Это просто…
— Чаншоу, ты делаешь это так непринужденно, подобно плывущим облакам и текучей воде1, неужели ты часто вступаешь в магические поединки с другими?
Ли Чаншоу поспешно ответил:
— Дитя-ученик круглый год совершенствуется в горах, редко выходит во внешний мир и никогда первым не ищет вражды. Но Хунхуань полон опасностей. Когда дитя-ученик покидает горы, чтобы закупить лекарственные травы в торговых поселениях, на него все равно могут нацелиться лихие люди. Дитя-ученик глубоко убежден: развеять прах — дело мгновения, но требует ста лет трудов в обычное время2. Чтобы быстро разделаться с противником в случае внезапного нападения и не оставить после себя бед, я в обычное время постоянно отрабатываю несколько шагов ведения боя. То, что произошло только что, было продиктовано обстоятельствами, и на самом деле я даже опустил несколько шагов.
Великий монахистр Сюаньду рассмеялся:
— Раз уж ты об этом заговорил, мне стало по-настоящему любопытно. Что же это за пропущенные шаги?
— Великий монахистр, прошу Вас, взгляните на безделушки, над которыми размышлял дитя-ученик.
Ли Чаншоу достал миниатюрный диск для магических формаций и несколько бумажных человечков, играющих траурную музыку и оплакивающих покойников.
Великий монахистр Сюаньду: …
Этого младшего соученика он определенно берет!
Затем Великий монахистр Сюаньду мягко спросил:
— А почему ты только что велел бумажным человечкам оставить фразу «по приказу Его Величества», но не указал прямо, что это «Его Величество Юйди»?
— Благодарю Великого магистра за вопрос… Дитя-ученик считает, что если прямо упомянуть Юйди, это, напротив, заставит клан Драконов насторожиться. Лучше использовать слова «Его Величество», оставляя Драконам простор для воображения. Мои четверо бумажных даосов имеют человеческое телосложение и черты лиц, они источают ауру живого человека. Здесь нет великих мастеров Вашего уровня, поэтому их трудно опознать как бумажных воплощений. Обращение «Его Величество», за исключением клана Драконов, в Хунхуане используется крайне редко, так что это даст им достаточно пищи для размышлений, но при этом усыпит их бдительность в отношении Его Величества Юйди.
— Хм, неплохо ответил, — Великий монахистр Сюаньду прищурился и негромко рассмеялся, — мне это весьма по душе.
Ли Чаншоу: …
Обычные будни последователей Учения Людей, стандартная процедура, не стоит и восхищаться.
…
В этот момент группа мастеров морских племен, защищая Ао И, прорывалась к стене барьера на окраине великого города. Но сейчас этот город Народа Акул был окружен множеством мощных формаций, отсекающих даже пространство и время; их собственных сил не хватало, чтобы пробить защитную преграду. Ли Чаншоу понимал, что Великий монахистр не спешит вмешиваться. Более того, если это место сможет продержаться до прибытия мастеров из клана Драконов, Великий монахистр вообще не покажется. Разум большинства морских обитателей в целом несколько ниже, чем у существ на суше. И характер у этих морских жителей по большей части такой… «встретив трудности — пугаться, ведь улыбка — не выход». Они продолжали рваться вперед, но стража вокруг Ао И сократилась более чем на десять человек, отчего Ли Чаншоу лишь покачал головой… Морские племена не годятся для великих дел.
Когда вторая волна мятежников снова окружила Ао И и его спутников, принц, защищая маленькую принцессу Народа Акул, поднял голову и яростно огляделся по сторонам. Ао И оберегал ее вовсе не потому, что соблазнился красотой девушки. Будучи ответственным вторым принцем Дворца Драконов, Ао И боялся, что любые невзгоды с принцессой Народа Акул отразятся на отношениях двух народов. Сейчас в Четырех Морях было неспокойно. Народ Акул был важным вассалом и союзником клана Драконов. Даже если бы Ао И пришлось вступить в брак с этой принцессой, чтобы получить полную поддержку ее народа и подавить восстание морских племен, Ао И не колебался бы ни мгновения.
Увидев, что Ао И снова попал в беду, четыре бумажных даоса Ли Чаншоу появились вновь. И снова после демонстрации тактической системы бумажных человечков эта небольшая группа мятежников обратилась в прах… Однако неприятности на этом не закончились.
Основной целью мятежников был Ао И. Увидев, что две атаки подряд провалились, те, кто тайно управлял войсками, тут же сменили тактику. У дворца старец с головой дракона сражался изо всех сил, то принимая истинный облик, то возвращаясь в человеческую форму. Его не просто окружили — он сдерживал сразу нескольких Золотых бессмертных из числа мятежников. Этому старому дракону нужно было лишь продолжать тянуть время до прибытия подкрепления, и тогда эту битву можно было считать выигранной. Однако один из Золотых бессмертных мятежников внезапно вырвался из боя и бросился в сторону Ао И. Старец с головой дракона пришел в ярость, превратился в лазоревого дракона длиной в тысячу чжанов и одним ударом обрушил великолепный дворец! Старый дракон немедленно хотел броситься в погоню за тем Золотым бессмертным, но другие мастера мятежников, используя свои божественные способности, намертво преградили ему путь!
Ао И почувствовал приближающееся давление Золотого бессмертного. Он тихо выдохнул, в его глазах промелькнула решимость. Оттолкнув девушку из Народа Акул, которую держал, он взмыл прямо в воздух! Сконцентрировав магическую силу и дух! Ао И собрался отчаянно сражаться с этим Золотым бессмертным!
Во дворе Ли Чаншоу очень хотел посетовать на горячий нрав своего второго лидера учения, но то, что тот осмелился выступить против стадии Золотого бессмертного, действительно было редкостью. Был он настоящей закуской… кхм, талантом полководца.
— Чаншоу, — улыбнулся Великий монахистр, — у этого Золотого бессмертного основа шаткая, уровень нестабильный, словно он получил силу взаймы. Попробуй-ка, справишься ли ты с ним.
Этот Золотой бессмертный по состоянию напоминал тех троих культиваторов учения Цзе, что когда-то напали на их секту Дусянь…
«Великий монахистр, должно быть, прощупывает предел моих возможностей».
Ли Чаншоу на мгновение задумался и серьезно ответил:
— Дитя-ученик готов попробовать, но прошу Великого магистра внимательно следить за мной.
— Хорошо, — Великий монахистр Сюаньду, улыбаясь, кивнул и небрежно указал пальцем на Ли Чаншоу. Луч божественного света сформировал за спиной Ли Чаншоу призрачный образ башни. Некая таинственная даосская рифма окутала дух и тело Ли Чаншоу и быстро скрылась внутри него… Великий монахистр улыбнулся:
— Это высшее сокровище защиты, мощь Башни Сюаньхуан Линлун. Дарую ее тебе на полчаса. Если у противника в руках не будет врожденного духовного сокровища, даже Золотой бессмертный стадии Дало не сможет ранить тебя.
Мысли в голове Ли Чаншоу закружились, взгляд стал немного сложным, и он тихо вздохнул про себя. Почему только на полчаса! Настоящий чит на бессмертие, пробная версия!
Вернемся к делу. Ли Чаншоу направил четырех бумажных даосов к Ао И. Пожилая женщина в мгновение ока прижала Ао И к земле, а трое других бумажных даосов бросились вперед, каждый из них выставил миниатюрную магическую формацию размером с шахматную доску.
Во дворе Великий монахистр Сюаньду с любопытством отошел в сторону и, склонив голову, наблюдал за действиями Ли Чаншоу… Ли Чаншоу потер лицо обеими руками, слегка меняя черты, затем достал тонкую маску, превращаясь в мужчину средних лет.
Техника трансформации еще больше скорректировала его фигуру и лицо. Несколько техник отвода глаз — их, конечно, чем больше, тем лучше. Все это было завершено в мгновение ока. Ли Чаншоу перехватил левой рукой поддельную кисть Судьи, на поясе закрепил чехол с двумя ядовитыми пилюлями для божественного сознания уровня духовных эликсиров под названием «Сердце в огне», а правой рукой сжал два золотых талисмана-фу. Двенадцать мешочков с сокровищами, зашитых в рукавах, уже одновременно приоткрылись… Чтобы справиться с таким «лже-Золотым бессмертным», даже с читом на бессмертие, нужно было приложить немало усилий. В конце концов, противник находился на том уровне, и вполне вероятно, что за ним дистанционно присматривал Даос Вэнь.
Эх, похоже, в этот раз…
Придется раскрыть не меньше одной пятой своих козырей в бою.
- Син-юнь-лю-шуй (行云流水, xíng yún liú shuǐ) — «подобно плывущим облакам и текучей воде», образное выражение, означающее естественность и плавность стиля или движений. ↩︎
- Ян-хуэй-сюй-юй-цзянь, пин-жи-бай-нянь-гун (扬灰须臾间，平日百年功, yáng huī xū yú jiān, píng rì bǎi nián gōng) — «развеять прах — дело мгновения, но требует ста лет трудов», принцип, подчеркивающий важность длительной подготовки ради быстрой победы. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
