Эта ситуация в целом оказалась для него благоприятной.
«Раньше я еще беспокоился, как отвечать на попытки западного учения найти меня, но теперь об этом можно не гадать».
Воспользоваться этим случаем, чтобы временно вывести Церковь Морского Бога из интриг западного учения вокруг драконов, было бы весьма недурно…
Бумажный даос Ли Чаншоу позвал храмового служителя, дал ему немного золота и серебра, чтобы тот позже успокоил верующих в этом городе.
Затем Ли Чаншоу с помощью божественной мысли «разъяснил» суть дела Ао И, чтобы тот не упустил шанс и наладил добрые связи с этим дае — в критический момент он мог бы помочь роду драконов.
О своем втором главе Ли Чаншоу тоже проявил немалую заботу.
Он даже подсказал Ао И два ключевых слова, способных повысить симпатию Чжао-дае: «верность долгу» и «уважение достоинства».
Чтобы сойтись с Чжао Гунмином, вначале нужно вести себя смиренно, проявляя к нему полное почтение.
Затем следует отступить на полшага, и когда Чжао Гунмин предложит общаться на равных, сказать, что твое совершенствование слабое, а способности ничтожны, и ты не смеешь навязываться.
В этот момент Чжао Гунмин взмахнет рукой и скажет что-то вроде: «Когда я завожу друзей, я никогда не смотрю, есть ли у них достижения в совершенствовании».
Кроме того, Ли Чаншоу дал Ао И еще… несколько сотен наставлений, чтобы тот должным образом уладил все сопутствующие дела.
Разобравшись с этим, Ли Чаншоу еще три месяца вел скрытое наблюдение. Убедившись, что никаких последствий не последует, он перевел бумажного даоса в режим ожидания.
— Нужно отправить туда еще одну группу бумажных человечков.
В подземной тайной комнате на Малом пике Цюн Ли Чаншоу открыл глаза.
Он провел рукавом над столом, и несколько бумажных человечков, кувыркаясь, выскочили наружу, слаженно отдав Ли Чаншоу честь.
Ли Чаншоу легко усмехнулся, но быстро подавил улыбку. С помощью заклинания шепота ветра он передал Линъэ, что уходит в затвор, и направился в угол комнаты.
План по «вступлению драконов в Небесное воинство», над которым он работал целый год, теперь казался не слишком надежным.
После своевременного самоанализа Ли Чаншоу понял, почему его душевное состояние пошатнулось, и вновь укрепил свое сердце Дао.
«Далее нужно проработать другие варианты: что, если в решающий момент Да-фаши не явится или если в дело вмешаются мастера двух других учений… Разные пути развития событий…»
Выдохнув, Ли Чаншоу привел мысли в порядок и начал неспешно размышлять.
Вступление драконов в Небесное царство внешне выглядело как ход «куриной ножки», пресекающий расчеты «орхидеи» и «рогатки», но это могло привлечь внимание таких великих фигур, как «светящийся кубок» и «бамбуковая корзина»…
Все эти сценарии необходимо было учесть.
Несколько месяцев спустя…
— Холстов для планов уже не хватает.
…
— Чаншоу-шисюн еще не вышел из затвора?
— Угу, три года назад шисюн передал мне, что уходит в медитацию, и до сих пор не появлялся.
На Малом пике Цюн, где давно воцарился былой покой, Линъэ и Юцинь-шицзе прогуливались у загонов с духовными зверями, негромко переговариваясь.
Юцинь-шицзе слегка кивнула, в ее прекрасных глазах светилась радость.
Линъэ улыбнулась: — У шицзе есть какой-то повод для радости?
— Вовсе нет, — ответила Юцинь-шицзе. — Просто чувствую, что раз Чаншоу-шисюн так долго не выходит, значит, он наверняка постиг нечто важное, и его ждет большой прорыв.
Некий Ли Чаншоу, собиравшийся выйти из алхимической комнаты, молча поднял уровень своего внешнего совершенствования на одну ступень.
Вторая стадия царства Гуй Дао.
Совершить прорыв было действительно непросто.
Затем Ли Чаншоу неспешно вышел из алхимической, не удержавшись, зевнул, взглянул на висящие вокруг камни обнаружения и развеял внешние защитные массивы.
Ли Чаншоу полагал, что как только он выйдет, шимэй сразу заметит его присутствие.
К его удивлению, он уже долетел на облаке до края загона, но эти две красавицы, увлеченно обсуждавшие, у какого из зверей случился солнечный удар, совершенно его не заметили.
«Я что, использовал технику скрытности?»
Ли Чаншоу проверил свое состояние, покачал головой и мысленно назначил шимэй триста повторений Канона Спокойствия. Позже заставит ее выучить три тысячи строк вместе с ним!
Ли Чаншоу влетел в загон, и только тогда эти двое наконец заметили его.
— Шисюн!
— Чаншоу-шисюн!
Раздались два возгласа, девушки бросились ему навстречу, но тут же их лица изменились.
Линъэ встревоженно спросила: — Шисюн, ты снова переутомился? Как ты довел себя до такого состояния?
— Чаншоу-шисюн, почему у тебя ввалились глаза, под ними черные круги, и ты выглядишь таким изможденным?
Ли Чаншоу беспомощно улыбнулся и сказал: — Совершенствование требует слишком много сил, совершать прорыв через силу — дело неблагодарное… Я пойду прилягу в алхимической, решил сперва заглянуть к вам.
Юцинь-шицзе поспешно проговорила: — Чаншоу-шисюн, скорее отдыхай, я сейчас же ухожу.
Она поспешно отвесила поклон и, с легким беспокойством во взгляде, улетела на облаке в сторону пика Потянь, даже не оглянувшись.
Ли Чаншоу моргнул, почувствовав, что, кажется, обрел… новый навык?
Линъэ подошла поближе и шепотом спросила: — Шисюн, ты правда устал или притворяешься?
Ли Чаншоу легонько щелкнул ее по чистому лбу и вздохнул: — Твой брат действительно устал. О многих вещах тебе пока знать не положено из-за низкого уровня совершенствования, вот когда ты… Впрочем, просто прилежно занимайся и не бегай где попало, этого будет достаточно.
— Угу! — Линъэ радостно заулыбалась.
Ли Чаншоу снова зевнул: — Завтра возьми каменные дощечки и приходи ко мне в алхимическую. Твой уровень постепенно растет, через десять-двадцать лет и ты вступишь в стадию Гуй Дао. Я начну обучать тебя техникам боя, а также способам, как обрывать кармические связи после сражения. Учись прилежно, это тайные знания, которые твой брат постигал крупица за крупицей.
Линъэ моргнула и послушно согласилась.
Ли Чаншоу снова зевнул и улетел обратно в алхимическую — ему действительно требовался отдых.
Однако спать по-настоящему он не смел, можно было лишь погрузиться в неглубокий сон во время медитации, позволяя частям сознания отдыхать по очереди.
В то же время, в уединенном уголке континента Синюхэ, под защитой нескольких весьма искусных массивов…
Старый даос в рваной одежде, с лицом, превратившимся в сплошной синяк1, и текущими ручьем слезами, лежал на земле. Его придавливали двадцать четыре Жемчужины, усмиряющие моря.
«Хм, несколько эонов назад ты обидел подругу моей названой сестры. Теперь, когда я, бедный даос, обрел чудесный способ, как мне не выпустить пар за старого друга?» — подумал Чжао Гунмин.
Он еще раз прокрутил в голове следующие шаги, уверенно отозвал Жемчужины, усмиряющие моря, и приготовил несколько артефактов для запечатления образов, а также кусок шелка с написанным текстом клятвы.
Чжао Гунмин, стиснув зубы, выкрикнул:
— Тьфу! Сегодня ты, мерзавец, страшно унизил этого бедного даоса!
Лежащий на земле человек, услышав это, мгновенно подскочил. Он уставился на Чжао Гунмина затуманенным взглядом, а тот уже успел отступить на несколько шагов, и изо рта его брызнула кровь.
— Ты повредил мое основание Дао, я не восстановлюсь и за десятки тысяч лет! Идем со мной на Гору Духов! Мы сегодня с этим так просто не закончим!
- Би-цин-лянь-чжун (鼻青脸肿, bí qīng liǎn zhǒng) — букв. «синий нос и опухшее лицо»; образное описание человека, который был жестоко избит, чье лицо покрыто кровоподтеками. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
