Спустя некоторое время…
Ли Чаншоу и Линъэ чинно стояли на коленях перед наставником.
Ци Юань сидел в кресле и, нахмурившись, слушал красноречивые объяснения Ли Чаншоу.
Выражение лица старого даоса Ци Юаня непрерывно менялось: от начального гнева к последующему сомнению, а затем и к внезапному озарению.
Когда Ли Чаншоу закончил свою длинную тираду, Ци Юань пробормотал:
— Выходит, в этом и есть истина?
В какой-то миг…
Ему показалось, что здесь что-то не так, но он не мог понять, что именно.
— Наставник, всё именно так, — Ли Чаншоу и Линъэ одновременно кивнули, и Ци Юань погрузился в раздумья.
Стоявшая рядом Линъэ тайком скривила губы. Она прекрасно понимала: в подобных ситуациях ни в коем случае нельзя давать Шисюну возможности заговорить!
Иначе Шисюн и впрямь сумеет выдать чёрное за жёлтое, а розовое — за лазурное!
Совершенно очевидно, что они напали на наставника исподтишка, но теперь наставник уже начал верить, будто ему и в самом деле следовало лишиться чувств…
Только так можно было избежать бреши в собственном боевом строю во время великого сражения и не допустить ситуации, когда плотина в тысячу ли может рухнуть из-за муравьиного гнезда1.
Старый даос Ци Юань вздохнул и вскоре, вняв словам Ли Чаншоу, оседлал облако и улетел к залу Байфань.
Как главе пика Сяоцюн, ему всё же следовало показаться там и спросить, чем он может помочь…
Стоило наставнику уйти, как Линъэ почувствовала повеявший сбоку холод и невольно вздрогнула.
— Ши… Шисюн…
— Шимэй, — улыбка Ли Чаншоу была на редкость добродушной и мягкой, — никак крылья окрепли?
Линъэ втянула голову в плечи и, хихикнув, прошептала:
— Это ведь вы, Шисюн, учили, что лучше погибнуть одному, чем двоим… Шисюн, я была неправа!
— Хм!
Ли Чаншоу, придерживаясь за поясницу, медленно поднялся. Бессмертная сила зациркулировала по телу, залечивая ссадины, оставленные наставником.
— Шисюн, хочешь, я приложу лекарство?
— Обойдусь…
Ли Чаншоу только собрался подразнить Линъэ в отместку, как вдруг ощутил сильное синьсюэ лайчао2 и невольно нахмурился.
Спрятав правую руку в рукав, он принялся делать расчеты на пальцах, и его брови сходились к переносице всё сильнее.
На сей раз дело было не в том, что с дядей Цзю У снова что-то случилось — сам Ли Чаншоу больше не давал дяде тех «безделушек».
Казалось, без всякой видимой причины в сердце Ли Чаншоу внезапно вспыхнул тревожный знак…
Он взглянул на Шимэй и сказал:
— Линъэ, иди пока поиграй снаружи. Мне нужно помедитировать и обдумать кое-что.
— О, — Линъэ тоже заметила, что Шисюн занят серьезным делом. И хотя слово «поиграй» ей не слишком понравилось, она послушно откликнулась и быстро покинула травяную хижину Ли Чаншоу.
Активировав окружающие формации, Ли Чаншоу сел на циновку, скрестив ноги, и начал прислушиваться к своим ощущениям, ведя расчеты.
Что-то случилось…
Нелады в секте Бога Южного моря.
Кто-то разбил одну из его статуй.
Сначала Ли Чаншоу даже обрадовался, ведь таким образом общее число его статуй, коих было более тысячи шестисот, благополучно сократилось на одну.
Однако мгновение спустя ему стало не до смеха…
В маленьком деревенском храме, где ему поклонялись, две группы смертных устроили резню на ножах, и повсюду брызгала кровь.
Это была вражда между культами. Ли Чаншоу и раньше предчувствовал нечто подобное, но не ожидал, что дело примет такой оборот и разрастется до того, что смертные начнут рисковать головами и проливать кровь ради морского бога Южного моря…
Вскоре Ли Чаншоу обнаружил, что струйка бледно-чёрной энергии обвилась вокруг его изначального духа и в конце концов затянулась на запястье.
Похоже, это было…
Кармическое бремя!
Ли Чаншоу поспешно извлек частицу накопленных им заслуг от благовоний, которые он всегда скрывал, и поднес её к этой чёрной энергии. Они переплелись и постепенно исчезли.
Заслуги и кармическое бремя уравновесили друг друга.
— Что же это за дела такие?
Ли Чаншоу сидел ни жив ни мертв, и вскоре погрузился в глубокие раздумья.
Заслуги от благовоний на самом деле приходят от «покровительства» и «наставления» смертных.
Существование секты Бога Южного моря в определенной степени сплотило деревни в том небольшом районе, побудило их к взаимопомощи, что немного способствовало стабильности Неба и Земли.
К тому же, непрекращающееся курение благовоний в разных местах означало, что Небесное Дао признало его «диким» богом.
Это было подношение, от которого невозможно отказаться.
Нынешнее же кармическое бремя возникло из-за того, что раздоры между культами привели к сражениям смертных. Часть причинно-следственной связи от смертей и ранений превратилась в кармическое бремя и нашла Ли Чаншоу…
— Этот вопрос необходимо решить.
Ли Чаншоу сидел, погруженный в мысли.
Теперь у него были бумажные даосы — упрощенная версия воплощений вне тела. При помощи некоторых артефактов для полета или перемещения под землей он мог, экономя бессмертную силу, добраться до побережья Южного моря.
Что же ему сделать, чтобы развалить собственную секту Бога Южного моря?
Эти крохи заслуг от благовоний на самом деле не шли ни в какое сравнение с заслугами, которые можно было получить в Небесном чертоге — те были чистыми и не обременяли душу.
В отличие от этих, где в любой момент существовала опасность, что с тобой сведет счеты Западное учение.
Если вдуматься, будучи «диким богом», которому поклоняются, всеми силами стремиться разрушить собственный культ — такое, пожалуй, встречалось единожды в мире.
— Да, нужно всё тщательно спланировать.
Ли Чаншоу тихо выдохнул и, сидя на месте, принялся всё обдумывать.
Эту деревню Медведей, что только и помышляет о стяжательстве, действительно нужно как следует припугнуть!
Несколько дней спустя, пик Потянь.
Только что проснувшаяся Цзю Цзю стояла перед распахнутой деревянной дверью. Она несколько раз подряд сотворила магические пассы, но световая стена формации снаружи никак не отреагировала.
М?
Цзю Цзю обернулась и окинула взглядом комнату. Из-за того, что четвертая шицзе прибралась здесь слишком тщательно, она чувствовала себя не в своей тарелке.
Это…
Неужели это и впрямь её гнездышко?
Цзю Цзю-шишу нахмурила свои изящные брови, обнаружив, что дело, кажется, не такое уж простое.
…
На острове Цзиньао.
— Хань Чжи, так дальше продолжаться не может.
Ао И посмотрел на изможденную девушку и мягко сказал:
— Может, мне составить тебе компанию и прогуляться где-нибудь? Если тебе наскучили виды Восточного моря, давай отправимся к Западному или побродим у Южного? Во всех четырех морях есть прекрасные пейзажи, а так чахнуть тебе точно нельзя.
— Эх, — Хань Чжи горько улыбнулась, — мой наставник ведь…
— На самом деле, это не так уж плохо, — сказал Ао И. — После перерождения Юань Цзэ-шисюн обязательно сможет снова практиковать. Ну и что с того, что он стал демоном? Просто ему не хватило немного удачи и благословения, но он сможет принять человеческий облик и продолжить путь к Великому Дао. И к тому же, подумай сама…
Ао И на мгновение задумался и прищурился:
— После перерождения Юань Цзэ-шисюн наверняка долго не сможет говорить, а значит, он не навлечет на себя беду своими речами?
Хань Чжи моргнула и вдруг осознала:
— А ведь и вправду так!
Благодаря непрестанным уговорам Ао И, настроение Хань Чжи постепенно начало улучшаться.
Она тихо вздохнула и нежно произнесла:
— Тогда давай прогуляемся. Я тоже хочу развеяться. Благодарю вас, шишу, за то, что всё это время были рядом с Хань Чжи.
— Так и должно быть, — Ао И слегка улыбнулся.
«Я обязательно позабочусь о тебе вместо твоего наставника!»
Вскоре два силуэта вылетели с острова Цзиньао и, выбрав случайное направление, не спеша отправились в путь.
- ли (里, lǐ) — традиционная китайская мера длины, в древности составлявшая около 500 метров. ↩︎
- синьсюэ лайчао (心血来潮, xīnxuè láicháo) — внезапное предчувствие или порыв, букв. «кровь прилила к сердцу». ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
