До уровня Золотого Бессмертного оставалось всего несколько рывков…
Чем ближе решающий момент, тем важнее не изменять своим принципам и не давать сбить себя с толку.
Нужно четко следовать базовой стратегии «не высовываться» и «в тишине наживать богатство»1, придерживаясь идеологии «Канона устойчивости»!
«Может быть, стоит найти способ поделиться озарениями и опытом с Ванцин-шанжэнем?»
Ли Чаншоу немного поразмыслил, но надежного способа так и не нашел.
В секте о его истинном уровне развития знали лишь двое.
Один — глава Цзи Ую, но после [той самой ночи] он словно специально избегал встреч, не давал никаких указаний, будто ничего и не произошло. Даже избавил Ли Чаншоу от необходимости продолжать его дурачить и проводить закрепляющую терапию!
Второй была та, с кем отношения вроде бы прояснились и кто, кажется, пожалуй, вполне возможно, питал к нему некоторую симпатию — недавно ставшая Истинным бессмертным из линии главы пика Потянь, лучшая ученица того же набора…
Юцинь-шицзе.
Она уже дала надежную клятву Великого Дао и при обычных обстоятельствах не раскрыла бы уровень его сил.
К тому же из-за разрозненности сведений внутри и вне секты ни глава Цзи Ую, ни эта «не такая уж холодная ледяная гора» Юцинь-шицзе не ведали о тех великих делах, что он творил снаружи…
Честно говоря, эта «ядовитая» шимэй была действительно красива, но порой слишком прямолинейна, не умела приспосабливаться и не разбиралась в тонкостях человеческих отношений. В глазах других учеников она была эталонной небожительницей, не запятнанной мирской грязью.
Ли Чаншоу лишь слегка улыбнулся при этой мысли и не стал углубляться в рассуждения…
Дни самосовершенствования после череды потрясений наконец вошли в русло относительного спокойствия.
К сожалению, это спокойствие продлилось недолго: на двенадцатый год после свадьбы Ао И и войны в Южном и Восточном морях морские племена снова подняли масштабное восстание.
На этот раз мятежники обрушили на Дворец морского дракона Севера яростную атаку; хотя их в итоге оттеснили, дворец понес тяжелейшие потери — даже главные ворота были разрушены.
На Северном континенте Бэйцзюлучжоу царил лютый холод, и Северное море разделяло эту участь: жизни в нем было немного, повсюду плавали глыбы вечного льда. Поэтому драконы Севера были слабее остальных.
Для драконьего рода это стало первым горьким поражением, и атмосфера внутри клана вмиг стала натянутой.
Сформировались три лагеря драконов: сторонники войны, реформ и мира.
Но это были лишь явные проблемы. Настоящая беда таилась под толщей льда.
Согласно новому посланию Вэньцзин-даожэнь, истинной целью Западного учения на этот раз был Дворец морского дракона Запада: в него уже проникли шпионы, а половина войска бессмертных драконов-цзяо тайно переметнулась на сторону врага.
В Западном море назревала буря, пока внимание большинства драконов было отвлечено…
Ли Чаншоу размышлял полмесяца и в итоге утвердил стратегию из одного слова.
[Устойчивость].
[Устойчивость].
На этот раз нельзя было не проявить осторожность.
Получив весточку от Вэньцзин-даожэнь, Ли Чаншоу сразу доложил об этом Юйди.
Небесный император отнесся к делу со всей серьезностью. Имея опыт прошлого триумфа, на этот раз он действовал смелее: перебросил и собрал десять тысяч элитных небесных воинов для тайных учений, готовых в любой момент пасть с небес и совершить правосудие!
Для нынешнего Небесного двора это была ценная боевая мощь; если бы они понесли большие потери, Юйди наверняка был бы крайне огорчен.
В то же время, чтобы облегчить себе работу, Ли Чаншоу передал Небесному двору метод выращивания «Ледяных лучников» и «Бессмертных воинов с щитами», которые уже использовались в Дворце драконов.
Говорили, что Небесный двор даже назначил для этого… генерала Посева бобов!
Поскольку мощь «Горохострелов» была слишком велика, Ли Чаншоу не стал передавать этот метод, а лично выращивал их на пике Сяоцюн.
Среди выведенных им новых сортов горохострелов он создал версию с повышенной мощью и яростную огненную версию пяти стихий.
Каждый из десяти тысяч небесных воинов был снабжен десятью зернами лучников, десятью защитными бобами и пятью усиленными горохострелами.
Когда придет время, их удар будет подобен грому среди ясного неба!
Как говорится, дела не переходят за цифру три2.
Если и вторая крупная затея Западного учения провалится, им придется пересмотреть свое отношение к драконьему вопросу.
Скорее всего, Запад отступит, осознав трудности, но была и малая вероятность, что они напрямую надавят на Небесный двор.
Поэтому Ли Чаншоу дорожил этим «шансом»: нужно было, чтобы драконы всем сердцем потянулись к Небесному двору и даже сами взмолились о помощи…
Это был решающий шаг к тому, чтобы подчинить драконий род Небесам.
Но, по правде говоря, снова переиграть Западное учение и во второй раз сорвать их планы, когда они уже знают о вмешательстве Небесного двора и учения Людей…
Это было невероятно сложно.
Удивительно, но Западное учение на этот раз тоже стало вести себя более взвешенно.
Имея такое огромное преимущество, они не спешили атаковать Дворец морского дракона Запада, а использовали мятежников и привлеченных демонов, чтобы истощить силы и терпение драконов.
Ли Чаншоу мог лишь грубо прикинуть: удар последует через три года, а может, и через сто лет, но это точно будет сокрушительный прием.
«И что это будет за прием? Если подумать, они могут ударить только по Небесному двору, по драконам или по Божественному учению Южного моря».
В последнее время Ли Чаншоу чувствовал, что его душевных сил не хватает. У него даже выпало два-три волоска!
В конце концов, это была битва за славу Морского бога Южного моря, какое отношение она имела к Ли Чаншоу, простому ученику секты Дуэ?
— Ох уж эта планида вечно о ком-то заботиться.
Только он собрался снова погрузиться в анализ планов Запада, как увидел спешащую Линъэ. Она летела со стороны пика Потянь к барьеру алхимической лаборатории.
Он открыл специальный проход для младшей сестры, и Ли Чаншоу в своем настоящем теле выбрался из подземной тайной комнаты.
— Что за спешка? Случилось чего?
Линъэ торопливо ответила:
— Старший брат, тебя шицзу ищет, кажется, дело срочное!
— Он сказал, в чем именно дело?
— Кажется… это касается перерождения нашего шибо Вань Цзянъюя. В Дифу возникли какие-то проблемы. Даже главу секты потревожили, он сейчас в Ванцин-цзю!
Даже главу потревожили?
В таком случае не стоило идти туда в облике воплощения, чтобы не вызвать недовольство главы.
Ли Чаншоу попросил Линъэ подождать. Настоящее тело вылетело из шкатулки в углу книжного стеллажа, а стоявший перед ней бумажный даос превратился в струйку дыма и ушел под землю.
— Э-это… — Линъэ посмотрела на маленькое отверстие под молитвенным ковриком, затем на брата перед собой и обиженно спросила: — Старший брат, когда в прошлый раз ты коснулся моей щеки… неужели это тоже был…
Ли Чаншоу невозмутимо ответил:
— Разумеется, то было не воплощение.
— О, — лицо Линъэ густо покраснело. К настоящему моменту она стала куда более привычной к подобному, чем раньше.
- Мэньшэн фацай (闷声发财, mèn shēng fā cái) — китайская идиома, означающая тактику не привлечения к себе внимания ради получения выгоды. ↩︎
- Ши бу го сань (事不过三, shì bù guò sān) — поговорка, означающая, что некое событие или ошибка не должны повторяться более трех раз. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
