Глава двести пятьдесят первая. Ты хороший человек
Дафаши не заставил Вэньцзин-даожэня долго ждать и плавно вернулся назад.
Удивительно, но сегодня Дафаши не стал скрывать свой облик за магическим размытием, явив истинное лицо прямо перед глазами комара на плече… Ли Чаншоу.
Однако Дафаши все же был Дафаши; пусть даже Вэньцзин-даожэнь до этого изо всех сил старалась скрыться, и Дафаши не ждал подвоха от Ли Чаншоу, он мгновенно почуял присутствие Вэньцзин-даожэня…
— Почему она тоже здесь?
— Она приходила ранее, чтобы передать весть ученику, — поспешно ответил Ли Чаншоу, — ученик сейчас же велит ей уйти.
Сказав это, он выпустил из ладони струю истинного пламени саньмэй1, мгновенно испепелив кровавого комара.
В это время в некоей пещере свирепая дева в алом газовом платье уже запрыгнула в драгоценный пруд и вовсю плескалась там, поднимая тучи брызг…
К сожалению, никто не мог этого видеть.
Тем временем в храме Морского Бога Дафаши с улыбкой спросил Ли Чаншоу, стоит ли его основному телу вернуться в Дусяньмэнь и «спрятаться» там. Ли Чаншоу, слегка смутившись, решительно кивнул в знак согласия.
Обязательно и непременно!
Сюда он шел, дрожа от страха, а обратно его провожал сам Дафаши — сердце Ли Чаншоу мгновенно наполнилось чувством безмятежного счастья.
«Ваш воитель Чаншоу готов пролить кровь за учение Людей… хм, в разумных пределах!»
Дафаши на этот раз не стал использовать магию перемещения сквозь пространство, а повел облако, не спеша лавируя в ночном небе, словно о чем-то раздумывая.
Ли Чаншоу тоже гадал про себя: неужели Дафаши догадался, что Святой Старец и он сам устроили ему свидание вслепую? И теперь хочет сделать его, младшего ученика, козлом отпущения?
Этого… он не переживет, ведь речь о самой знаменитой Вэньцзин-даожэнь!
— Чаншоу, я должен кое о чем тебя предупредить.
«Началось!» — подумал Ли Чаншоу, предчувствуя беду, и поспешно сложил руки в даосском приветствии:
— Ученик слушает.
— Не нужно такой скованности, — улыбнулся Дафаши. — В учении Людей ты лучше всех умеешь делить заботы с учителем, и мы с тобой ближе всех. Хм, так вот, недавно я наведался на острова Саньсянь.
Ли Чаншоу: …
Сценарий явно шел вразрез с его ожиданиями, словно он ехал на юг, направив оглобли на север2.
— Зачем… вы ходили на острова Саньсянь?
Дафаши похлопал бумажного даоса Ли Чаншоу по плечу:
— Разумеется, ради тебя. Я все для тебя разузнал: Юньсяо-шимэй никогда прежде не испытывала сердечных чувств. Пусть это и значит, что к тебе она пока ничего не чувствует, зато и соперников у тебя не будет!
Соперников… не будет?
Ли Чаншоу невольно склонил голову набок, а в его мыслях один за другим начали всплывать вопросительные знаки.
Это еще что к чему?
Ли Чаншоу не знал, смеяться ему или плакать, и поспешил сказать:
— Дафаши, неужели вы думали, что ученик питает непозволительные помыслы в отношении предшественницы Юньсяо?
— О?
Сюаньду-дафаши прищурился от улыбки, и в его глазах, казалось, отразились звезды:
— Спроси свое сердце, разве ты этого не осознаешь? Во время проповеди я видел, как вы с Юньсяо-шимэй летали над Южным морем: у одного в глазах была улыбка, у другой — сосредоточенность во взоре. Такое не скроешь.
Ли Чаншоу нахмурился, опустил голову и, кашлянув, горько усмехнулся:
— Если говорить о симпатии, то она, разумеется, есть. Но, Дафаши, ученик испытывает симпатию не к одному человеку, и в отношении предшественницы Юньсяо я точно не смею питать подобных мечтаний.
Главное, что за этим стоят слишком великие кармические последствия.
Видя, что Дафаши улыбается и молчит, Ли Чаншоу добавил:
— Дафаши, ученик считает, что дела между мужчиной и женщиной должны делиться на этапы.
— О? И как же они делятся? — Дафаши явно заинтересовался.
Ли Чаншоу сказал:
— Сначала возникает симпатия, затем — трепет сердца. Если есть взаимное влечение и подходящие условия, тогда может сложиться прекрасная пара.
Дафаши снова спросил:
— А как истолковать слово «симпатия»?
— Ученик осмелится высказать свои мысли, — произнес Ли Чаншоу. — Так называемая симпатия — это когда кажется, что человек неплох; она может быть вызвана внешностью или характером. Моя симпатия к предшественнице Юньсяо основана на втором — ее аура очень притягательна. Однако, к примеру, в Дусяньмэнь я испытываю некоторую симпатию к одной из наставниц, к своей шимэй — но это не затрагивает чувств между мужчиной и женщиной.
Сюаньду-дафаши тоже слегка нахмурился:
— Раз ты чувствуешь симпатию, почему же это не перерастает в чувства между мужчиной и женщиной?
— Во-первых, ученик всем сердцем предан Дао. Во-вторых, я считаю время неподходящим. В-третьих, в вопросах брака ученик должен быть предельно осторожен.
Ли Чаншоу серьезно произнес:
— Кармические связи спутника на пути Дао слишком велики. Связывая себя с кем-то, приходится принимать на себя всю карму этого человека. К тому же, Дафаши, вы сами учили меня: если в делах нет твердой решимости, то не может быть и твердости характера.
Дафаши на мгновение задумался:
— То, что ты так боишься кармы и идешь наперекор своим желаниям, не пойдет на пользу твоему совершенствованию.
Ли Чаншоу, взвесив слова, улыбнулся:
— Ученик считает, что симпатия на самом деле может накапливаться. Если она накопится до такой степени, что ученик будет готов быть с этим человеком даже вопреки карме — вот тогда это будет трепет сердца. И если мое сердце дрогнет, я не стану противиться своей истинной натуре или подавлять чувства, иначе это пойдет вразрез с вашими наставлениями.
— Хорошо, — удовлетворенно кивнул Сюаньду-дафаши. — На самом деле тебе достаточно было сказать мне, испытываешь ли ты симпатию к Юньсяо-шимэй, не нужно было столько объяснений. Что, все еще не решаешься признаться?
— Но Дафаши, симпатия не тождественна трепету сердца…
Дафаши добавил:
— Юньсяо-шимэй тоже считает, что у тебя достойный характер.
— Хм?
— И еще сказала, что ты хороший человек.
— Кха! — Ли Чаншоу дважды кашлянул, опустив голову, снова не зная, смеяться ему или плакать.
Ну что за дела? Насильственное сводничество — вещь фатальная!
Затем Дафаши многозначительно произнес:
— Видно, что Юньсяо-шимэй не испытывает к тебе неприязни и даже в какой-то мере восхищается тобой, что уже большая редкость. Но такие существа, как она, всем сердцем преданные Великому Дао, не отвлекаются на подобные вещи. Чтобы тронуть ее, тебе предстоит пройти долгий и извилистый путь. Впрочем, раз ты говоришь, что твое сердце еще не дрогнуло, я не стану в это вмешиваться. Пусть все идет своим чередом, посмотрим, что будет дальше.
Вслед за этим Дафаши проникновенно добавил:
— Если дело в этом, я помогу тебе во всем, в чем смогу. Если ты сможешь привести в наше учение Людей такого сильного союзника, это будет просто замечательно.
Почему кажется, будто его используют в плане «медовой ловушки», чтобы переманить кого-то из учения Цзе?
К счастью, Дафаши больше не упоминал об этом. Сюаньду-дафаши перекинулся с Ли Чаншоу еще парой фраз и доставил его к окрестностям Дусяньмэнь.
Церемония Морского Бога перешла в стадию разъезда участников. Ли Чаншоу ранее уже подготовил все работы, а его бумажные даосы были наготове на случай непредвиденных обстоятельств, так что ошибок быть не должно.
Подлетая к Дусяньмэнь, Дафаши спросил:
— Теперь ты — истинное божество Небесного двора, находишься под защитой Небесного Дао и наделен заслугами Неба. Не поколебалась ли из-за этого твоя решимость в Дао?
— Благодарю Дафаши за заботу, с учеником все должно быть в порядке.
Ли Чаншоу улыбнулся:
— Тот, кто занял место Морского Бога — это всего лишь Морской Бог Южного моря Ли Чангэн. Какое отношение он имеет к Ли Чаншоу, ученику стадии Юаньсянь из Дусяньмэнь?
Сюаньду-дафаши моргнул, а затем хлопнул в ладоши и громко расхохотался, повторяя: «Чудесно!».
Вслед за этим Дафаши заложил руки за спину, сделал шаг и в мгновение ока исчез.
Ли Чаншоу с облегчением выдохнул и тут же опустился в горный лес внизу. Он проверил камни восприятия на своем теле и сделал несколько кругов за воротами секты.
Когда забрезжил рассвет, Ли Чаншоу использовал технику перемещения сквозь землю, добрался до ворот Дусяньмэнь и позвал Линъэ, чтобы та вышла и ввела его внутрь.
- Саньмэй чжэньян (三昧真炎, sānmèi zhēnyán) — «истинное пламя трех самадхи», мистический огонь в даосской традиции, способный истреблять демонов и очищать дух. ↩︎
- Нань-юань-бэй-чжэ (南辕北辙, nán yuán běi zhé) — ехать на юг, развернув оглобли на север; идиома, описывающая ситуацию, когда действия полностью противоречат поставленной цели. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
