Глава двести девятая. Тот, кто умеет все планировать, в конце концов сам окажется…
— Бянь Чжуан…
Прервав мысленную связь с Ао И, Ли Чаншоу несколько раз повторил это незнакомое имя.
Он и представить себе не мог, что тот молодой культиватор, который тогда, на краю света, набрался смелости признаться в чувствах Кэ Лэ-эр… действительно отправится за ней в Дворец Дракона.
В обычное время Ао И мог бы прогнать одного лишь наследника «Сети временных площадок для постижения Дао через любовные испытания» одним мановением пальца.
Но сейчас проблема заключалась в том, что у этого Бянь Чжуана было приглашение на свадьбу Ао И. Любой, кто являлся во Дворец Дракона с приглашением на торжество, считался почетным гостем. Нынешний авторитет клана Драконов держался лишь на их собственном чувстве превосходства; разве могли они позволить себе выставить гостя за дверь?
Этот Бянь Чжуан теперь неотлучно дежурил у главных врат Дворца Дракона Восточного моря, день и ночь ожидая появления девушки своей мечты — Кэ Лэ-эр…
Благодаря преданности Бянь Чжуана имя Кэ Лэ-эр быстро стало известно как соплеменникам драконов, так и обитателям морей. Из-за этого Ао И пребывал в глубоком унынии и даже не смел приближаться к воротам Дворца, боясь, что Бянь Чжуан его узнает.
Если бы Цзян Сы-эр его не удерживала, Ао И уже давно тайно подослал бы людей, чтобы оглушить Бянь Чжуана и заточить где-нибудь на десяток лет, пока не закончится свадебная суета, а уж потом решать, что с ним делать…
— Цзяочжу-гэгэ, что же теперь делать?
Что делать… А что тут поделаешь? Оставалось только на время оставить его в покое.
Судя по всему, этот Бянь Чжуан был лишь мелкой сошкой, чье прошлое было как на ладони, и он никак не мог повлиять на свадьбу Ао И. Ли Чаншоу успокоил своего второго главу, сказав, что тому не о чем беспокоиться. Справедливости ради стоит сказать, что между Ао И в женском обличье и его истинным видом разница была весьма существенной.
Заодно Ли Чаншоу дал Ао И несколько наставлений, вновь напомнив, что во время свадьбы сильные враги, скорее всего, нанесут удар по клану Драконов, и тем нужно подготовиться заранее. На самом деле, даже без его напоминаний драконы уже давно приняли меры предосторожности. Однако ради надежности Ли Чаншоу не поленился повторить свои указания несколько раз.
— С этим Бянь Чжуаном разберемся позже.
Ли Чаншоу тихо вздохнул, отряхнул рукава и официально приступил к планированию великого дела, намеченного через двенадцать лет!
В настоящее время он был точкой пересечения интересов Небесного Двора, учения Рэнь и клана Драконов. Свадьба Ао И, замыслы Западного учения, ответные шаги учения Рэнь и Небесный Двор в роли иволги1. У Ли Чаншоу было много дел, и последующие одиннадцать лет и девять месяцев обещали быть необычайно напряженными.
Он спустился в подземную тайную комнату, взял кусок пергамента и начал записывать предстоящие задачи по степени их важности…
Самым насущным делом, конечно, было повышение индивидуальной силы воинов-бобов, и чем раньше эта работа будет завершена, тем лучше. Кроме того, крайне важным было создание армии бумажных даосов под кодовым названием «Дракон», оснащенных достаточным количеством ядовитых пилюль. Эти две задачи должны были поглотить большую часть его сил.
Старец Юэлао и Дун Мугун, будучи ключевыми членами группы Небесного Двора по подготовке свадебных поздравлений, время от времени наведывались в Храм Морского Бога, чтобы обсудить с Ли Чаншоу детали. Со стороны Ао И примерно раз в три месяца возникали различные вопросы, большие и малые. Следуя наставлению Ли Чаншоу, он обо всем без исключения сообщал через мысленную связь.
У почтенного Гунмин Дае действительно было доброе сердце… В это время он часто заходил в Храм Морского Бога попить чаю, а уходя, не забывал напоминать Ли Чаншоу, чтобы тот не забыл позвать его на подмогу в решающий момент. Более того, Чжао Гунмин, опасаясь, что может уйти в глубокую медитацию и пропустить важное событие, решил в эти двенадцать лет не возвращаться на гору Эмэй, а странствовать по знаменитым обителям и островам учения Цзе.
На свадьбу Ао И также прибудут многие культиваторы с острова Цзиньао, и их тоже можно было рассматривать как силу, на которую стоило рассчитывать…
Ли Чаншоу предстояло заняться еще многим другим. Западное учение постоянно применяло стратегию отчуждения, то и дело подсылая второстепенных драконов для диверсий против культа Морского Бога, что вызывало у Ли Чаншоу лишь досаду. В ответ ему оставалось только подыгрывать им, тщательно выстраивая свои расчеты, чтобы Западное учение без тени сомнения решилось на открытое нападение на клан Драконов…
Помимо такого масштабного дела, как вознесение Дворца Дракона на Небеса, Ли Чаншоу следил и за второй весной двух старых бессмертных. Жестокая и беспощадная маленькая наставница-основательница на этот раз пробыла в горах полгода и встретилась с преподобным Ванцином шестьдесят два раза.
Они виделись каждые три дня, и содержание их встреч было неизменным. Прогулки, беседы, игра на флейте, обмен парой нехитрых шуток… Пейзажи гор не менялись, но в глазах друг друга они с каждым разом находили все больше нового и удивительного.
Так прошло полгода, и маленькая наставница-основательница увела преподобного Ванцина из секты Дусяньмэнь, заставив Ли Чаншоу не на шутку разволноваться. Ведь преподобный Ванцин был ключевым объектом для наблюдения за испытанием Золотого Бессмертного, и именно это было главным стимулом для Ли Чаншоу помогать им!
К счастью, Цзян Линь-эр отправилась лишь для того, чтобы временно попрощаться со своими старыми друзьями по ремеслу и впредь постоянно жить и практиковать в Дусяньмэнь. Именно преподобный Ванцин проявил инициативу и решил сопровождать её, опасаясь, что у Цзян Линь-эр могут возникнуть неприятности…
Цзян Линь-эр жила честно и открыто: опустив голову, она могла видеть кончики пальцев на ногах, а подняв руку — коснуться своей совести, поэтому совсем не боялась, что преподобный Ванцин встретится с её былыми приятелями. Она с готовностью согласилась, и на следующий же день они вдвоем отправились в некий Великий Мир за пределами Пяти Континентов…
Это путешествие продлилось три года.
Спустя три года преподобный Ванцин и Цзян Линь-эр вернулись рука об руку; их чувства друг к другу заметно окрепли. Хотя они еще не дошли до того, чтобы держаться за руки на людях, их взгляды, когда они смотрели друг на друга, были полны нежности. Один немного поумерил свою скрытность, а другая избавилась от частицы своей заносчивости.
Ухаживания старых бессмертных — дело весьма утомительное.
Изначально Ли Чаншоу полагал, что за три года преподобный Ванцин и Цзян Линь-эр обзаведутся каким-нибудь маленьким богатством… Радовало то, что оба они вновь обрели те чувства, которые когда-то питали друг к другу.
Теперь, когда преподобному Ванцину предстояло столкнуться с испытанием Золотого Бессмертного, Цзян Линь-эр не желала его обременять и часто советовала ему усердно практиковать и почаще уходить в уединение. В итоге преподобный Ванцин сменил режим посещений с «раз в три дня» на… пять раз в полмесяца.
Видя, что чувства маленькой наставницы-основательницы и преподобного Ванцина неуклонно крепнут, Ли Чаншоу временно перестал уделять этому вопросу столько внимания… И направил все силы на обустройство дел клана Драконов!
В этих заботах пролетели девять лет; время бежало стремительно и бесследно, не оставляя и тени. Подготовительная работа Ли Чаншоу во всех направлениях подходила к концу, три тактические системы были полностью развернуты.
Нынешнее испытание клана Драконов и прошлое бедствие секты Дусяньмэнь были вещами совершенно разного порядка. На этот раз речь шла о кознях великих учений и борьбе могущественных кланов. Находясь в самом центре вихря и желая управлять переменами ветра и облаков, Ли Чаншоу мог лишь пытаться четырьмя лянами сдвинуть тысячу цзиней2, прилагая все силы к планированию, расчетам и использованию чужого влияния…
- Хуанцюэ (黄雀, huángquè) — букв. «желтая птица» (китайская иволга); здесь отсылка к идиоме «богомол охотится на цикаду, не подозревая об иволге позади», что означает близорукость перед лицом скрытой угрозы. ↩︎
- Сы лян бо цянь цзинь (四两拨千斤, sì liǎng bō qiān jīn) — «четырьмя лянами сдвинуть тысячу цзиней»; стратегия, означающая использование минимальной силы для преодоления огромного веса или численного превосходства за счет ловкости и точного расчета. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
