Очевидно, они все проявляли большой интерес к «амбициям» Ли Чаншоу.
Ли Чаншоу на мгновение задумался. Сперва он хотел сказать, что ему достаточно войти в число первых пятидесяти — этого хватило бы, чтобы получить большую часть наград секты, и стремиться в двадцатку лучших особого смысла нет.
Но в целях предосторожности он с легким сомнением назвал предполагаемое место:
— Удержаться в первой сотне восьми, побороться за семьдесят второе… пожалуй.
Линъэ не выдержала и прыснула от смеха.
Цзю Цзю тут же закатила глаза, а Юцинь Сюанья, которая только что закончила завязывать пояс, слегка нахмурилась.
Юцинь Сюанья про себя размышляла: «Во всем хорош Чаншоу-шисюн, вот только временами он слишком скромен, будто ему не хватает уверенности в себе».
Едва она собралась заговорить, как тетя-наставница, подбоченившись, принялась его отчитывать:
— Сяо Чаншоу, ну имей ты хоть каплю достоинства! Теперь на всем Пике Потянь знают, что я, твоя тетя-наставница, близка с тобой! Если ты займешь слишком низкое место в Большом состязании секты, ты же меня опозоришь!
Линъэ лишь тихонько посмеивалась в сторонке. Она знала, что шисюн уже преодолел небесное испытание становления бессмертным, и совершенно не беспокоилась о его выступлении на Большом состязании…
— Чаншоу-шисюн.
Юцинь Сюанья вышла из соломенной хижины и, глядя на Ли Чаншоу, сказала:
— До состязания еще три года, и в последнее время я столкнулась с небольшими препятствиями в своем совершенствовании. Почему бы мне не заходить почаще? Мы могли бы обмениваться опытом и практиковаться в малых техниках боя, это принесет пользу нам обоим.
Ли Чаншоу с улыбкой ответил:
— Юцинь-шимэй может спокойно заниматься своим совершенствованием, а я, когда придет время, поднажму и, думаю, смогу пробиться на уровень Тяньган1.
— Вот это уже другой разговор!
Цзю Цзю фыркнула, но, оставаясь недовольной, добавила:
— Состав учеников обновляется каждые двести лет, и это Большое состязание крайне важно — от него зависит, сможешь ли ты остаться в обители секты для дальнейшего обучения. Линъэ вошла в ворота недавно, но ты-то здесь уже больше ста лет! Ты обязан удержаться в первой тридцатке шести!
— Тетя-наставница дает верный урок!
Ли Чаншоу со всей серьезностью ответил ритуальным жестом и, набрав в грудь воздуха, произнес строгим тоном:
— Тогда в этот раз я наберусь смелости. Удержать семьдесят два, бороться за тридцать шесть!
Цзю Цзю внезапно преисполнилась необъяснимым восторгом и подняла большой палец вверх.
— Хоть на Большом состязании тебе наверняка запретят использовать ядовитые пилюли и одурманивающие снадобья, и там не будет места для расстановки магических формаций, если ты приложишь все силы, обязательно справишься!
Линъэ в это время, заложив руки за спину, задрала голову, делая вид, что изучает небо…
— Чаншоу-шисюн, — Юцинь Сюанья тоже сделала полшага вперед, и ее прекрасные глаза сияли. — Каких свершений ты ожидаешь от меня?
— Раз уж ты — первая среди учеников, то само собой…
Ли Чаншоу запнулся, почувствовав, что его слова могут наложить на нее слишком тяжелое бремя, и поправился:
— Нужно стремиться в тройку лидеров.
— Пфе!
Цзю Цзю презрительно фыркнула, гневно встряхнувшись. Она грозно бросила:
— Сюанья, конечно же, должна бороться за первое место, чтобы звание первой старшей ученицы было заслуженным.
Ли Чаншоу усмехнулся:
— Схватка зависит не только от уровня совершенствования. Реакция в бою, сдерживание магических способностей, количество сокровищ — все это оказывает влияние, причем последние три фактора порой значат даже больше…
Посреди фразы Ли Чаншоу внезапно замолчал.
Его бессмертное восприятие зафиксировало, как даос Куайсы с пика Сяньлинь поднялся и направился к выходу из своей пещеры. У входа стояли трое молодых учеников и докладывали о делах, связанных с Большим состязанием…
Мысли Ли Чаншоу стремительно закружились, но он не подал виду и с улыбкой произнес:
— Если ты не против, Юцинь-шимэй, приходи завтра, попрактикуемся несколько дней.
Юцинь Сюанья просияла:
— Тогда я приду завтра на рассвете.
— Буду ждать тебя, шимэй.
Ли Чаншоу и Юцинь Сюанья обменялись поклонами и улыбнулись друг другу.
Юцинь Сюанья не задумывалась о скрытых смыслах, она была просто искренне рада. Ли Чаншоу же размышлял о том, что если даос Куайсы собрался покинуть гору, то…
Первый свидетель для алиби был на месте.
Зная эту троицу, Ли Чаншоу не сомневался, что второй свидетель для алиби вскоре объявится сам собой.
— Раз так! Кхм-кхм!
Цзю Цзю, заложив руки за спину и приняв вид великого мастера, сделала два шага вперед.
— Тогда и я, так уж и быть, загляну к вам на пару дней, дам наставления. Не забудьте подготовить благодарственные дары. Мне нужно… сто пилюль-леденцов и десять кувшинов доброго вина!
Ли Чаншоу с улыбкой кивнул.
В стоявшей неподалеку соломенной хижине у двери показался осунувшийся наставник Ци Юань. Услышав доносившийся снаружи смех, он приподнял уголки губ в слабом утешении и опустил уже было поднятую руку. После этого наставник Ци Юань развернулся и вернулся к своей циновке, где сел в позу лотоса, чтобы продолжить практику.
Ли Чаншоу, разумеется, заметил это и, недолго подумав, составил план…
Месть была важна, но не менее важным было помочь учителю воспрянуть духом и насладиться остатком жизни. В конце концов, Ли Чаншоу собирался доставить неприятности этому даосу Куайсы не ради того, чтобы просто «выпустить пар». Он всего лишь хотел восстановить справедливость для своего наставника.
Даос Куайсы не разочаровал Ли Чаншоу.
Этот Истинный бессмертный, практиковавший в горах более десяти лет, пообещал своим ученикам по одному первоклассному магическому сокровищу перед началом состязания. Поэтому на следующий же день даос Куайсы покинул обитель и направился к знакомому торговому поселению на севере.
Ли Чаншоу, конечно, не собирался упускать случай, которого ждал десять лет. В путь отправились сразу два бумажных даоса, и у каждого из них, разумеется, были при себе запасные копии.
Пока противник летел по воздуху, бумажные даосы тайно следовали за ним, используя технику перемещения сквозь землю. Через два полных дня они добрались до торгового поселения у границы Северного континента.
Для совершения нападения и убийства лучше всего подходило место как можно дальше от врат секты Дусяньмэнь. Здесь, в шумном месте, где смешались демоны и люди, собиралось немало тех, кто не гнушался грязной работы ради наживы. Немного поразмыслив, Ли Чаншоу приступил к реализации второго плана.
Спустя полчаса…
Даос Куайсы выбирал в лавке своего знакомого магические артефакты сомнительного происхождения для своих учеников, как вдруг увидел на углу улицы знакомый силуэт. Даос сначала остолбенел, а затем немедленно направил вслед за ним свое бессмертное восприятие, и взгляд его наполнился недоумением.
Тот человек был в плаще, но его лицо и фигура… были точь-в-точь как у самого даоса Куайсы!
Однако его уровень совершенствования едва достигал стадии Истинного бессмертного. И хотя незнакомец изо всех сил старался «раздуть» свою ауру до середины стадии Истинного бессмертного, любой внимательный наблюдатель сразу бы заметил, что это лишь пустая оболочка.
Это еще что такое…
«Какая наглость! Сметь выдавать себя за пиньдао2 в таком месте — это поистине искать смерти».
Даос Куайсы бросил владельцу лавки, что вернется позже, и поспешно вышел за дверь. Скрыв свое присутствие, он тайно последовал за двойником. Вскоре они покинули поселение, и Куайсы на облаке пустился в погоню.
В то же самое время на пике Сяоцюн Ли Чаншоу, глядя на ослепительно прекрасную Юцинь Сюанью, сделал приглашающий жест.
— Шимэй, прошу, нападай… Только помни, что и сегодня нужно сдерживать свои силы.
Юцинь Сюанья с серьезным лицом ответила Ли Чаншоу поклоном и тут же устремилась вперед, управляя мечом.
***
- Тяньган (天罡, tiāngāng) — тридцать шесть звезд Небесного соответствия, обозначающих высший ранг в состязании. ↩︎
- Пиньдао (贫道, píndào) — «Бедный даос», уничижительное самоназвание, используемое даосами при разговоре о себе. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
