Сорок девять крепких мужчин, одетых в красные рубахи с короткими рукавами, слаженно топали ногами и наносили удары кулаками. Хоть они и были простыми смертными, от них исходил мощный поток мужественной силы.
Самый первый из силачей сделал полшага вперед и выкрикнул:
— Эй-хэй! Эй-хэй, эй-хэй! Я-а-а!
Зазвучала сона1, зазвенели струны циня, и десятки силачей под удары барабанов пустились в пляс. Их движения были идеально отточенными, а построение постоянно менялось.
Людское море внизу тут же взорвалось одобрительными возгласами, а у бессмертных на облаках загорелись глаза.
В нынешнем Хунхуане при упоминании музыки и танцев воображение обычно рисовало стайку соблазнительных дев, порхающих в танце. Всё внимание уделялось нежности и изяществу, создавая атмосферу туманной одухотворенности.
Ли Чаншоу, устраивая всё это, поддался некоторому озорству. Вступительная мелодия была отрывком из переработанной композиции «Труженики прекраснее всех».
Изначально он убрал эти «номера», посчитав их лишними.
Однако кто же знал, что сегодня прибудет столько бессмертных из трех учений? Чтобы достойно принять высоких гостей, Ли Чаншоу вернул программу на место…
Когда танец подошел к концу, десятки силачей тяжело дышали, но их лица светлели от искренних и теплых улыбок.
Смертные внизу снова закричали от восторга, а бессмертные на облаках не скрывали своего изумления.
Ли Чаншоу с облегчением выдохнул: эффект оказался весьма неплохим…
Ао И перестал бить в барабан, развернулся и в прыжке обратился в лазурного дракона. Взлетев с помоста, он сделал круг над огромной площадкой и, вновь приняв человеческий облик, опустился на возвышение.
Снизу тут же донеслись раскатистые крики: «Дахуфа!», «Дахуфа!»
Ао И почтительно сложил руки перед собой, а его образ спроецировался в небо над людским морем. Он громко воззвал:
— Друзья, что вон там, как вы?!
— Друзья на горах и в море, как ваши дела?!
Огромная волна голосов захлестнула берег, сливаясь в многократное «Хорошо!».
Ао И жестом приказал всем успокоиться, и шум мгновенно стих. Затем второй принц рода драконов отчетливо и громко провозгласил:
— У Учения Морского Бога великое событие!
— Собрались бессмертные друзья и верующие!
— Вы все сошлись здесь, чтобы почтить Морского Бога великим торжеством. Морской Бог взирает на нас из пучины вод и послал меня праздновать и радоваться вместе с вами!
— Прошу всех не толкаться и не шуметь. Если кто проголодается или захочет пить, в каждом секторе приготовлены еда и чистая вода. Тех же, кто станет затевать ссоры или бесчинствовать, Морской Бог покарает!
— Всем ли ясно?!
Бесчисленное множество людей внизу разом прокричало:
— Хорошо!
Ао И с улыбкой отозвался на крик, мельком взглянул на записи на ладони и громко объявил:
— А теперь наши посланники из Медвежьего селения и стражи из резиденции градоначальника Аньшуй представят вам великое действо — «Взлеты и падения рода человеческого»!
— Это путь борьбы наших предков и их надежды, возложенные на нынешнее человечество!
Завершив объявление, Ао И спрыгнул с помоста, протяжно выдохнул и счастливо улыбнулся своему Цзяочжу-гэгэ.
Ли Чаншоу сжал правую руку в кулак и с коротким звуком «динь» поднял большой палец вверх.
Тем временем еще семнадцать-восемнадцать здоровяков, одетых в короткие юбки из звериных шкур и с травяными венками на головах, выскочили на помост, издавая гортанные крики «о-о-о».
Это изображало то время, когда Шэнму Нюйва только создала людей, и они, несмышленые, бродили по земле, выживая собирательством и охотой.
Музыка и хореография тоже были готовы — на мотив «Тарзана по соседству».
Тут же и бессмертные с драконами наверху, и смертные внизу разразились смехом.
Однако великий маг смотрел на это с глубоким волнением, в его глазах читались далекие воспоминания…
Всё это напоминало ему о жизни тех братьев и сестер, с которыми он был в те далекие годы…
Эх, Чаншоу и впрямь постарался.
За этим вступительным танцем следовали еще девятнадцать частей, среди которых были «Добывание огня трением», «Боевая песнь льда и пламени», «Тайцзи», «Всемирный потоп», «Три Владыки и Пять Императоров». Все они были созданы на основе великих событий, пережитых человечеством с древнейших времен.
В начале, когда род людской только зародился, постановка была в основном комедийной. В середине, когда на долю людей выпало немало бед и испытаний, мелодия стала глубокой и торжественной, а когда человечество возвысилось, звуки музыки сделались величественными и грандиозными…
Вскоре великий маг подозвал Ли Чаншоу к себе.
Чжао Гунмин, Хуанлун-чжэньжэнь и другие бессмертные трех учений окружили его, с живым интересом расспрашивая, как ему в голову пришли такие идеи — смотреть на это было и вправду любопытно.
Ли Чаншоу не мог прямо сказать, что скопировал всё это из прошлой жизни.
Поэтому он ответил, что его воплощения странствовали в мире смертных и, вобрав в себя множество народных форм представления, он создал эту танцевальную драму, повествующую историю, так что это не совсем его изобретение.
Если почтенным старшим будет интересно, он может устроить и оперу.
Бессмертные тут же рассыпались в похвалах.
Когда первая часть танцевальной сюиты была пройдена на треть, с севера и юга прилетели два облака. Гуанчэнцзы и Юйдин-чжэньжэнь от учения Чань, а также Святая Матерь Гуй Лин и Святая Матерь У Дан от учения Цзе прибыли «присоединиться к веселью», ведя за собой по сотне культиваторов каждый.
Разумеется, это было данью уважения Сюаньду Дафаши.
Сюаньду вместе с Ли Чаншоу вышли поприветствовать их и усадили на свободные места.
Места рода драконов оказались отодвинуты еще чуть дальше…
Спустя еще мгновение с запада прилетело серое облако.
Впереди стояло несколько мускулистых здоровяков, а за ними — сотня могучих фигур. То прибыла делегация из Дифу.
Увидев на помосте нескольких у-жэней, исполняющих боевой танец, они тут же нахмурились.
Проводник душ Ню Тоу недовольно проворчал:
— Как же так, потомки моего племени У позорятся танцами на сцене!
Стоявший рядом генерал Дифу ткнул Ню Тоу локтем в бок и кивнул подбородком в сторону множества фигур над помостом.
Ню Тоу присмотрелся и тут же узнал некоторых из них. Ощутив скрытую даосскую мощь этих мастеров, он невольно осекся и расплылся в подобострастной улыбке.
— А ведь неплохо танцуют, честь нам делают!
Окружающие призрачные стражи, выходцы из племени У, не смогли сдержать смешков.
Ли Чаншоу подлетел встретить гостей, представившись как Морской Бог Южного моря, и упомянул, что является «добрым другом Ли Чаншоу из секты Дусяньмэнь».
Ню Тоу и другие у-жэни тоже проявили крайнюю учтивость, без конца хваля Морского Бога и выражая благодарность Учению Морского Бога за заботу о народе У.
Это можно было считать официальным началом установления дружеских связей с Дифу.
Племя У любило твердо стоять на земле, поэтому Ли Чаншоу заранее приготовил для них места, и прибытие делегации из Дифу не привлекло лишнего внимания.
У берегов Южного моря на сотни ли разносилась музыка.
На торжестве Морского Бога гремели ликование и смех.
Когда сюита «Взлеты и падения рода человеческого» завершилась, атмосфера праздника достигла своего апогея.
Бессмертные из учений Цзе и Чань подходили к Ли Чаншоу с расспросами о том, как подготовить подобное представление. Ли Чаншоу не мог с ходу объяснить все тонкости и лишь обещал побеседовать с каждым после окончания торжества.
После сюиты на помост выскочили двое дюжих молодцов. Пощелкивая куайбанями2, они под удары гонгов и барабанов начали исполнять традиционный номер Учения Морского Бога — «Хвалу Морскому Богу».
Тем временем началась подготовка к следующей части под названием «Морской Бог, дракон и море». Стоит упомянуть, что в этом танце использовались элементы из разряда «нарисуем дракона слева» и «будешь ли ты любить меня, если я уйду ловить рыбу»…
С раннего утра и до самого полдня на берегу Южного моря царило невероятное оживление. Торжество Морского Бога и впрямь открыло новую страницу в проведении празднеств.
В это время у Наньтяньмэнь небожители и небесные полководцы, встревоженные доносившимся из мира смертных шумом, могли лишь сдерживать любопытство, терпеливо ожидая наступления часа полдня.
- Сона (唢呐, suǒnà) — традиционный китайский духовой инструмент с резким, пронзительным звуком. ↩︎
- Куайбань (快板, kuàibǎn) — традиционные китайские бамбуковые трещотки, используемые для ритмического сопровождения речитатива. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
