба.
Услышав это, Сунь Укун не разозлился, а лишь расхохотался, закинув голову. Из уголков его глаз потекли кровавые слезы.
— Небо? Чушь это ваше Небо! Ха-ха-ха! Говорят, я рожден Небом и вскормлен Землей, но какое дело моей жизни до этого Неба! Я сегодня разнесу этот Небесный двор в щепки и сам спрошу у Неба, что к чему!
Прорычав это, он бросился вперед, намереваясь вступить в великую битву с Ян Цзянем, но в этот момент с неба метнулась черная тень и ударом копья сбила Сунь Укуна с облака!
Нэчжа!
Сейчас Нэчжа был окутан зловещей аурой, его длинные волосы развевались за спиной, а лотосовые доспехи на теле горели черным пламенем. Он повел плечами, являя шестирукое воплощение дхармы. Его голова повернулась влево и вправо, явив три лика: Гнева, Злобы и Покоя. Браслет на его запястье непрерывно сиял, но он сорвал его и спрятал за пазуху.
— Сунь… У… Кун!
Нэчжа посмотрел вниз на столь же яростную обезьяну и снова ринулся в атаку.
— Ты посмел ранить моего отца!
Сунь Укун не проронил ни слова, бросившись навстречу Нэчже. Завязалась великая битва, отголоски которой на десятки тысяч ли всполошили небо: духовная энергия2 закипела, а все живое содрогнулось от ужаса.
Ян Цзянь слегка нахмурился. Он видел, что Нэчжа сражается в полную силу, не жалея себя, но все равно лишь удерживает паритет с Сунь Укуном, в то время как раны на теле обезьяны заживали с невероятной скоростью. Все дело было в той духовной энергии внутри Сунь Укуна, мощь которой была сопоставима с силой Поздней стадии Золотого Бессмертного Великого Единства.
Что ж, хоть нападать вдвоем на одного и не совсем правильно, но те несколько фраз еще не были произнесены до конца.
Свист —
Ян Цзянь с копьем в руках присоединился к сражению. Несмотря на пару гневных ругательств со стороны Нэчжи, вдвоем они прочно подавили Сунь Укуна. И тогда те слова, которые Ли Чаншоу велел Ян Цзяню передать Сунь Укуну, прозвучали над миром.
Гул битвы разнесся по всем Трем Мирам, достигая ушей тех существ, что следили за сражением и за тем, что творится в высших небесах.
— Сунь Укун, Небо решило уничтожить твою Гору Плодов и Цветов, а ты смеешь не подчиняться.
— Если нет покорности воле Неба, Небо само покарает.
— Таков Небесный Дао.
Небесный Дао?
В Дворце Святой Матери госпожа, полулежавшая на троне, почувствовала, как в ее глазах постепенно разгорается огонь.
В Дворце Пурпурного Облака Хунцзюнь с едва заметной усмешкой смотрел на Ли Чаншоу. Его выражение лица словно спрашивало: «И в этом заключается твой замысел?»
Ли Чаншоу лишь спокойно улыбнулся.
Этим поступком он просто хотел через Ян Цзяня, подавляющего Сунь Укуна, произнести эти слова, чтобы пробудить в живых существах недовольство Небесным Дао и Небесным двором, чтобы они не забывали о своей воле к борьбе с Небом и Землей.
Искоренение Даоцзу, безусловно, было важным. Но еще важнее после этого создать стабильный, свободный и упорядоченный мир.
Однако брови Ли Чаншоу внезапно дрогнули — он почувствовал, что что-то начало меняться. Хунцзюнь тоже слегка нахмурился и посмотрел на Ли Чаншоу.
— Что ты сделал? — ледяным тоном спросил Хунцзюнь Даоцзу.
— Это не мой замысел, — Ли Чаншоу пристально посмотрел на Хунцзюня. — Чтобы справиться с тобой, брат по Дао, мне достаточно и самого себя.
Едва он договорил, как по облачному зеркалу на столе пошла рябь, и по всему миру начала распространяться странная аура Дао.
Преисподняя, Башня Сансары.
Молодой монах с остриженной головой сидел в позе лотоса на циновке в самом центре верхнего яруса башни, держа в пальцах цветок и улыбаясь. Подле него огромный Цинмао Дацюань, весь дрожа, спросил:
— Хозяин, вы… вы правда собираетесь это сделать?
— Делай, — негромко ответил Дицзан. — Хоть у меня и много претензий к нему, но сейчас он сражается за все живое. Я не могу позволить ему биться в одиночку.
— Но послушайте, может, ему и не нужна ваша помощь! — в отчаянии воскликнул Цинмао Дацюань. — Вы же просто ищете лишних проблем на свою голову!
— М-м? — Дицзан молча отложил цветочный лепесток и достал из рукава железный котел.
Дитин вздрогнул, оскалился на Дицзана и с досадой выругался:
— Ну и ладно… хорошо. А я-то думал, что этот Тайбай Цзиньсинь использует меня как магический артефакт, чтобы сказать пару утешительных слов существам после битвы. Кто же знал, что в итоге этот прием применит мой глупый хозяин.
Дицзан улыбнулся:
— В своих делах мне не нужно ни на кого оглядываться. Мир дошел до такой черты, что я просто обязан что-то предпринять.
— Ладно, ладно! — Дитин подошел к Дицзану и улегся за его спиной, закрыв глаза. Его шесть маленьких ушек мелко задрожали, а зеленая шерсть на теле ярко засияла! — Умирать — так вместе, во всем виноваты только вы.
Божественная способность: Слушать сердца всех существ!
Обратная способность: Изливать голос сердца всем существам.
Дицзан мягко вдохнул, и его теплый голос эхом отозвался в душах всех обитателей Трех Миров:
— У Неба есть корыстные желания, и это беда для всего живого. Я, Дицзан, ученик святого Цзеиня из Западного учения, хранитель Башни Сансары, укрепляющий шесть путей перерождения. Сегодня я не могу более терпеть страдания живых существ и восстаю против Неба, чтобы сразиться с Хунцзюнь Даоцзу. Я готов сжечь свою никчемную жизнь, чтобы зажечь пламя непокорной воли в сердцах живущих. Пусть мое Дао станет звездным огнем в глубокой ночи. Живые существа должны обрести самостоятельность, а Небесный Дао должен укротить свой нрав.
- 电光火石 (diànguāng huǒshí) — свет молнии и искры от кремня (обр. в мгновение ока). ↩︎
- 灵力 (línglì) — духовная сила (энергия, составляющая основу могущества небожителей). ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
