Глава 145. «Записи о воинах Морского бога», черновая версия, из цикла «Четыре книги Школы Благоразумия»
В тот вечер, покидая Пик Сяоцюн, Цзю Цзю улетела на своей огромной тыкве-горлянке, прикрывая воротник, пряча лицо и тихонько всхлипывая…
Вслед за ней ушли Цзю У, Цзю Ши и Юцинь Сюанья, не желая мешать редким мгновениям покоя на Пике Сяоцюн.
На время число обитателей Пика Сяоцюн выросло с прежних трёх — наставника и двух учеников — до четырёх.
Лунный свет разливался по озерной глади, ночной ветер сопровождал слабое мерцание.
Перед соломенной хижиной Линъэ принесла два путуаня и уселась рядом с шисюном. Маленькая фигурка Цзян Линьэр, известной как Линьцзян-саньжэнь, утопала в кресле; она всё так же не расставалась со своим грозным клинком, держа в руке кувшин с вином и время от времени делая глоток.
Она не позволяла себе захмелеть и через некоторое время вытесняла винные пары из тела, сохраняя ясность рассудка и наслаждаясь лишь легким опьянением.
Когда вокруг не осталось посторонних, Цзян Линьэр спросила старого даоса Ци Юаня, как ему удалось совершить биньцзе1 и стать чжосянем2.
Ци Юань взглянул на своего старшего ученика и негромко ответил:
— Это Чаншоу выпросил у старейшины Ваня одну пилюлю Жунсянь-дань.
Цзян Линьэр с полуулыбкой произнесла:
— Этот старейшина Вань и впрямь во многом помог нашему Пику Сяоцюн.
Старый даос Ци Юань кивнул в ответ:
— Вы правы, наставник. Этот старейшина Вань даже ни разу не заговорил с вашим учеником…
Хлоп!
Цзян Линьэр не удержалась и легонько ударила Ци Юаня по лбу. Негодуя из-за его недогадливости, она прошипела сквозь зубы:
— И почему я в те годы не выбила из тебя эту дурь, чтобы ты хоть немного поумнел! Веришь всему, что тебе говорят! Всему подряд!
Старый даос Ци Юань горько усмехнулся и вздохнул:
— Наставник, сейчас ваш ученик всего лишь чжосянь… Чаншоу и Линъэ выросли на моих глазах, я сам их вырастил. Как же мне не верить их словам?
Маленькая ладошка продолжала опускаться, но Цзян Линьэр не прикладывала силы. Хотя Ци Юань и чувствовал себя неловко, в глубине его глаз светилась радость. Словно для смертного старика получить взбучку от пожилой матери — это тоже своего рода счастье. Сейчас Ци Юань и вправду был вполне доволен жизнью…
А Цзян Линьэр продолжала наставлять его:
— Чжосянь так чжосянь, чего ты нос повесил? Твои природные способности изначально были хуже, чем у твоего наставника, и шансов стать тяньсянем было крайне мало. Путь дисяня позволяет прожить столько же, сколько истинному бессмертному в царстве Чжэньсянь — разве это не та же свободная и счастливая жизнь? Цзян Юй не хочет тебя видеть, ну и пусть себе странствует. Даже я, твой наставник, об этом не беспокоюсь, чего ты-то переживаешь? Или снова захотел, чтобы я тебя по мягкому месту отшлепала?
— Наставник, я… ваш ученик внемлет наставлениям.
Стоявщий в стороне Ли Чаншоу передал Линъэ пару слов через звуковую передачу.
Линъэ достала карты для игры в «Додашэнь» и с улыбкой спросила:
— Пранаставница, не желаете ли сыграть с нами в эту безделушку?
— О? А это что такое?
— Стоит вам посмотреть один раз, пранаставница, и вы всё поймете…
Вскоре перед соломенной хижиной два поколения наставников и учеников начали битву в «Додашэнь». Цзян Линьэр расслабилась еще больше, и даже Ци Юань начал редко, но искренне смеяться.
Во время игры Цзян Линьэр пустилась в философские рассуждения о жизни, на самом деле пытаясь утешить старого Ци Юаня.
К примеру, она говорила так:
— Второй, твой наставник прошла немало дорог и познала много истин, но всё же не может жить в полном покое и довольстве. Почему? Из-за привязанностей. У каждого человека есть то, что ему дорого, иначе он не человек, а существо, воистину отринувшее все чувства. Нет ничего дурного в том, что в твоем сердце живут привязанности, и даже в тоске по шицзе нет беды. Главное — не увязать в этом слишком глубоко. Раз уж ты встал на путь дисяня и впереди у тебя долгие годы, живи себе потихоньку.
Старый даос Ци Юань, вздыхая, кивнул, запечатлевая наставления своего наставника в сердце.
Видя это, Ли Чаншоу решил, что потраченные на подношения пранаставнице пилюли вполне себя окупили…
Пока Цзян Линьэр оставалась на Пике Сяоцюн, Ли Чаншоу не прятался в подземном тайнике. Он решил, что на те полмесяца, пока «плоскогрудая и яростная маленькая пранаставница» вернулась в горы, он посвятит себя компании одинокого старого наставника и юной, полной жизни шимэй.
Он сопровождал наставника на берегу озера, удя собственноручно выращенных духовных рыб; гулял с пранаставницей по живописным лабиринтам Пика Сяоцюн; вместе с шимэй забивал откормленных духовных зверей и расставлял столы для маджонга перед алхимической лабораторией, представив «версию маджонга для Хунхуана» — карты Шэньняо, которые он еще не успел распространить среди учеников.
Разумеется, Ли Чаншоу ни на миг не прекращал наблюдение за Пиком Сяньлинь.
Что касается возможности мести с их стороны…
На самом деле, еще когда Ли Чаншоу уничтожал даоса Куай Сы, он уже подготовил ответные меры. Просто тогда худший сценарий, который он предполагал, не воплотился в жизнь. А теперь внезапное возвращение пранаставницы и ее выходка на Пике Сяньлинь позволили заготовленным планам Ли Чаншоу найти свое применение.
Теперь вся ненависть Пика Сяньлинь была сосредоточена на его пранаставнице.
Вскоре она покинет секту и отправится дальше бесцельно бродить… кхм, странствовать по Трём Тысячам Миров…
В этом были свои минусы, но были и плюсы.
Минус заключался в том, что Пик Сяньлинь так или иначе перенесет часть своей злобы на них троих. Плюс же состоял в том, что присутствие пранаставницы — тяньсяня, закаленного в настоящих сражениях, — заставит Пик Сяньлинь проявлять осторожность.
Конечно, для самого Ли Чаншоу главная выгода заключалась в том, что, если он захочет в будущем окончательно устранить эту скрытую угрозу, он сможет с помощью бумажного даоса сымитировать ауру и облик пранаставницы…
Что делать дальше и насколько жестко отвечать, целиком зависело от реакции Пика Сяньлинь. Судьба была в их собственных руках, а Ли Чаншоу просто подготовил несколько запасных вариантов.
…
Глубоко на стыке Восточного и Южного морей находился знаменитый даочань учения Цзе — Остров Цзиньао.
Сегодня на Острове Цзиньао было довольно оживленно: настал день проповеди Золотых бессмертных. Поговаривали, что явится даже Дайло Золотый бессмертный, поэтому культиваторы со всего острова собрались у дворцовых павильонов.
Там воодушевленный Небесный Владыка Цинь, Цинь Вань, возвел простой цепной строй и объяснял собратьям по Дао тонкости его устройства.
У драгоценного пруда, под нефритовым деревом.
Дул легкий ветерок, широкие рукава лазурного халата юного сына дракона плавно колыхались, пряди волос касались его маленьких рожек. Рядом с ним на путуане сидела Хань Чжи, непрерывно помогая ему растирать тушь.
Слева от письменного стола громоздились бамбуковые планки, записи на которых Ао И уже давно запечатлел в своей памяти.
На расстеленном на столе золотом шелке ряд за рядом изящных мелких иероглифов ложились плоды недавних трудов Ао И. Тактические теории и идеи, выведенные им из «Двадцати шести шагов для отступления» и «Шага двадцать седьмого: развеивания праха», под его кистью превращались в стройную систему военного искусства.
Солнце клонилось к западу, звуки сутр, читаемых на Острове Цзиньао, разносились вдалеке. Девушку, растиравшую тушь, позвала знакомая шицзе, чтобы вместе послушать проповедь перед дворцом.
- Биньцзе (兵解, bīngjiě) — способ освобождения от телесной оболочки с помощью оружия для достижения бессмертия. ↩︎
- Чжосянь (浊仙, zhuóxiān) — «мутный бессмертный», практик, достигший бессмертия альтернативным, менее чистым путем. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
