Девять бессмертных с иероглифом «Цзю» в именах выстроились в ряд, каждый сжимал магическое сокровище и управлял божественными способностями, стоя позади своего учителя — почтенного Ванцина.
Среди этой девятки заметнее всех была их изящная и статная старшая шицзе Цзю Ии.
Лицо этой сяньцзы сковал холод, вокруг неё парили три или четыре артефакта, а уровень её совершенствования уже достиг начальной стадии царства Небесного Бессмертного.
Рядом с почтенным Ванцином виднелись фигуры двух верховных старейшин; они и двенадцать старейшин в ранге Небесных Бессмертных стояли во главе юго-западного строя.
Когда на школу нападали, первыми удар принимали те, чьё развитие было выше — таков был закон секты Дусяньмэнь.
Почтенный Ванцин о чём-то вспомнил, повернул голову и, взглянув на свою младшую ученицу, позвал:
— Сяо Цзю?
Цзю Цзю, прижимавшая к себе огромную тыкву-горлянку, с тревогой во взгляде то и дело поглядывала на пик Сяоцюн. Услышав зов, она поспешно отозвалась:
— Учитель, Сяо Цзю здесь!
— М-м, — уголок рта почтенного Ванцина едва заметно дрогнул.
Развитие Сяо Цзю было вполне достойным.
Почтенный Ванцин добавил:
— Если начнётся общая свалка, не забывайте помогать друг другу и приглядывайте за Сяо У, его старые раны ещё не затянулись.
На лице Цзю У отразился стыд, остальные восемь братьев и сестёр дружно склонили головы в знак согласия.
Но следом Цзю У вспомнил, как во время последнего визита к старейшине Вань Линьюню тот припугнул его… кхм, как старейшина Вань Линьюнь настойчиво наставлял его.
«Если великий защитный строй школы будет прорван сильным врагом, немедленно отступай к пику Потянь, не пытайся противостоять противнику в одиночку и открой этот парчовый мешочек!»
Этот мешочек лежал в рукаве Цзю У, и тот ни на миг не осмеливался с ним расстаться.
В тот момент у старейшины Вань Линьюня был такой «свирепый» вид, что Цзю У и Цзю Ши потом несколько дней не могли прийти в себя.
Поразмыслив, Цзю У сделал два шага вперёд и, стоя за спиной почтенного Ванцина, доложил о наставлениях старейшины Вань Линьюня.
Почтенный Ванцин не стал расспрашивать и велел Цзю У поступать так, как сказал старейшина Вань Линьюнь.
Цзю У вернулся на своё место. Глядя за пределы магического поля на фигуры, что слаженно обрушивали удары на защитный строй, он крепче сжал рукоять меча и… несколько флаконов с ядовитыми пилюлями «Вань», которые он заранее подготовил так, чтобы они мгновенно распылялись.
«Племянник Чаншоу уже должен быть на пике Потянь», — подумал Цзю У.
Бессмертное сознание скользнуло по площадке перед залом Байфань на пике Потянь, и брови Цзю У нахмурились.
Поискав внимательнее, низкорослый даос невольно замер.
Ли Чаншоу и Лань Линъэ не было в зале Байфань, более того — на всём пике Потянь не осталось и следа от этой двойки!
Цзю У сразу о чём-то догадался, и его сердце сжалось от тревоги…
Он взвесил всё ещё раз, но так и не смог унять беспокойство за безопасность Ли Чаншоу и Лань Линъэ.
Снова шагнув вперёд, Цзю У обратился к спине учителя:
— Учитель, я хочу сперва наведаться на пик Сяоцюн, чтобы отвести племянника Чаншоу и племянницу Линъэ в зал Байфань. Племянник Чаншоу частенько горит энтузиазмом, и я боюсь, как бы он не вздумал с помощью своих расставленных формаций нанести урон врагу и ввязаться в бой!
Почтенный Ванцин кивнул:
— Хорошо.
Стоявшая рядом Цзю Цзю, казалось, хотела что-то сказать, но лишь поджала губы и осталась на месте, плечом к плечу со своими братьями и сёстрами.
— Нужно всего лишь отвести Ли Чаншоу и Линъэ в зал Байфань, пятый старший брат справится и один.
Бросив взгляд на всё ещё крепкий защитный строй школы, Цзю У поспешно покинул ряды и помчался к пику Сяоцюн.
«Так и знал…»
Ли Чаншоу, заметив это из темноты, мысленно вздохнул и уже приготовился передать Цзю У сообщение.
И в этот самый миг!
В вышине вспыхнул золотой свет: длинный меч, овеянный едва уловимой силой добродетели, прорубил путь сквозь облака. Прочертив сияющий след в тысячу чжанов, он с мощью горного обвала и неодолимой яростью грома обрушился прямо на вершину защитного строя!
Один из Золотых Бессмертных противника высвободился и внезапно атаковал барьер!
От этого удара световая стена великого строя неистово задрожала. Глава секты Дусяньмэнь издал громовой клич, вновь мёртвой хваткой сковывая двух Золотых Бессмертных врага…
Пользуясь нестабильностью магического щита, со стороны юго-запада и северо-запада разом вспыхнули бесчисленные потоки света!
Слаженность действий «комариных марионеток» проявилась в этот миг во всей красе!
Мерцание световой стены внезапно прекратилось, и в следующее мгновение она разлетелась вдребезги. Волны первозданной энергии хлынули во все стороны, подобно сокрушительному цунами!
Один из верховных старейшин секты Дусяньмэнь высоко поднял сияющую пагоду и проревел:
— В бой!
Тотчас на юго-западном и северо-западном направлениях вспыхнуло несметное количество лучей — божественные способности и магические сокровища явили свою мощь!
На северо-западе опустилась гигантская ядовитая ладонь, застилающая небо. Широкие рукава старейшины Вань Линьюня развевались на ветру, волосы и борода взметнулись, а сам он выглядел величественно и грозно.
Однако семь или восемь демонов в ранге Небесных Бессмертных были готовы к этому: каждый призвал свой артефакт, и они объединили силы, чтобы сдержать Бессмертного Ядов!
Прочие бессмертные с обеих сторон отваживались лишь на дистанционный обмен ударами сокровищ и способностей, не смея ступать в быстро расползающийся ядовитый туман мертвенно-зелёного цвета.
На юго-западе десятки Небесных Бессмертных рванулись вперёд, сокращая дистанцию для яростной схватки; в небе беспрестанно сталкивались всполохи света, и некоторые фигуры уже камнем падали с облаков вниз…
Увидев это, Цзю У собрался было развернуться и броситься на подмогу.
Но стоило ему повернуть голову, как в ушах прозвучал голос:
— Открывай мешочек и не лезь в чужие дела. Ты один всё равно не переломишь ход битвы!
Старейшина Вань!
Цзю У опешил. Достав из рукава парчовый мешочек, он заглянул внутрь и вдруг прозрел.
Как же… как же он раньше до этого не додумался!
Бросив прощальный взгляд на место сражения, низкорослый даос стиснул зубы, топнул ногой и поспешно полетел к пику Потянь!
Тем, кто только что обратился к Цзю У, был, разумеется, скрывавшийся в тени Ли Чаншоу — он просто подделал голос и интонации старейшины Ваня.
Сам старейшина Вань в это время вёл ожесточённый бой на северо-западе от врат школы, и ему было совсем не до Цзю У.
Теперь…
«Посмотрим, как ты теперь запоёшь, шибо».
Ли Чаншоу переключил внимание, вновь приступив к одновременному выполнению нескольких задач.
В лесных чащах в нескольких сотнях ли к югу и северу от Дусяньмэнь бумажные ручки одновременно распахнули четыре деревянных короба.
Оттуда выпрыгнули бумажные даосы внушительной толщины, сплошь увешанные тканевыми свертками. Пошатываясь, они быстро увеличились в размерах, приняв облик двух мужчин и двух женщин — четверых практиков Дао.
«Закрыть ворота, спустить псов!»
Эх, ругать самого себя — это ещё куда ни шло, правильнее будет «запереть ворота и бить собаку»!1
С севера и юга по две фигуры применили технику побега землёй и скрытно направились к местам сражений у врат секты Дусяньмэнь…
- Гуаньмэнь дагоу (关门打狗, guānmén dǎgǒu) — дословно «запереть ворота и бить собаку»; идиома, означающая отрезать противнику путь к отступлению и полностью его уничтожить. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
