Глава двести сорок девятая. А можно наличными?
Бессмертная фея, которая прибыла сюда, но не пожелала явить свой лик, была, разумеется, Юньсяо.
Только такой мастер, как она, могла на расстоянии десятков ли избежать обнаружения Великим Магистром Сюаньду, Чжао Гунмином и остальными.
Очевидно, остальные не знали, что фея Юньсяо скрывается здесь.
Ли Чаншоу с помощью «артефакта» Небесного Дао случайно обнаружил присутствие феи. Та мгновенно это почувствовала и больше не пряталась, открыто полетев к помосту Дэнъюнь.
Она просто не желала показываться, а не была неспособна на это.
В небе Ли Чаншоу несколько раз обернулся. Глядя на фею с такого расстояния и под таким углом, он чувствовал еще больше…
— Поздравляю Бога Морей!
Раздался громкий смех, и на краю облака в праздничном одеянии появился Юэлао. Он вел за собой большую группу гражданских и военных чинов Небесного двора и, приближаясь, непрестанно приветственно складывал руки перед Ли Чаншоу.
Ли Чаншоу отвел взгляд от далекой фигуры, повернулся и обменялся приветствиями с бессмертными Небесного двора, завязав привычный вежливый разговор.
Чего больше всего опасается Нефритовый Император, будучи владыкой Небесного двора?
Разумеется, того, что подчиненные ему небожители будут сговариваться ради личной выгоды и подрывать божественную власть.
Ли Чаншоу был к этому готов. Поддерживая беседу с бессмертными, он неизменно сохранял небольшую дистанцию: и людей не обижал, и не сближался ни с кем, кроме своего старого приятеля Юэлао.
Когда поздравления закончились, на облаке подлетел Дун Мугун и с улыбкой произнес:
— Бог Морей, пока занимайся земными делами, но в течение трех лет тебе нужно будет явиться во дворец Тунмин для вступления в должность и получения указов.
Ли Чаншоу сложил руки в поклоне.
— То, что сегодня Его Величество даровал мне сан истинного бога, во многом заслуга вашей постоянной поддержки, Мугун, на протяжении всех этих лет.
— Бог Морей слишком скромен, — улыбнулся Дун Мугун. — Отныне мы с тобой служим в одном дворе и работаем на благо Его Величества. Если в моих поступках будет что-то неподобающее, прошу Бога Морей почаще напоминать мне об этом.
— Мугун, ваши слова слишком весомы.
Эта пара бессмертных — один настоящий, другой мнимый — переглянулись и улыбнулись, понимая друг друга без слов.
Сделав всё, что требовалось, Дун Мугун попрощался и вместе с небожителями удалился. В вышине прорезались золотые лучи, провожая небесных воинов и полководцев обратно к Южным Небесным Вратам.
От начала и до конца свита Небесного двора была окутана силой Небесного Дао и находилась под его защитой. Это можно было считать одним из главных «преимуществ» службы там…
Однако Ли Чаншоу, внимательно наблюдая за мимикой бессмертных Трёх Учений, заметил, что они оставались совершенно безучастными.
Совершенствование ищет свободы и легкости, зачем же связывать себя Небесными правилами?
Бессмертные Трёх Учений уже находились под сенью святых, и Небесный двор их, естественно, не интересовал.
В мыслях Ли Чаншоу невольно всплыла очевидная причина Великой катастрофы Божественного посвящения: «в глазах учеников Трёх Учений нет других людей1, и они не почитают приказов Небесного Императора». Поэтому Небесный Император отправился в дворец Цзысяо жаловаться со слезами, и Даоцзу призвал святых Трёх Чистых подписать Список Божественного посвящения.
Такие события, как «Дисинь оскорбил Нюйва стихами, и разгневанная Нюйва послала трёх демонов», были лишь инцидентами, порожденными судьбой катастрофы. Само колесо великой катастрофы начало вращаться задолго до этого…
У бессмертных Трёх Учений была своя гордость, позволявшая им смотреть на Небесный двор свысока.
С другой стороны, мастера из рода Драконов были охвачены волнением. У многих старых драконов на глаза наворачивались слезы, когда они смотрели на маленького синего дракона, кувыркающегося в черных тучах среди грозы.
Ли Чаншоу сегодня проявил верность дружбе: он не спустился сразу встречать высоких гостей, а тихо стоял в воздухе, ожидая, когда Ао И завершит свое перерождение.
Внизу бесчисленные смертные продолжали падать ниц и совершать поклоны. Некоторые думали, что Бог Морей собирается вознестись на небо и покинуть их навсегда. И восьмидесятилетние старухи, и шестнадцатилетние девушки в расцвете юности обливались горькими слезами, не желая расставаться.
К счастью, Ли Чаншоу передал несколько наставлений божественным посланникам племени Медведей. Те вышли к толпе и, используя заготовленные Ли Чаншоу прибаутки, начали просвещать народ о Небесном дворе…
Бог Морей лишь получил награду от Небесного Императора и впредь будет так же защищать берега четырех морей и заботиться о рыбаках.
Заодно было объявлено, что в храмах Учения Бога Морей отныне будут висеть портреты Небесного Императора.
Небесный Император — глава всех богов и управляет каждым из них…
Плач на церемонии быстро стих, сменившись всеобщим ликованием. Повсюду гремели крики, прославляющие Небесного Императора.
Когда Ао И вырвался из черных туч, его драконье тело длиной в тысячу чжанов взмыло ввысь, а затем он спикировал к Ли Чаншоу. Уменьшившись до нескольких десятков чжанов, он сам подставил спину под ноги Ли Чаншоу.
Синий дракон издал мощный клич:
— Глава-гэгэ!
Ли Чаншоу слегка качнул головой в знак отказа, но синий дракон упрямо опустил голову, подхватывая Ли Чаншоу прямо на макушку.
Затем синий дракон понес Ли Чаншоу, танцуя и кружа в небесах. За ними последовали тысячи других драконов, долгое время летая над Южным морем.
Жаль только, что Ли Чаншоу был одет в обычный халат, а не в величественные доспехи со шлемом, и в руках у него не было сверкающего золотом трезубца.
Иначе, добавь музыку «Снежинки кружатся, северный ветер свищет», и картина была бы идеальной…
В этот момент уровень совершенствования Ао И уже соответствовал середине стадии Небесного Бессмертного у людей.
Это заставило Ли Чаншоу невольно вздохнуть. Расы, чья сила растет благодаря чистоте крови, совершенно не признают логики.
Людям для совершенствования нужно постигать Великое Дао, а драконам достаточно лишь пестовать собственную родословную…
Не дождешься такой зависти, не дождешься.
Полетав над Южным морем, Ли Чаншоу спрыгнул на облако. Тело Ао И засияло золотым светом, он принял человеческий облик и приземлился рядом с Ли Чаншоу, смущенно скалясь в улыбке…
Ли Чаншоу нахмурился:
— Почему в человеческом облике ты совсем не изменился?
Ао И посмотрел на свою фигуру подростка и тоже с досадой произнес:
— Возможно, дело в том, что тот кошмар из юности еще не прошел…
— Эх, — Ли Чаншоу похлопал Ао И по плечу. — Не принимай это близко к сердцу, такой облик тоже неплох. Ну… по крайней мере, выглядишь молодо.
На лбу Ао И проступили темные линии, он не знал, смеяться ему или плакать.
Следов тех холодных старых даосов из прошлого до сих пор не удалось найти, так что Ао И даже не на ком было выплеснуть обиду.
Следовавшие за ними истинные драконы и цзяолуны тем временем первыми полетели к месту торжества. Приняв человеческий облик, они выстроились в ряд на берегу Южного моря.
Ли Чаншоу на облаке повел Ао И к месту церемонии.
— Глава-гэгэ, теперь, когда у нас есть должности в Небесном дворе, что нам делать дальше?
— Ничего особенного делать не нужно. Жди, пока твой отец и остальные придут к какому-то решению.
— Отец и старейшины, должно быть, уже скоро определятся.
Ли Чаншоу сказал:
— Примерно через полгода я отправлюсь в Небесный двор на службу. Хочешь пойти со мной?
Ао И решительно кивнул:
— Гэгэ, только позови меня, и я сразу приду!
— В будущем бремя на твоих плечах будет становиться всё тяжелее, — произнес Ли Чаншоу. — Если возникнут тревоги или сомнения, в которых не сможешь разобраться, всегда можешь прийти ко мне за советом. Главное — не заходи в тупик и не залезай в кончик драконьего рога2.
— Хорошо! — с улыбкой пообещал Ао И.
Улыбка этого юноши была такой чистой, что Ли Чаншоу, глядя на него, даже почувствовал себя немного…
Неловко.
…
Праздник в честь Бога Морей продолжался.
Но основная часть уже закончилась, и далее следовали внутренние торжества Учения Бога Морей.
- му чжун у жэнь (目中无人, mù zhōng wú rén) — «в глазах нет других людей», идиома, означающая крайнее высокомерие и пренебрежение к окружающим. ↩︎
- цзуань лун цзяо цзянь (钻龙角尖, zuān lóng jiǎo jiān) — «залезать в кончик драконьего рога», авторская вариация идиомы «залезать в кончик бычьего рога», означающей излишнее упрямство или бесперспективное самокопание. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
