Это чувство у Ли Чаншоу становилось всё сильнее — с того самого момента, как он получил указание от изображения святого, до того, как слово «иди» отправило его в свиток с сокровищем, и до настоящего времени, когда пришёл чёткий приказ…
Это вовсе не господин святой отдавал приказ!
В «Тайцин Даохань» сказано: «Не мои мысли, не мои деяния, не моё добро или зло, не моё ухождение или возвращение».
Исходя только из этого, Ли Чаншоу мог быть полностью уверен, что сейчас им понукает Дафаши!
А самое главное… Ли Чаншоу посмотрел на сверхкачественный камень восприятия, привязанный к его запястью.
Этот камень начал слабо мерцать с того самого момента, как он вошёл сюда. Чьё-то невероятно сильное, но скрытое бессмертное сознание всё время наблюдало за ним.
В отличие от тех бессмертных сознаний, что время от времени проносились мимо благодаря свойствам самой «Цзяншань Сяошэцзиту», это сознание было направлено непосредственно на него самого…
К сожалению, даже если за этим стоял Дафаши, Ли Чаншоу не мог не подчиниться его приказу, да и проверить это было невозможно. Дафаши тоже был его опорой, так что оставалось лишь считать это своего рода платой за покровительство…
На самом деле, была ещё одна причина, по которой Ли Чаншоу догадался, что это дело рук Дафаши, — недавний приказ. Прославить учение Жэнь? Зачем учению Жэнь лишняя слава? Тайцин Лао-цзы никто не смеет задевать, Сюаньду Дафаши не подвластен великим бедствиям, и в мире Хунхуан большинство культиваторов знают о таинственности учения Жэнь, что уже само по себе является достаточным «величием».
Ли Чаншоу продолжал размышлять, прячась в воде…
Неподалёку бежала Сюн Линли с бессмертным молотом на плече, таща за собой туши двух монстров. Из-за быстрого бега за ней тянулся шлейф пыли. Ли Чаншоу некоторое время наблюдал за ней из воды, и вскоре у него созрел план.
Слова «прославить учение Жэнь» давали большой простор для маневра: достаточно было сделать так, чтобы на этом Собрании истоков трёх учений школа Жэнь показала свою мощь и ярко заблистала. Чтобы достичь этой цели, ему вовсе не обязательно было выходить на сцену самому.
Ли Чаншоу на полную мощь распространил своё бессмертное сознание, разыскивая ту самую «ядовитую младшую сестру», которой он раньше старательно избегал. Теперь одного исполнителя явно было недостаточно.
Почти мгновенно Ли Чаншоу обнаружил Юцинь-шицзе в шести сотнях ли отсюда; она сражалась с монстрами. Рядом с ней было несколько учеников-мужчин из школ, наследующих учению Жэнь, которые действовали сообща с ней, вступая в схватку с двумя тварями…
Стоит упомянуть, что эти ученики не были выходцами из школы Дусяньмэнь. Глаза Ли Чаншоу блеснули, он наклеил Сюн Линли несколько только что нарисованных талисманов быстрого бега и облегчения веса, чтобы она меньше уставала в пути, а затем применил технику перемещения и поспешил туда, где находилась Юцинь-шицзе.
В таком деле, как привлечение внимания, лучше полагаться на профессионалов.
Вскоре…
— Юцинь-шимэй?
— Чаншоу-шисюн!
Сражавшаяся на мечах Юцинь-шицзе, услышав это, немедленно обернулась в ту сторону, откуда донёсся голос.
Она увидела, что шисюн, о котором она всё время беспокоилась, сейчас стоит на верхушке большого дерева в сотне чжанов от неё. Его длинные волосы и края даосского халата слегка колыхались на ветру, а сам он мягко ей улыбался. В это мгновение сердце Юцинь-шицзе наполнилось этой улыбкой, и на её прелестном лице, покрытом капельками пота, появилась радостная, сдержанная, но всё же нескрываемая улыбка. Цветы в её душе слегка распустились, и в целом мире остались только они двое.
Вдруг послышалось:
— Юцинь-шимэй, скорее нападай! Мы здесь не справляемся!
— Друг даосический, пожалуйста, приди на помощь, эти два зверя очень сильны!
Без поддержки летающих мечей Юцинь-шицзе те несколько учеников мгновенно начали отступать и могли лишь громко кричать о помощи.
Юцинь-шицзе поспешно развернулась, и шестнадцать летающих мечей, пылающих тёмно-синим истинным пламенем, снова с воем устремились в атаку, едва сдерживая двух монстров. Ли Чаншоу слегка пошевелил губами, передавая наставления Сюн Линли. В этот момент девушка-башня, уже подобравшаяся к монстрам с тыла, высоко подняла бессмертный молот в левой руке и сжала длинные вилы в правой. Она внезапно выскочила из леса и громко прокричала:
— Ученица школы Жэнь Сюн Линли, истреблять демонов и чудовищ — вот в чём сила!
За пределами свитка Сюаньду Дафаши, восседавший на облаке и «любовавшийся собой», услышав выкрик Сюн Линли, тоже едва не рассмеялся. Кхм, достоинство, холодная отстраненность, манеры великого мастера…
А внутри свитка Сюн Линли, выкрикнув лозунг, подпрыгнула своим огромным телом. В её левой руке на бессмертном молоте заплясали молнии, а правой она с силой метнула вилы, вонзив их в спину трёхголового леопарда! В мгновение ока, после нескольких выкриков, эта девушка-вужэнь сделала два прыжка, и два монстра, по силе не уступавшие обычным человеческим Юаньсяням, превратились в трупы…
Те несколько учеников в оцепенении смотрели на стоящую в крови Сюн Линли и поспешили поклониться в знак благодарности. Сюн Линли даже не взглянула на них. Земляные вилы в её руках рассыпались песком, она вскинула на плечо бессмертный молот и подбежала к своему Хайшэнь-дажэню с широкой счастливой улыбкой.
— Чаншоу-шисюн!
Юцинь-шицзе, окружённая летающими мечами, не заботясь об отдыхе, поспешила навстречу Ли Чангэну. Увидев это, те несколько учеников нахмурились.
Разве мог Ли Чаншоу не видеть их мелких помыслов? Но сейчас ему действительно была нужна помощь Юцинь-шицзе, поэтому он сложил руки в приветствии и произнес:
— Благодарю вас, друзья даосические, за то, что присматривали за моей шимэй.
Те ученики оказались вполне понятливыми, ответили на поклон и попрощались. Однако Юцинь-шицзе сказала:
— Шисюн, это я им помогала, не нужно за это благодарить.
Ли Чаншоу: …
— Юцинь-шимэй, «постижение дел мирских — это знание, а умение ладить с людьми — это литература1», — даже находясь на пути бессмертия, не стоит пренебрегать этими словами, ведь спутниками на бессмертном пути тоже являются люди и живые существа.
Юцинь-шицзе и некий безымянный Дафаши внутри и снаружи свитка одновременно медленно кивнули. Юцинь-шицзе про себя подумала: «Каждая фраза шисюна заставляет задуматься, мне нужно хорошенько их запомнить». Сюаньду Дафаши, будучи одним из величайших мастеров даосизма, думал не так, как Юцинь-шицзе: «А ведь этот маленький Чаншоу говорит весьма недурно, если вдуматься, в этом есть смысл».
Внутри свитка Ли Чаншоу сказал:
— Шимэй, сначала пойдём со мной, здесь не место для разговоров.
— Хорошо, — Юцинь-шицзе слегка кивнула, затем поклонилась Сюн Линли и произнесла: — Ученица приветствует шишу.
Сюн Линли захлопала глазами и тут же растерялась, на её личике отразилось полное недоумение. С чего это вдруг она оказалась в поколении старших… Отношения в кругу Хайшэнь-дажэня такие запутанные!
Ли Чаншоу привел Юцинь-шицзе и Сюн Линли в бамбуковую рощу, достал три подушки для медитации, и все трое уселись.
— Шимэй, — Ли Чаншоу взглянул на камень восприятия на запястье, подбирая слова, и улыбнулся: — Сегодня, оказавшись в этом свитке, у меня возникла идея, как поднять престиж нашей школы Дусяньмэнь.
Юцинь-шицзе тут же кивнула:
— Чаншоу-шисюн, только прикажи.
Ли Чаншоу продолжил:
— Сейчас ты находишься на восьмой стадии ступени Гуйдао, но ты не обладаешь самым высоким уровнем культивации в этом свитке, я уже чувствовал ауры стадии истинных бессмертных. Однако, раз здесь Линли, то вдвоём вы сможете достичь эффекта, ничуть не уступающего таким мастерам.
Юцинь-шицзе, нахмурившись, спросила:
— Чаншоу-шисюн, что же нам нужно сделать?
— Стать знаменитыми.
— Стать знаменитыми? Для чего это?
Ли Чаншоу вздохнул:
— Шимэй, почему наша школа Дусяньмэнь находится в самом хвосте среди сект учения Жэнь? Нет иных причин, кроме того, что мы находимся на Восточном Континенте Шэньчжоу и нам не хватает славы. Одарённые таланты, ищущие наставников, просто не слышали о Дусяньмэнь. Если мы хотим укрепить мощь нашей школы и всего наследия учения Жэнь, лучший способ — это повысить узнаваемость, создать образ бессмертной обители, чтобы к нам тянулось всё больше достойных учеников, из которых мы сможем выбирать одного на тысячу — того, кто обладает лучшими качествами, и взращивать его.
- ши-ши дун-мин цзе сюэ-вэнь, жэнь-цин лянь-да цзи вэнь-чжан (世事洞明皆学问，人情练达即文章, shì shì dòng míng jiē xué wèn, rén qíng liàn dá jí wén zhāng) — понимание мирских дел — это подлинное знание, умение разбираться в человеческих отношениях — это истинная мудрость. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
