Глава девяносто восьмая. Твой ученик, я позабочусь о нем
Неужели дело с сокрытием уровня самосовершенствования и впрямь раскрылось?
Ли Чаншоу не переставал размышлять над этим вопросом, пока летел на облаке к Залу Вознесения к Бессмертию.
Теперь, из-за событий с учением Бога Южного моря и того, что он, возможно, по неосторожности слегка столкнулся с тем легендарным Вэнь-даожэнем…
Скрытый уровень развития стал для него не просто козырем в рукаве. Это напрямую касалось его жизни и безопасности!
На «Гуйси Пинци Цзюэ», эту «побочную» технику, Ли Чаншоу на самом деле потратил немало сил. В самом начале он постоянно анализировал различные способы обнаружения чужого уровня развития, выстраивая обратные логические цепочки. Он обобщал и интегрировал все доступные в школе Дусяньмэнь методы сокрытия дыхания, прокладывая собственный путь к мастерству маскировки…
Перед тем как пройти через небесное испытание, он улучшал эту технику десятки раз, а став бессмертным, Ли Чаншоу возвел её на тот же стратегический уровень, что и техники побега!
Однако перед лицом Золотого Бессмертного, прожившего неизвестно сколько лет, Ли Чаншоу все же чувствовал себя не слишком уверенно…
«Остается только подготовить два варианта действий. Если глава намеренно проверяет меня, я сразу активирую запасной план номер три».
Запасной план заключался не в чем ином, как в немедленном доказательстве собственной невиновности. В кратчайшие сроки подтвердить, что он не вражеский шпион и не демон извне, а самый что ни на есть настоящий ученик школы Дусяньмэнь. Просто по воле случая скорость его самосовершенствования оказалась чуть выше, и во время испытания он случайно совершил восхождение…
Опустившись перед залом, он взглянул на величественное здание впереди.
Ли Чаншоу успокоил разум, свернул бессмертное восприятие, стабилизировал собственное дыхание на восьмой ступени стадии Возвращения к Пустоте и решительно вошел внутрь.
Едва переступив порог, он услышал слабую, надтреснутую передачу голоса:
— Кхе, кхе-кхе…
Ученик с пика Сяоцюн, Ли Чаншоу?
Не произноси ни звука, если это ты — просто кивни.
Ли Чаншоу, не меняясь в лице, слегка кивнул.
Голос снова прозвучал:
— Иди в левую сторону, в углу зала есть маленькая дверь, просто войди.
Не нервничай, я — глава школы Дусяньмэнь. Я позвал тебя, чтобы сообщить об одном пустяковом деле.
Кхе, кхе-кхе.
Ли Чаншоу промолчал.
Оставив все прочее, судя по голосу, почему глава казался смертельно больным?
Ли Чаншоу, опустив голову, быстро пошел через полупустой главный зал к левому углу и вскоре оказался перед двумя деревянными створками. Постояв немного и дождавшись повторного сигнала главы, он осторожно толкнул дверь…
Внутри оказалась простая и элегантная чайная комната с несколькими столами, стульями и ширмами. За двумя открытыми окнами открывался прекрасный вид на «море облаков и остров пиков».
Ли Чаншоу было не до любования пейзажами. Он поднял глаза на молодого даоса, сидевшего у окна.
Это и был его глава, ученик по записи ученика по записи Тайцин-лаоши Лао-цзы…
Цзи Уюу.
Лицо его было подобно резному нефриту, брови — словно мечи, а глаза — как звезды. Он был красив, статен и благороден. Впрочем, об этом не стоило и упоминать: обычно практикующие мужчины, сохраняющие облик зрелого мужа или юноши, выглядят недурно, если только у них самих или их спутниц нет каких-то специфических вкусов.
Улыбка главы была мягкой, а манера держаться — изысканной, от него веяло утонченностью и спокойствием…
Но и это было не главным.
Главным было то, что…
Этот великий мастер стадии Золотого Бессмертного был бледен лицом, дыхание его казалось слабым, а в глазах не было жизни. Несмотря на прямую осанку, от него исходило ощущение глубокого изнеможения и немощи.
Если бы Ли Чаншоу не знал, что даосское имя его главы — Уюу, а в Восточном Шэньчжоу его величают «главой Уюу», он бы точно не удержался и мысленно окрестил его «Хунхуан Сюйкун-гунцзы»1.
Увидев Ли Чаншоу, глава едва заметно улыбнулся, и в этот момент из уголка его рта скатилась капля бессмертной крови…
Ли Чаншоу вздрогнул от неожиданности и поспешно воскликнул:
— Глава!
— Пустяки, пустяки, не беспокойся. Это лишь небольшая рана духа, я уже принял исцеляющую пилюлю.
Цзи Уюу вытер уголок рта, сделал легкий вдох и выдох, стабилизируя ранение.
— Такая рана заживет, стоит мне ненадолго уйти в затворничество.
Ты ведь Чаншоу? Держи… Я ждал тебя несколько дней только ради того, чтобы отдать эту вещь.
Глава Цзи Уюу достал из рукава нефритовый флакон и с помощью бессмертной силы плавно направил его к Ли Чаншоу. Тот почтительно принял его обеими руками.
В этот миг Ли Чаншоу был глубоко тронут. Его собственный глава получил такие ранения, защищая школу! А он еще раньше рассуждал, что магические силы главы, мол, слабоваты, а способности посредственны… Эх!
Ли Чаншоу почувствовал стыд и искреннюю благодарность к главе, который так отчаянно оберегал их общую обитель.
— Глава, вы ранены, прошу вас, поскорее приступайте к лечению в уединении. Вы сражались с внешними демонами ради защиты школы, это был поистине тяжелый труд.
— Пустяки, пустяки, — Цзи Уюу неловко усмехнулся и со вздохом пояснил: — На самом деле несколько дней назад я получил от основателя-первопредка технику взращивания изначальной ци в энергетических узлах… В последние дни я пытался её освоить, проявил излишнюю поспешность и случайно ранил собственный дух отдачей. Ха-ха… Кхе-кхе, кхе-кхе-кхе!
— Чаншоу, — Цзи Уюу невозмутимо вытер кровь с губ и, глядя на фарфоровый флакон в руках юноши, с некоторой нерешительностью, но вежливо произнес:
— То, что у тебя в руках, нужно хранить как следует. Ты ведь знаешь, что основатель нашего учения в Дусяньмэнь, то есть мой наставник — это принадлежащий к Жэньцзяо бессмертный небожитель с горы Куньлунь, Дуэ-чжэньжэнь. Этот флакон один великий предшественник и высокий мастер нашего Жэньцзяо поручил наставнику… кхе… передать тебе, чтобы закрыть некую кармическую связь. Я не могу рассказать больше, но это твоя удача. Пилюли внутри используй с умом. Ты понял?
В голове Ли Чаншоу все прояснилось. Он склонил голову:
— Ученик понимает.
— Ступай, просто помни об этом деле. Твой уровень и природные данные весьма недурны. Когда в будущем пройдешь через испытание и станешь бессмертным, спокойно продолжай практиковать в нашей школе.
Цзи Уюу махнул рукой. Ли Чаншоу поклонился и вышел из маленькой комнаты.
Не успел он до конца прикрыть дверь, как услышал приступ сильного кашля и характерный звук выплеснувшейся крови…
Уголки рта Ли Чаншоу дернулись. Он плотно закрыл дверь и, сделав вид, что ничего не слышал, направился к выходу из зала.
Последняя фраза главы, по сути, была для него заверением в безопасности. В Дусяньмэнь каждые двести лет набирали новых учеников, и перед следующим набором текущим ученикам давали выбор: остаться в школе или отправиться в странствия.
Слова главы означали: пока Ли Чаншоу усердно практикует, после достижения бессмертия его положение в школе будет весьма достойным.
Покинув зал, Ли Чаншоу окончательно успокоился. К счастью, это была лишь ложная тревога; его скрытый уровень развития не был раскрыт.
Глава Цзи Уюу уделил внимание рядовому ученику с пика Сяоцюн только из-за этого флакона. Если догадки верны, подарок прислал Великий монах Сюаньду, а кармический долг связан с тем случаем, когда Юэлао искал его помощи.
Хм… Что же все-таки Великий монах Сюаньду и Юэлао сотворили с его глиняной фигуркой, отвечающей за брачные узы?
- Хунхуан (洪荒, hónghuāng) — Великая Пустошь или Изначальный Хаос, обозначение мира в китайской мифологии и жанре сянся. ↩︎
- Жэньцзяо (人教, rénjiào) — Учение Людей, одна из трех главных ветвей даосизма в мире Хунхуан, возглавляемая святым Лао-цзы. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
