Глава сто десятая. Даою, слышали ли вы о…
Перед травяной хижиной у озера, в лазури небес среди белых облаков.
Ци Юань-лаодао, которого окликнул старший ученик, только приземлился, как Ли Чаншоу и Лань Линъэ немедленно преградили наставнику путь.
Эта сцена мгновенно напомнила Ци Юань-лаодао о том, что произошло в прошлый раз в алхимической комнате. Старый даос подсознательно отступил на полшага и с серьезным выражением лица посмотрел на двух своих преданных учеников…
— Вы двое, что вы опять задумали?
— Наставник, вы не беспокойтесь, в этот раз мы с младшей сестрой ни за что не усыпим вас, — Ли Чаншоу продемонстрировал добрую и скромную улыбку.
Лань Линъэ добавила:
— Наставник, эта старшая сестра-наставница столько лет не подавала о себе вестей, и вдруг за последние несколько месяцев прислала два письма, да еще и зовет вас на встречу. Не кажется ли это… слишком внезапным?
Ци Юань-лаодао вздохнул и произнес:
— В те годы ваша старшая сестра-наставница просто злилась на то, что я «не годен».
Ли Чаншоу поспешил вставить:
— Наставник, мужчине ни в коем случае нельзя говорить «не годен»1.
Ци Юань не понял, к чему это, а стоявшая рядом Линъэ взглянула на старшего брата и многозначительно… и стыдливо улыбнулась.
Ли Чаншоу продолжил:
— Наставник, эта старшая сестра-наставница тоже принадлежит к линии пика Сяоцюн. Если она хочет встретиться с вами, почему не вернется в обитель? Когда она уходила в те годы, она еще не стала бессмертной, а в качестве причины назвала поиски нашего ушедшего в странствия дедушки-наставника. Но она не возвращалась почти тысячу лет. Согласно правилам, это должно расцениваться как предательство секты. Наставник, если вы опрометчиво отправитесь на встречу с ней, как вы объяснитесь перед школой? Если старейшины спросят, сможете ли вы ответить с чистой совестью?
Ци Юань-лаодао нахмурился и задумался. Сжимая фучэнь и заложив руки за спину, он принялся мерить шагами траву у берега озера. Рядом Линъэ украдкой показала Ли Чаншоу большой палец, но тот лишь смиренно опустил взгляд, ничего не добавив.
Ли Чаншоу знал, что иногда страдает от привычки слишком все усложнять и слишком много думать. Но обдумать лишнее всегда лучше, чем не подумать вовсе. Тем более что в этом деле наставника повсюду сквозили странности. Хотя он только что сказал, что не будет усыплять наставника, если бы он не смог убедить его на словах, то создание какой-нибудь дурманящей ловушки не считалось бы нарушением обещания.
Ли Чаншоу только собрался продолжить убеждение, как услышал вздох наставника:
— В этом есть смысл. Ваша старшая сестра-наставница тогда просто ушла, и секта уже вычеркнула её имя из списка учеников.
Ци Юань посмотрел на Ли Чаншоу и, хотя ему было немного неловко, все же спросил:
— Чаншоу, как думаешь, что нам стоит предпринять?
Ли Чаншоу применил технику передачи голоса и произнес:
— Наставнику лучше написать письмо и указать в нем место, где вы договорились встретиться, а я с помощью бумажного человечка доставлю это письмо за вас. Точно так же, как когда я отправлялся за травами, вы же видели это. В любом случае, мы не можем смотреть на это дело только с нашей стороны. В письме вы можете сначала посоветовать старшей сестре-наставнице вернуться в обитель и признать вину. Хоть правила у нас и строгие, наказания не слишком суровы — в худшем случае заставят сидеть в затворе тысячу лет. Наставник, как считаете, разумно ли это?
Ци Юань погрузился в раздумья, уже склоняясь к этой мысли. Ли Чаншоу передал голос Линъэ, указывая ей, что говорить, и они вдвоем, подхватывая фразы друг друга, стали подыгрывать друг другу.
Вскоре Ци Юань-лаодао кивнул, поддавшись их уговорам. Старый даос поспешно вернулся в хижину, записал послание на нефритовой пластине, затем неоднократно исправлял его, тщательно подбирая слова. Провозившись два часа, он торжественно передал нефритовую пластину Ли Чаншоу.
— Смотри не подглядывай!
— Наставник, вы не беспокойтесь, — улыбнулся Ли Чаншоу. — Пока вы писали, я уже всё прочитал.
— Ты!..
— Шутка, шутка, наставник, не сердитесь.
— Рано или поздно вы двое доведете меня до внутренних демонов!
Затем Ци Юань-лаодао назвал место встречи — в мирском краю Наньчжоу, на берегу Восточного моря, в большом городе смертных под названием Линьдун. Встреча была назначена через два месяца на восточной городской стене, после захода солнца…
Ли Чаншоу велел наставнику в это время заниматься совершенствованием в хижине, а сам укрепил магические формации вокруг жилища, изолировав его от внешнего наблюдения.
— Старший брат, что ты собираешься делать?
Линъэ тайно подобралась поближе и прошептала вопрос. Ли Чаншоу ничего не ответил, лишь велел ей не уходить далеко в ближайшее время.
— Эти два месяца я тоже не пойду в алхимическую комнату, буду совершенствоваться в хижине, — взгляд Ли Чаншоу оставался совершенно спокойным.
Линъэ поправила волосы у виска и тихо спросила:
— Тогда… нужно ли мне вынести бумажного человечка за ворота обители?
— Тоже не нужно, — Ли Чаншоу взглянул на свою младшую сестру и улыбнулся. — А ты уже неплохо знакома с порядком действий. Совершенствуйся со спокойной душой. Когда пройдешь через небесное испытание и станешь бессмертной, я позволю тебе больше участвовать в подобных делах.
— Угу! Старший брат, не волнуйся, я буду стараться!
С воодушевлением пообещала Линъэ. Когда Ли Чаншоу вернулся к себе в хижину, она пришла в себя и, приложив руку ко лбу, тихо вздохнула.
Теперь, чтобы старший брат использовал её в качестве «магического сокровища», нужно как минимум быть на уровне бессмертного… Младшая тётя-наставница действительно хороша! Сбила старшего брата с толку представлениями о размерах и задрала планку требований к «людям-артефактам»!
Пока она жаловалась про себя, Линъэ вдруг услышала доносящийся с неба, приближающийся крик:
— Малышка Линъэ!
Линъэ подняла голову и увидела быстро приближающуюся черную тень. Она подсознательно сжала два нефритовых флакона, но тут же вспомнила, что старший брат рядом, и никто посторонний не смог бы напасть на пик Сяоцюн…
В мгновение ока Линъэ снова взглянула вверх. Не было нужды вглядываться в лицо — достаточно было одного взгляда на этот «необъятный грех»2, чтобы понять: это явилась та самая младшая тётя-наставница, на которую она только что сетовала в мыслях!
С тихим вскриком Линъэ только успела убрать флаконы, как её крепко обняли. Цзю Цзю подхватила её и закружила на месте; обе зашлись смехом перед хижиной.
— Тётя, вы меня так сдавили, мне трудно дышать…
— Ха-ха-ха! Почувствуй милосердную заботу и любовь своей тёти! Малышка Линъэ!
— Тётя, я была неправа, ха-ха-ха! Перестаньте меня щекотать… Тётя, я виновата…
В соседней хижине Ли Чаншоу, увидев это, тоже слегка улыбнулся. Но в глубине души он немного беспокоился за развитие Линъэ. Если она будет каждый день вот так играть с Цзю Цзю, занятия неизбежно отойдут на второй план, и об этом ей обязательно нужно будет напомнить.
- Не годен (不行, bùxíng) — в китайском языке это выражение используется не только для обозначения неспособности справиться с делом, но и имеет двусмысленный подтекст, намекающий на мужскую слабость. ↩︎
- Необъятный грех (滔天的罪恶, tāotiān de zuì’è) — ироничное описание выдающихся женских форм Цзю Цзю. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
